Не та война (СИ)
Матусевич недоговаривал, но Александр Михайлович прекрасно понял «изнанку» слов — если требуется жертва, то лучше принести ее тем, что приносит небольшую пользу, и кого не жалко. Весьма рациональный и здравый подход, против которого он бы яростно протестовал всеми фибрами души перед началом еще той, первой войны с японцами.
Но не сейчас — теперь на многие вещи Сандро смотрел несколько иначе, вернее абсолютно по-другому. Здесь, под взрывами вражеских снарядов, неожиданно пришла простая мысль — мало героически погибнуть, нужно причинить максимальный ущерб вековому врагу России. И такой, чтобы тот уже никогда так гнусно не наглел.
— Всем подводным лодкам по мере готовности идти к Вей-Хай-Вею, и там поджидать английские броненосцы. Именно там — атаки в море бесполезны, нужно пускать торпеды, когда малым ходом приползут, или на якоря встанут. Пусть команды субмарин сделают все что можно — а мы тут постараемся хорошо потрепать врага. И вот еще что — минным крейсерам принять мины и выставить их у базы, и под утро атаковать возвращающиеся корабли противника торпедами. Думаю, такой дерзости англичане от нас не ожидают — они ведь считают себя «властителями морей», вся ж… в ракушках, осьминоги жеваные, якорь им задний клюз!
Александр Михайлович не сдержался, выдал матерную рулады — впервые он ощутил жгучую и непримиримую ненависть к «туманному Альбиону». В душе была пустота — отдав приказ, он осознал, что теперь придется драться до конца, или последнего снаряда, но постараться причинить британцам максимальные потери.
— И спешно готовить другие субмарины к выходу — от Дальнего до Вей-Хай-Вея едва сотня миль, пятнадцать часов хода, как раз к рассвету позиции займут. Минным крейсерам вообще шесть часов экономическим ходом, тут идти всего ничего. А всем дестройерам, даже «соколам» идти к флоту — дадим бой. Канонерским лодкам ждать на подходах к Квантуну, чтобы успеть оказать помощь. В радио Бубнову укажите, но все шифром — пусть как можно быстрее продумает план блокады Вей-Хай-Вея подводными лодками. Одни там караулят, другие запасы в Порт-Артуре пополняют, от него идти чуть ближе. И по телеграфу пусть во Владивосток немедленно сообщат — если потребуется, то по железной дороге от них подводные лодки перевезем.
— Все понял, ваше императорское высочество, отлично придумано — англичане такого точно не ожидают от нас. Морская блокада подводными лодками при поддержке миноносцев и крейсеров, с ночными набегами и минными постановками. Тогда да, Порт-Артур предпочтительней, хотя от него идти только до Чифу ближе. До Вей-Хай-Вея примерно одинаково. Но зато как база для субмарин как нельзя лучше подходит.
— Вот и устроим им войну без всяких правил. Надеюсь, что хоть что-то потопят — ведь англичане со времен Трафальгара не воевали серьезно, благодушные они сейчас, самоуверенность царит, как у нас в январе позапрошлого года, когда броненосцы на внешний рейд Старк поставил.
Сандро помрачнел — сейчас удалось собрать на Дальнем Востоке лучших адмиралов, тех, кто проявил себя в этой войне. А также заслужил «орлов» на погоны. А вот другие, кто ни рыба, ни мясо, обосновались на Балтике или в Крыму, туда же «задвинули» тех, кто бежал из Порт-Артура, как Рейценштейн на «Аскольде», или ничего кроме поразительной лени и бестолковости, не показал — такой как Греве во Владивостоке. Но так такова природа войны — на ней получают возможность «продвинутся» те, кто научился воевать как нужно, и приносит победы. А вот неудачников нужно немедленно «задвигать» куда подальше — такие как Куропаткин не на своем месте оказались, чуть ли войну позорно не проиграли…
Американская фирма Голланда построила для России в годы войны с японцами тринадцать субмарин, именуемых по «рыбьим» названиям. Маленькие и примитивные, но лиха беда начало…
Глава 25
— Владимир Николаевич, вы уж меня простите, но если великий князь так продолжит воевать дальше, то он просто погубит всю нашу эскадру. Покойный Дмитрий Густавович давно бы навязал свою волю противнику — вы вспомните Цусиму и два отряда, быстроходный и медленный, и как «Фудзи» попался. И как мы с «Сисоем» там местами менялись, отдельно от ваших «берегами охраняемых» маневрируя.
— Бруно Александрович, вы ведь все время с адмиралом Фелькерзамом были, хорошо знаете, какие решения он принимал, и чем руководствовался при этом. Вам надо быть младшим флагманом на эскадре, а не мне — с вашим то опытом. К сожалению не от меня зависят назначения.
Контр-адмирал Миклуха внимательно посмотрел на стоящего рядом с ним в боевой рубке «Наварина» барона Фитингофа. Тот усмехнулся в ответ и негромко произнес, и взгляд свой не отвел.
— Именно от вас сейчас все и зависит, Николай Александрович. И момент наступил значимый — риск тут оправдан. Если будем продолжать вести бой в кильватерной колонне, то потерпим поражение. Наш шесть, «англичан» девять — рано или поздно они реализуют свое превосходство. Видите, они постоянно преграждают нам путь к Дальнему, становясь на пути. А его императорское высочество воюет по навязанным ему правилам.
— Что вы предлагаете, Бруно Александрович? Я сам понимаю, что вот так крутится длинной змеей не лучший маневр для нас — мы ведь не продвигаемся вперед. Но великий князь ничего другого не предпринимает, только оповестил, что помощь будет. А что вы бы предприняли?
— Нужно «кандалы» повесить на британского адмирала — добавить к его «дунканам» парочку «канопусов». Ход у них много меньше, в китайских водах давно, машины вряд ли перебирали. Пусть «Полтава» с «Ростиславом» за «святителями» встанут, как догонят. Они могут дать пятнадцать узлов, пусть четырнадцать с половиной. Вот и будут впереди четыре броненосца с приличным ходом, но в двух отрядах. И с новыми пушками, что немаловажно. Растащить британцев по сторонам, им в длинной кильватерной колонне воевать будет трудно. А нам не придется вилять, постоянно отставая. Раздельно маневрировать нам куда лучше, и путь тогда преградить не смогут. А великий князь на погибель тянет! Что мы, дети малые, чтобы нас за ручки водили — все через Цусиму прошли. Озеров прекрасно знает, как такие маневры совершать, а Успенский на своей «Полтаве» просто за ним в кильватере пойдет — весь его опыт только один-единственный бой в Желтом море.
Барон как всегда был желчен, и тонко подмечал недостатки, которые прекрасно видел. Опытный моряк, старше Миклухи на четыре года, он давно был достоин производства в первый адмиральский чин. Но за свою прямоту и поплатился, как и за высказывание насчет погонных «орлов», которые «любят садиться на всякую падаль». Видимо, донесли начальству о словах строптивца, вот и застрял в чине капитана первого ранга, хотя наградами не обошли — георгиевский крест имеет с «золотым оружием».
— Скоро пауза будет, англичане явно не рассчитывали на такой отпор — давно им зубы не выбивали, сто с лишним лет прошло. Это же видно, что не настроены они на серьезный бой — больше пугают… Есть! Вот и первый урон у них появился — все же шесть дюймов 305 мм снаряды не держат. Вывалился из строя — закружился, как собака, что из хвоста блох выкусывает.
Из строя вышел идущий третьим «канопус», пропустивший сильнейший удар — по нему уже пристрелялась «Полтава», единственный броненосец, где главный калибр был дополнен таким же числом мощных 21 см пушек, поставленных вместо башен с шестидюймовыми орудиями. На броненосце остался старый командир, что был на нем с первых дней прошлой войны, и попал в плен в Порт-Артуре, из которого в декабре вернулся.
А вот черноморский «Ростислав» принял командир погибшего «Сисоя Великого» капитан 1 ранга Озеров, с большей частью своей команды. Так же и с «Императором Александром II» вышло — на него перебрался выловленный из воды экипаж погибшего в Цусимском бою «собрата» — почти точно такого же броненосец, «Император Николай I», только с носовой башней вместо барбета. После сражения так поступили со всеми командами погибших кораблей, распределив их по прибывшим на Дальний Восток кораблям 3-й Тихоокеанской эскадры. Ту же «Славу» пополнили матросы и офицеры торпедированного «Орла» — четвертого корабля в серии. Все правильно — однотипные корабли осваивать легко, все там для нижних чинов знакомо, серьезных отличий практически нет.