Ангелочек. Время любить

Немного растерявшийся отец рассмеялся и снял рубашку. Он торжественно завернул ребенка в чистую рубашку, которую надел, как только узнал, что у Фаншоны начались схватки.
— Я так счастлив! Так счастлив! — повторял он.
Анжелина отвернулась. На ее глазах выступили слезы. Как бы ей хотелось, чтобы такая же радостная обстановка царила и при появлении на свет ее сына, Анри! Но ее ребенок пришел в этот мир в пещере Кер, на склоне горы.
«Я была такой одинокой, такой испуганной! Разумеется, я окружила малыша нежной заботой, но завернула его не в рубашку отца, а в шерстяную пеленку. И только бродячая овчарка, эта славная собака, приветствовала его рождение…»
Для Анжелины эти воспоминания до сих пор оставались горькими. Она дорого заплатила за свою любовь к Гильему Лезажу, красавцу и краснобаю, сыну знатных горожан, женившемуся на другой. Молодая чета жила во французской колонии, и это немного успокаивало Анжелину.
— Какая она красивая, наша девчушка! — щебетала Мадлена Серена, ставшая бабушкой. — Она похожа на свою маму, правда? Полен, посмотрите на ее носик, брови…
Взволнованный отец кивал в знак согласия. Розетта, стоявшая на пороге комнаты, сочла эту сцену весьма трогательной. Тем не менее она заметила, что ее молодая хозяйка немного нервничает.
— Теперь, Фаншона, вы должны тужиться, чтобы отошел послед, — сказала Анжелина. — Потом я вымою вас, и вы сможете принять своего отца и родителей вашего мужа. Как вы назовете малышку?
— Луизой! — ответил почтальон. — Это красивое имя. К тому же так зовут мою бабушку.
Анжелина улыбнулась. Ее печаль растаяла. Не стоит ворошить прошлое. Ее ребенка зовут Анри де Беснак, и он доставляет ей столько радости!
«Мой красавец, мой ангелочек! — думала Анжелина. — Скоро я обниму тебя и осыплю поцелуями».
При помощи служанки семейства Серена и Розетты Анжелина принялась наводить порядок в комнате, уничтожая следы недавних родов. Она получала удовольствие от того, что могла разделить счастье этой семьи после столь печальных событий в Гажане.
«Один ребенок, здоровый, полный жизни, издает свои первые крики, в то время как другой появляется на свет неподвижным и холодным, — думала Анжелина. — Как бы мне хотелось никогда не сталкиваться с подобными трагедиями! Увы! Я бессильна перед злым роком».
Анжелина бросила взгляд на свою пациентку. Немного бледная Фаншона полулежала на кровати, опираясь на три подушки, подложенные под спину. Радостная Мадлена Серена расчесала дочери волосы, потом разгладила складки чистой длинной ночной рубашки с вышитым воротником, которую ловко надела на молодую женщину Анжелина, сняв рубашку, испачканную кровью.
— Послушайте, мадемуазель Лубе! Сегодня в полдень вы будете обедать у нас вместе с вашей служанкой, договорились? — сказала хозяйка таверны. — Похоже, она очень расторопная.
— Да, в самом деле. Но не утруждайте себя, мадам Серена!
— Черт возьми! Не ломайтесь! Мой муж побалует вас вкусненьким, обещаю!
Почтальон подошел к Анжелине и протянул ей пять франков. Анжелина растерялась, но не посмела ему отказать.
— Вы заслужили это! — тихо произнес Полен. — Я так боялся потерять Фаншону! Должен вам сказать, что моя мать умерла при родах, когда мне было десять лет. Я просто обязан вас поблагодарить, мадемуазель.
Через полчаса перед глазами Анжелины все еще стояло радостное лицо молодого отца. Она поблагодарила его улыбкой, искренней и застенчивой. Сидевшая напротив Анжелины за столом таверны Розетта думала лишь об обещанном угощении. Очарованная окружающей ее обстановкой, молодая девушка ликовала. С балок, почерневших от языков пламени, вырывавшихся из огромного камина, свисали связки колбас и золотистого лука, а также три толстых окорока.
— Нам повезло, мадемуазель, — наконец произнесла Розетта, проводя рукой по красной скатерти. — Бесплатный обед и ужин в один и тот же день! Я не могла предупредить вас, но Октавия помахала мне рукой через окно. Она хотела со мной поговорить. Сегодня вечером мы ужинаем у мадемуазель де Беснак. Хотя и небольшая, но все же экономия!
 
— Ты права, Розетта. Ты во всем видишь хорошее. Я должна радоваться. На заработанные деньги я смогу позволить себе заказать в Тулузе хирургическое зеркало.
— Я заметила, что вы погрустнели.
— Не будем говорить об этом.
Анжелина положила нож и вилку и взяла в руки еще пустой стакан, что выдавало ее нервозность. К ним подошел Жером Серена с графином, полным вина.
— Барышни, хозяйка велела мне подать вам самое лучшее, что у нас есть. Надо сказать, что я с радостью исполню ее просьбу, тем более что в противном случае она задаст мне жару. Попробуйте это розовое вино! Оно превосходно сочетается с моим пирогом. Господи! Только представьте, у меня не было времени сходить наверх, чтобы взглянуть на малышку. Но мне грех жаловаться, ведь зал полон.
Мужчина удалился, удостоив Розетту отеческим взглядом. Жером Серена пользовался уважением горожан как человек любезный и порядочный.
— Малышка Луиза вырастет в дружной семье. Ее будут лелеять не только родители, но и бабушка с дедушкой, — с горечью заметила Анжелина.
— Этому надо только радоваться, мадемуазель.
Упрек принес свои плоды. Молодая женщина оценила по достоинству обед, прошедший, правда, в молчании. После кресс-салата им подали пирог и жареную утку с картофелем. Затем они отведали пирожных, обильно политых медом.
— Вы не слишком-то разговорчивы, — сказала Розетта.
— Я очень устала, только и всего. А от вина у меня закружилась голова. Будет лучше, если мы пойдем домой. Я должна немного поспать.
— Нет, мадемуазель Анжелина, я вижу, что вам грустно, — тихо сказала Розетта. — Вы хотите вновь увидеть своего возлюбленного, акробата, как вы его называете.
— Луиджи? Прошу тебя, не будем говорить на эту тему. Хватит того, что моя дорогая Жерсанда не находит себе места из-за него. Сколько раз она умоляла меня сделать все возможное и невозможное, чтобы найти его! Я обещала ей сделать это на Рождество. И уверяю тебя, я сдержу свое обещание. Мысль об этом постоянно преследует меня, Розетта. Часто перед сном представляю, как брожу от одного города к другому, от одной деревни к другой, расспрашиваю людей, поджидаю музыкантов на площадях в ярмарочные дни… Но это все равно что искать иголку в стоге сена, как говорит Октавия. К тому же он вовсе не мой возлюбленный, вовсе нет…
— Но я так думала… Простите меня.
Сделав над собой неимоверное усилие, Анжелина доела десерт. Она редко ела так много в полдень, и этот сытный обед нагнал на нее сонливость.
— Пойдем! — сказала Анжелина, вставая со стула.
Но хозяин таверны знаком попросил ее подождать. Анжелина стояла, ловя на себе удивленные и вместе с тем восхищенные взгляды посетителей. Ее ценили не только за красоту, но и за знания.
Жители крутых улочек города Сен-Лизье нередко говорили о прекрасной повитухе с глазами цвета фиалок, которые весной покрывали склоны гор. Поговаривали, что она чуть было не вышла замуж за богатого доктора из Тулузы. Когда она проходила мимо, зеваки шептали, что она, безусловно, унаследует имущество своей покровительницы, аристократки, исповедующей протестантизм, Жерсанды де Беснак.
Злые языки маленького городка распространяли не столь лестные слухи. Они ставили под сомнение добродетельность Анжелины, которую три года назад часто замечали в обществе сына Лезажей, красивого и богатого юноши, правда, бегавшего чуть ли не за каждой юбкой. Они также находили странным, что за Анжелиной повсюду следует огромная белая собака, способная испугать даже колоссов вроде Блеза Сегена, оказавшегося, впрочем, убийцей. События начала прошлой зимы были еще слишком свежи в памяти жителей городка и порождали все новые слухи.
Блез Сеген, шорник, изнасиловал и убил нескольких девушек. С тех пор его лавка была закрыта, а родственники покинули Сен-Лизье. Но образ этого кровожадного сатира по-прежнему будоражил умы. Все знали, что Сеген надеялся жениться на Анжелине и что, обезумев, когда она ему отказала, он попытался силой овладеть ею. Это неизбежно произошло бы, если бы овчарка не почуяла, что ее хозяйка в опасности.