Товарищ "Чума" 6 (СИ)

Но всё же не давала ему покоя эта мысль… Вон, на фронте нормальные люди кладут без всяких раздумий свои жизни на общий алтарь победы, а здесь — гады, предатели, враги народа и сволочи разных мастей. Чего их жалеть-то? Но вот что-то неуютно ворочалось в душе капитана госбезопасности… И от этого становилось настолько тоскливо, что хоть волком вой! Может, и прав Профессор…
«Отставить розовые сопли, товарищ капитан госбезопасности! — мысленно скомандовал сам себе Лазарь Селиверстович. — Утрись, сука, и сожми булки! Тяжелые времена требуют тяжелых решений!»
  
— Сегодня же напишу рапорт руководству, — наконец отозвался Фролов. — Студента действительно надо тренировать! Вы, товарищ Чума, подробно разъясните насчет вашего метода пополнения… А вот у фрицев в тылу пущай товарищ Студент с них необходимое ему времечко тянет! А если и загнется кто — то туда этим сволочам и дорога! Нехер был к нам соваться! Ладно, товарищи бойцы, на сегодня хватит! — распорядился Контролёр. — Возвращаемся на базу!
За пределами полигона нас дожидалась потрёпанная жизнью полуторка с кузовом, крытым тентом защитного цвета. Фролов, конечно же, ввиду его нездорового физического состояния (в кузов он бы просто не залез) расположился рядом с водителем. Всем же остальным, даже престарелому Профессору, пришлось забираться в кузов, где вдоль бортов были оборудованы деревянные лавки.
Грузовичок рыкнул, выпустил шлейф вонючего черного дыма, а затем резко рванул с места. Если бы мы с Баженом Вячеславовичем заранее не уцепились за борта кузова, то несомненно бы свалились на пол.
— Э-э-э! Полегче! Не дрова везешь! — недовольно крикнул водителю дед, заблаговременно ухватившись за лавку. — Ну, вот скажи, товарищ Чума, где их таких криворуких набирают? — риторически поинтересовался он у меня. — И ведь не первый раз уже…
— Так призвали всех, кого было можно, на фронт, — предположил Профессор. — Ты же сам видел, Ваня, что у нас водитель — инвалид…
— Да видел я, что он калека, — ответил дед. — Хорошо, хоть не на голову… — Машина резко подпрыгнула на какой-то кочке — водитель вновь не сумел как следует справиться с управлением и вовремя перед ней затормозить. Нас едва из кузова не вытряхнуло на дорогу. — Вот же Маркс твою Энгельс! — сочно выругался мой старикан, потирая ушибленный о борт локоть. — Похоже, поспешил я, товарищи, с оценкой его умственных способностей! И как ему только баранку доверили?
— Не ругайся, — примирительно произнес Бажен Вячеславович, — водитель не виноват, что дороги у нас такие…
До конца поездки мы больше не разговаривали. дед молча смолил цигарку, пряча её в кулаке, чтобы ветром не раздуло, а Бажен Вячеславович с интересом наблюдал пролетающие мимо потрясающие осенние пейзажи. К вечеру неожиданная осенняя жара спала, и дышать стало легче, не то что днем на раскаленном солнцем песке полигона. Ну, и благо ехать недалеко было.
Квартировали будущие диверсанты на особо секретной базе НКГБ, расположенной неподалеку от полигона. О том, что они находятся здесь, знало всего лишь несколько человек из руководства, да приданная группа охраны, несущая круглосуточное дежурство и выезжающая вместе с сформированным отрядом ведьмаков на полигон.
Бомбадила мы обнаружили в одном из пустующих строений базы, в данный момент превращенном в некое подобие домашней лаборатории профессора Трефилова. Именно здесь Бажен Вячеславович пытался восстановить уничтоженный фрицами-диверсантами «накопитель времени».
Работа постепенно продвигалась, но пока не слишком быстро — уж очень сложнойбыла схема аппарата, и очень много ручного и кропотливого труда. Можно было, конечно, привлечь к сборке еще людей, но из-за грифа «совершенно секретно», от посторонних помощников решили отказаться. Помогать Профессору могли только члены моей команды, да и я сам.
— Шотландии наше с кисточкой! — жизнерадостно поприветствовал сослуживца дед, сошедшийся за эти дни с Томом накоротке. — Как сегодня? Удалось запустить этот агрегат?
— Какое там! — отмахнулся от него Бомбадил, который за пробежавшее время основательно продвинулся в освоении русского языка. — Мне до Бажена Вячеславовича далеко. Слабоват я, как в теории, так и в практике. Нам бы специалиста знатного по электроделу привлечь, чтобы он катушки крутил, как надо, да схемы паял…
— Никаких дополнительных специалистов в нашей команде не будет! — отрезал капитан госбезопасности. — На этот счет у меня отдельное распоряжение руководства…
— Как это не будет, товарищи? — неожиданно поинтересовался от двери незнакомый голос. — А как же я?
Мы, как по команде, повернули головы к выходу. В проходе стоял невзрачный сухой, но крепкий и жилистый мужичок лет пятидесяти, облаченный в полувоенный френч защитного цвета без каких-либо знаков различия и наград, и весело скалил крепкие зубы.
— А вы, простите кто, товарищ? — с проскочившим напряжением в голосе, спросил Фролов, осторожно нащупывая кобуру на поясе. — И как сюда попали?
— А это, товарищ Контролёр, — весело произнес появившийся следом за незнакомцем старший майор госбезопасности Судоплатов, — новый член вашей доблестной команды.
— Прибыл в расположение по прямому распоряжению руководства для прохождения дальнейшей службы! — витиевато выразился мужичок и как-то по-старорежимному прищелкнул каблуками, слегка «мотнув» стриженной практически под ноль головой.
— Знакомьтесь, товарищи… — произнес Судоплатов. — Петр Петрович… Петров. С сего момента — Петр Петрович назначен инструктором по диверсионной работе вашей небольшой группы.
— Простите, а вы в каком звании? — поинтересовался между делом Лазарь Селиверстович, чтобы лучше понимать, с кем ещё придётся работать в будущем. К нам за проведенное совместно время он как-то прикипел душой. А «Петр в кубе» его отчего-то напрягал — не мог его «просчитать» Фролов.
— Звание? — добродушно переспросил Петр Петрович, но от этой «доброты» у Фролова отчего-то мороз по коже пробежал. — Летнаб, товарищ Контролёр. — Блеснул белыми и ровными зубами в опасной улыбке Петров.
— Позывной у Петра Петровича будет такой же — товарищ Летнаб, — огласил во всеуслышание старший майор госбезопасности.
«Летнаб?» — Мысли в голове Фролова понеслись галопом: подобного звания в системе РККА попросту не существовало. Зато, очень даже и существовала должность летчик-наблюдатель. Дело в том, что в РККА ряд званий были, по сути, должностями: комкор, комбриг.
В ВВС были общие названия типа красвоенлёт. Но с 1935-го года были введены офицерские звания: лейтенант, капитан и так далее. А летчик-наблюдатель остался должностью, так же, как, например, и стрелок-бомбардир. При этом, согласно Приказу Наркома Обороны Ворошилова № 0031 от 8 июля 1938-го года вводились Школы летчиков-наблюдателей и отделы летнабов при школах летчиков.
Фролов это прекрасно помнил, потому что один из его младших братьев, как раз такие курсы и заканчивал. При этом, возраст кандидатов не должен был превышать тридцати лет. Преимущество отдавалось членам и кандидатам ВКП(б), а также членам ВЛКСМ.
Так вот, товарищ Летнаб, сосватанный в группу Судоплатовым, по возрасту и положению вроде бы как к этим летнабам не подходил. Староват. Но, вот что интересно: Фролов помнил, что в царской авиации тоже готовили летнабов.
И вот здесь уже было над чем пораскинуть мозгами: во-первых, что летнабами запросто могли быть офицеры Генштаба.
Во-вторых: летчик-наблюдатель — это было своего рода звание со специальным знаком отличия и тоже вполне реальным уровнем Генштаба. Возможно, что и Петр Петрович вполне мог быть как раз из тех самых летнабов Генерального штаба еще царской армии. И по возрасту, вроде, подходит. А это признак того, что он военспец очень высокого класса, но без высокого воинского звания в РККА. Могли запросто и из лагерей выдернуть…
— А что это товарищ Контролёр, пребывает в такой глубокой задумчивости? — оторвал Фролова от размышлений Судоплатов. — Ты не тушуйся, Лазарь Селиверстович, никуда от тебя денутся твои подопечные. А товарищ Летнаб их как следует подготовит, по рукопашке, вооружению, и прочим диверсионным делам поднатаскает! А то ведь только Студент у вас мал-мала обученный. — По-своему истолковал напряженный взгляд Фролова товарищ старший майор госбезопасности. — Вижу, что вы отлично сработались! Молодцы! Но ты же понимаешь, Лазарь Селиверстович, что диверсионная работа в тылу противника, это не твой профиль?