1942-94. Заложник времени (СИ)
– Достойная альтернатива, – кивнул Дымов. – Не всякий выберет такой путь.
– Это личное, – заметил Иван. – Если думать, что в жизни все предопределено заранее, хорошего – не жди. Человек сам кузнец своего счастья. Определяет приоритеты, реализует желания. То есть, поступает, как заложено в сознании.
– Раньше сознание было массовым…
– В смысле?
– Сначала комсомол, затем Партия – они определяли сознание. Все было проще – поступай, как прописано в правилах, и достигнешь определенных вершин.
– Не всем покорялись эти вершины, – заметил Наумов. – Независимо от желания. Я не сразу понял это. Только в колонии, когда было время для размышления. А его там было предостаточно.
– Да, уж.
– Темнеет, – заметил Иван, после небольшой паузы. – Не пора ли по койкам?
– Ты, иди, ложись, – кивнул Дымов. – А я, еще немного тут посижу.
Наумов выбрался из-за стола и отправился к лежаку на открытом воздухе, сооруженному из ящиков. Устроившись, стал глядеть в небо, где уже зажглись первые звезды, необычайно яркие и чужие. Дома, он часто наблюдал за звездами, и сейчас казалось, что здесь, в этих краях, похожих нет, что они остались далеко, за горными хребтами. Еще какое-то время, любовался ночными красотами, но вскоре дневная усталость и алкоголь сделали свое дело – он заснул.
Проснулся от неясного шума – то ли ветка хрустнула, то ли камень, скатившись с уклона, хлопнулся обо что-то твердое. Открыл глаза и, оглядевшись по сторонам, увидел Дымова. Тот показал знак «тихо», приложив палец к губам. Иван, аккуратно, стараясь не шуметь, поднял лежащий рядом автомат, и принялся всматриваться в темноту. Но, как не старался, все равно не смог ничего разглядеть, только вскоре от напряжения, перед глазами залетала цветная мошкара. Сколько времени они провели в ожидании, не шевелясь и почти не дыша, сказать трудно. Когда темнота вокруг посерела, разбавленная первыми лучами восходящего солнца, немного расслабились, но до утра больше не заснули. Молча, лежали, сжимая автоматы, и оглядывались по сторонам.
Как только солнце полностью взошло, Дымов отправился осмотреть окрестности, на предмет каких либо следов ночного визита. Ивану же досталось приготовление завтрака, (а так же обеда и ужина), и в завершение его первого наряда на новом месте – мытье посуды. Служба – есть служба.
Вскоре аромат солдатской каши окутал ближайшие подступы к посту, и на запах этот из палатки выполз похмельный Климов.
– Привет, Иван, – поздоровался он, присаживаясь к костру. – Кашу готовишь?
– Больше ничего в голову не пришло, – пожал плечами Наумов. – Да и выбор продуктовый не располагает к изыскам…
– Брось, – махнул тот. – Мы последнее время одной тушниной питались, причем, как правило, в холодном виде – лень разогреть было. Так, что горячей каши я сейчас с удовольствием поем.
Иван снял дымящийся, источающий аромат котелок с огня и, поставив на стол, произнес:
– Давай, угощайся. Я пока чайник вскипячу, там вроде кофе прислали. По утрам ободряет.
– Меня сейчас кое-что другое ободрило бы, – вздохнул Климов. – А кстати, где наш старшина?
– На разведку пошел, – подмигнул Иван. – Скоро вернется.
Дымов и в самом деле вскоре вернулся. Прислонил АКМ к брустверу и, потянув носом воздух, констатировал:
– Знакомый аромат, но доселе забытый. Уже ощущаю первые плюсы твоего появления, Ваня.
– Кушайте на здоровье, – театрально поклонился тот. – Хороший завтрак укрепляет боевой дух.
– Кстати, насчет духа, – вспомнил прапорщик. – Один такой нам неподалеку подарок оставил. Прямо на спуске к реке…
Он полез в карман и извлек ручную гранату. На предохранительном кольце болтался кусок тонкой лески.
– Растяжка, – догадался Климов. – Видать видели, как мы тут уху варили.
– Она самая, – подтвердил Дымов. – Я не всю местность проверил, так, что – кто в сортир захочет отлучиться, под ноги внимательней смотрите. А еще лучше, где-нибудь неподалеку нужду справлять, и непременно с автоматом. Так спокойней. После завтрака проведем небольшую перепланировку поста, а сейчас – давай, накладывай, пока не остыла. Жрать охота – мочи нет!
Кашу прикончили быстро.
– Хорошо, – вздохнул прапорщик, отставляя пустую тарелку. – Если мне еще плеснуть в кружку кофе, то я посчитаю, что на сегодня жизнь удалась.
– Ваня у нас волшебник, – захихикал Наумов. – Исполняет все пожелания.
– Не я, – отмахнулся он. – Скажите спасибо вашему начпроду.
– Ну, если рассматривать в данном ключе, то этот человек не волшебник, скорее он бог. Для кого-то милостивый и всемогущий, для других злой и жадный. Вот, например, у нас в бригаде… – он не успел договорить. Послышался шум автомобильного двигателя и вскоре, на дороге, со стороны поселка показалась раздолбанная легковушка. Взяв оружие, Дымов вышел навстречу, остальные наблюдали за происходящим, укрывшись за мешками с песком. Машина, грохоча, подкатила к закрытому шлагбауму и, остановившись, заглохла. Водитель, пожилой мужчина, с трудом открыл ржавую, помятую дверцу и, выбравшись наружу, поднял вверх пустые ладони, показывая тем самым, что не вооружен.
– Кто такой? – подойдя ближе, спросил прапорщик.
– Я не бандит, – замотал тот головой. – На свадьбу еду к внуку. Он за перевалом живет.
Лицо Дымова окаменело, но он продолжил спокойно разговаривать, только рука переместилась поближе к оружию.
– Вижу, что не бандит. Чего везешь?
– Подарки везу. Оружия не везу.
– Открой багажник, – распорядился Дымов, – Посмотрим.
Старик с готовностью исполнить приказ, засеменил обратно к машине.
– Приготовься на всякий случай, – прошептал между тем Иван, обращаясь к Климову. – С этими лучше держать ухо востро.
Между тем, досконально проверив автомобиль, и не обнаружил ничего подозрительного, прапорщик подал условный знак на пост. Подняли шлагбаум, и старый драндулет беспрепятственно проследовал дальше, окутав все вокруг клубами густого, едкого дыма.
– На свадьбу он едет, – подходя, усмехнулся Дымов. – Видали мы таких врунов.
– А что не так, товарищ прапорщик? – поинтересовался Климов.
– Все не так, – махнул рукой тот. – Куча мелких деталей, совпадающих с ночной возней вокруг поста, уже наводят на мысль. Да и не поверю, что старик совсем сирота, и на свадьбу едет один, без родственников. В этой горной стране не бывает одиноких стариков – не тот менталитет. Да и машина – на дорогу в один конец…
– Да, уж, – подтвердил Наумов. – Это не вяжется с тем, что я слышал о кавказском воспитании…
– И что же все это значит?
– Нас явно проверяют на бдительность. Сначала ночью, а теперь – круглосуточно. Думаю, они что-то задумали.
– Кто – «они»?
– А от кого, ты послан охранять дорогу?
– От бандитов, – неуверенно высказался Климов. – Но, нам в учебке особо не разъясняли – от каких именно.
– И правильно, что не разъясняли!
– Это почему же?
– Знаю я эти «учебки», – отмахнулся Дымов. – Одно очковтирательство, а толку никакого.
Развить дискуссию по этому вопросу, помешала неожиданно ожившая радиостанция. Установленная на прием, она захрипела, затем сквозь помехи послышался голос:
– Как меня слышите, Дымов? Прием…
– Хорошо вас слышу, – ответил прапорщик. – Прием…
– Как дела там у вас, все нормально? Прием…
– Пока – да. Есть небольшое движение, но пока тихо. Прием…
– Ребята с пеленгатора обнаружили в вашем районе повышенную активность. Может что-то намечаться. Вышлем на патрулирование пару вертушек, так что особо не пугайтесь. Прием…
– Принято. Если, что выйдем на связь. Прием…
– Хорошо. Конец связи, – станция замолкла, снова перейдя в режим ожидания.
Тревога прапорщика усилилась, он задумчиво поскреб подбородок и решительно поднялся на ноги.
– Слышали? Знать, не так просто суета возникла. Как ты думаешь, – обратился он к Ивану, – С чем это связано?
– Понятия не имею, – пожал тот плечами, – Но, если поразмышлять логически – кому-то очень понадобилась эта дорога. Не зная данной местности, могу предположить, что это единственный путь через перевал. На ишаке, в принципе, проехать можно везде, но тяжелому грузовику с боеприпасами нужна нормальная, ровная трасса.