Неприступное сердце (ЛП)

— Хорошо, позволь мне пообещать тебе прямо здесь и сейчас, что, если ты когда-нибудь выйдешь за меня замуж, я никогда не буду тебя оценивать.
Она прикрывает ладонью улыбку.
— Мы не опережаем события?
Я подмигиваю, делая глоток вина. Конечно, мы оба сегодня ведем себя лучше, но это не значит, что я все еще не хочу ее подразнить.
Ресторан заполняется с каждой минутой, шум вокруг становится все громче и громче, но единственное, на чем я сосредоточен, это Бостин. Наш разговор не прекращается, и я ни разу не заскучал и не захотел оказаться дома.
К тому времени, когда приносят нашу еду, я узнаю еще больше о Бостин. Она единственный ребенок в семье. Изучала человеческое развитие и отношения в университете Уолтропа в Чикаго. Росла в Денвере до десятого класса, а затем ее отец устроился на работу в Портленде, штат Мэн. О, и, как и я, Бостин часто ходила куда-нибудь выпить после работы с друзьями, просто чтобы расслабиться и пообщаться, но теперь она огромная домоседка.
У нас с ней больше общего, чем она думала, и я вижу сейчас на ее лице осознание этого.
— Хочешь прогуляться? — спрашиваю я после того, как мы заканчиваем свой ужин.
Она кладет салфетку на тарелку и кивает.
— Да. Это было бы здорово.
К тому времени, как мы спускаемся вниз, ночное небо полно звезд, а тротуары опустели.
— Я люблю город на выходных, — говорит она. — Мне нравится находить участок тротуара, который полностью принадлежит только тебе и никому другому.
— Мне тоже.
Она смотрит на меня с полуулыбкой.
— Некоторые люди думают, что это безумие — оказаться в городе с миллионами людей и наткнуться на пустой городской квартал. А я думаю, что это удача.
— Удача?
— Да. Как загадать желание на звезду или увидеть на часах 11:11. Удача.
— Мне нравится. Удача.
Мы идем по тротуару, иногда сталкиваясь друг с другом, но я держу руки при себе как хороший мальчик, несмотря на то, что хочу прикасаться к ней каждый раз, когда смотрю.
— Однажды ты спросил меня, почему я рассталась со своим последним парнем, — говорит она, выдыхая, как будто нервничает. — Не знаю, почему говорю тебе это, но мне было немного не по себе. Сейчас, когда я подумала об этом, мне кажется ты был искренне заинтересован.
— Так и было.
— Последний парень изменил мне, — выпаливает она и задевает каблуками асфальт при ходьбе, пристально глядя перед собой. Я позволяю ей немного помолчать, не желая показывать свою немедленную реакцию, потому что это покажется банальным. — Так же, как и парень до него. И тот, который был раньше.
Бостин опускает голову и заправляет прядь волос за ухо.
— Ты хоть представляешь, как неловко быть так называемым «гуру отношений», когда при этом не можешь выбрать парня для себя?
— В этом нет твоей вины.
— Откуда ты знаешь?
— Это мы. Это мужчины. Мы такие. И мы действительно хорошо притворяемся, что это не так. — Я осознаю, что сейчас подставляю себя самого, но надеюсь, что она меня услышит. — Ты была права насчет меня, насчет старого меня.
Она молчит.
Но я говорю серьезно. Если бы у нас было свидание четыре года назад, я бы использовал ее и потом бросил. Она была горячей штучкой, а я был чертовски возбужден. Для меня город был шведский столом из великолепных женщин, и в то время ни одна из них, казалось, не удовлетворяла мой аппетит.
Прекращали отношения не они.
Это всегда был я.
— Я думала, что знаю, как отличить хороших от плохих, — говорит она.
Я усмехаюсь.
— Это не похоже на сбор фруктов, Бостин. Иногда идеально выглядящий фрукт внутри гнилой. И ты не узнаешь об этом до тех пор, пока не попробуешь его.
— Знаешь, что не так со свиданиями в наше время? — Бостин выпрямляет спину и сжимает руки в кулаки.
— Что? — спрашиваю я, посмеиваясь.
— Все лгут. Мы так стараемся быть теми, кем, как нам кажется, хочет нас видеть другой человек, — говорит она. — И мы так усердно работаем над этим, что забываем, кто мы есть, а значит, в конце концов, мы не честны с собой. А если ты не можешь быть честен с самим собой, то как ты можешь быть честен с кем-то еще?
 
— Это похоже на замкнутый круг.
— Точно! — Продолжая идти, Бостин поворачивается ко мне лицом и коротко касается меня своей рукой. — Ты понял.
— Я согласен.
Она улыбается, а затем выдыхает, и я улавливаю запах ее сладких духов, который разносится теплым ветерком.
— Когда ты найдешь кого-то настоящего, — говорит она. — На сто процентов реального...
— Ты захочешь заполучить его, — заканчиваю я.
— Верно. — Наши взгляды встречаются. — Мне жаль, что раньше я не была с тобой настоящей, Локк. Просто ты был... такими привлекательным... и таким раздражающим... таким мужчиной, от которых я стараюсь держаться подальше по множеству причин... и когда ты захотел меня... я подумала, что, возможно, тоже захочу тебя... и это напугало меня. Нет, это привело меня в ужас. Поэтому я оттолкнула тебя, не дав шанса.
Я улыбаюсь.
— Я знаю.
— Я была с тобой ужасной стервой. И я прошу за это прощения.
Бросаю взгляд на здание слева от меня и останавливаюсь. Бостин кажется немного смущенной, пока не понимает, что мы возле ее дома.
Мы стоим лицом друг к другу, тротуар заполняется группой туристов, фотографирующихся у известного кафе на углу. Город больше не принадлежит только нам двоим, и ночь тоже.
— Я хорошо провел с тобой сегодня время, — говорю я.
Мы смотрим друг на друга одну бесконечную секунду, и если бы я не был так ограничен ее правилами, то поцеловал бы. Здесь я бы обвил одной рукой ее талию, а другой зарылся бы в ее волосах. Именно здесь я прижал бы ее к кирпичной стене и подарил бы поцелуй, который мог бы соперничать с самым первым, что мы разделили четыре года назад.
— Здесь я тебя оставлю, — говорю я, и она понимающе кивает.
В конце концов, это были ее правила на вечер.
— Спокойной ночи, Локк.
— Спокойной ночи, Бостин.
  
Глава 13
 
Бостин
— Привет, если вы переключаете станции, то это «Руководство для одиноких девушек по любви и свиданиям», и я ваша ведущая, Бостин Бекфорд, — говорю я в свой микрофон в понедельник вечером. — Прежде чем мы примем какие-либо звонки, я хочу, чтобы вы, ребята, сделали одну вещь. Хочу, чтобы вы взяли все книги, которые я написала. Давайте, идите, возьмите их. Я вас подожду... Итак, они у вас в руках? Теперь я хочу, чтобы вы выбросили их в мусорное ведро. Затем я хочу, чтобы вы взяли спички.
Я бросаю взгляд через комнату на машущую руками Лару. Она, нахмурившись, говорит что-то вроде: «Какого хрена ты делаешь?!».
Я поднимаю вверх большой палец.
И не остановлюсь.
— Дамы, я ошибалась. Ужасно ошибалась. Забудьте все, что я вам говорила раньше про «недотрогу». — Я развожу руками. — Забудьте все, чему вас научила. Девочки, мы начинаем с нуля. Мы будем плыть по этим водам вместе.
Лара стоит, уперев руки в бока. Как моего продюсера, ничто не раздражает ее больше, чем то, когда я выхожу за рамки сценария или из аккуратно спланированного графика, который она выкладывает передо мной каждый вечер.
— Извините, мой продюсер смотрит на меня убийственным взглядом. Позвольте мне объяснить, что здесь происходит. — Я говорю веселым тоном, хотя признание того, что я была неправа, причиняет боль — практически физическую боль десяткам тысяч слушателей, настраивающихся на прямой эфир в данный момент. Я смотрю на экран, открывая свой «Твиттер» и «Фейсбук», и вижу, как там разворачивается хаос, когда фанаты спрашивают друг друга, что, черт возьми, происходит. — У меня было свидание. Удивительное, идеальное, красивое, волшебное свидание. И вы знаете, что я сделала? Вы знаете, что сделало это свидание таким красивым, удивительным и волшебным? Я посмотрела на этого мужчину — мужчину, которого отвергала в течение многих лет — и решила перестать притворяться и просто стать самой собой. Сделала то, что всегда говорила вам, ребята, не делать — я полностью раскрылась. Была честна с ним. Я сказала ему то, что никогда никому не говорила. А взамен? Он тоже раскрылся. И мы обнаружили, что у нас больше общего, чем мы думали. Или, по крайней мере, думала я. Может быть, он всегда это знал, поэтому и преследовал меня все эти годы.