Двое в лодке, не считая Олега (СИ)

Они долго пили и разговаривали с какими-то людьми. Кроме них на длинном диване постоянно кто-то сидел, иногда даже лежал, а Слава то по-хозяйски трогал его за коленку (это когда подошёл его знакомый - такой же старый, но толстый), то лез тереть соски в вырез свободной футболки (это когда к Егору приклеился симпатичный парень с пирсингованным ухом и хищной улыбкой), а затем градус повысился, Вильман поприветствовал парочку “друзей”, которые присоединились к ним, и Егор словил взгляд одного из них - мужчины в сером пиджаке - такой насыщенно-страстный, почти поедающий. Этот серьёзный мужчина что-то сказал ему, и Егор ответил с кокетливой улыбкой, чувствуя, как замерла рука Вильмана на его плече. А потом эта рука нежно погладила его, и Егор уловил послание. Ему разрешили продолжать, ему пообещали расплату за это продолжение. И в паху так сладко-сладко и очень приятно-тяжело заныло теплотой прибывающей крови. Насколько далеко ему можно зайти?
  
Егор улыбнулся хищной улыбкой. Мужчина, что поедал его взглядом, был совсем не в его вкусе (как, впрочем, и Вильман), хотя, нельзя было не признать, что он красив классической, выверенной красотой. Несмотря на почти полностью поседевшие волосы и худощавое сложение, мужик был великолепен, как тот самый коньяк, который нужно выдерживать в бочке миллион лет, чтобы он стал заебись.
Егор предпочёл бы пообщаться с рыжим парнем с кучей пирсинга в ухе, он был не так красив, но зато в два раза моложе, однако тот отчего-то был отвергнут Вильманом.
А седой мужчина всё приближался и приближался и, в конце концов, оказался сидящим напротив, прямо на прозрачном столике, держащим колено Егора между своих колен и его руку в своих руках. Пожирающие глаза при ближайшем рассмотрении оказались зелёными, парфюм легко обвивал, словно призрачный шарфик, который носила Жека, когда у неё случалась фаза женственности. Егор невольно подумал, что его продали. Вильман сводит его с одним из своих деловых партнёров, чтобы улучшить для себя условия сделки или что-то такое… а может быть, и со всеми сразу…
Мысль врезалась в полупьяный мозг и охладила тело. Рука седого мужчины по внутренней стороне бедра доползла до паха, и Егор обеспокоенно взглянул на Вильмана, который смеялся и шутил, словно всё происходит по сценарию.
Их глаза встретились, и Слава улыбнулся ему одними губами. Улыбка была странной, и Егор, обычно считывающий выражения и настроения этого человека, как свои собственные, внезапно не смог её расшифровать.
“Чего он хочет?”.
Он отвернулся от этого предателя и сбросил руку седого со своего члена. Седой поднял свои красивые серьёзные глаза, мол “что не так?”.
Егор не стал отвечать на незаданный вопрос, а просто перекинул ногу через Вильмана и оседлал его. Он же говорил, что тут можно всё-всё. Значит, Егор будет делать всё-всё. В конце концов, за этим они сюда и приехали.
Руки Вильмана обвили его за талию так, словно именно этого и ждали, и Егор усмехнулся, впиваясь в чужой рот. Они до того ни разу не целовались в губы, но по пьяни и на публику можно. Всё-всё значит всё-всё.
Слава ответил ему с поразительным рвением, как и его ладони, что тут же сжали за ягодицы через джинсы и принялись мягко направлять движения. К себе, от себя. К себе, от себя.
Елозя по чужому члену, Егор почувствовал себя девчонкой, но останавливаться не стал. Это было приятно. И направляющие руки, и позволяющий язык, который покорно отвечал, пропуская в рот. Он представлял, как Вильман разденет его и трахнет прямо при всех. И все эти люди будут смотреть, как его безжалостно натягивают без подготовки и хорошо, если не насухую…
- Славааа…
- Хочешь, мой хороший?
- Хочу.
- Отсоси мне.
- Здесь?
- Здесь.
- Ты уверен?
- Машину хочешь?
Егор почувствовал, что в джинсах стало уж слишком тесно. Поправляя член, он огляделся, со всей ясностью понимая, что их страстные обжимания с Вильманом, разумеется, не остались не замеченными. Машина не была ему нужна, но отсосать за машину хотелось страшно.
Егор посмотрел на седого, что так и остался сидеть рядом, на прозрачном столике, и разглядывал его, словно кусок мяса, на рыжего, что маячил невдалеке, у барной стойки, и с интересом наблюдал за сценой, потягивая через трубочку коктейль, на остальных “гостей” их вечеринки, которую Егор имел неосторожность устроить. Затем он повернулся обратно к Славе, посмотрел в его большие тёмные глаза, выжидающие и масляные от желания, что было высвобождено алкоголем, и вспомнил, что ради этого всё и затевалось. Ради какой-нибудь извращённой хуйни.
И всё же, отсосать ему прямо на людях… Егор сомневался. Одно дело лапать друг друга за члены, сосаться и всё такое, а брать в рот - уже совсем другая степень извращений. А с другой стороны, какая разница? Он хочет, Слава хочет, остальные вокруг тоже не против посмотреть, как Егор будет работать ротиком.
Егор ещё раз вопросительно посмотрел на Вильмана, и тот смягчился, погладил его по щеке, смотря снизу-вверх, а затем притянул его за подбородок ближе, словно бы для поцелуя.
- Никто тебя не тронет. - Сказал он Егору.
Неожиданно с плеч словно упала плита. Он об этом и не думал, но… кажется, взрослый и умный Вильман понял его сомнения лучше его самого.
- Правда? - Спросил Егор.
- Ага… - Вильман притянул его поближе и зарылся носом в ключицу, втягивая запах. - Сейчас поработаешь своим ротиком, и поедем в отель. Хочу натянуть тебя, аж яйца звенят.
Егор усмехнулся.
- У меня тоже звенят. - Намекнул он.
- А ты молодой - потерпишь.
- Эй!
- Давай, мой мальчик, я жду.
Егор впился в его губы, грубо засовывая язык в расслабленный рот, сжал лицо Вильмана в своих руках. Было очень хорошо и очень легко и его хотелось за это благодарить. За вечер, за секс, от которого фейерверки по всему телу, за квартиру, за то, что даёт себя целовать… И почему это так приятно?
Егор прикрыл глаза, продолжая ласкать чужой язык своим. Пальцы сами вплелись в тонкие волнистые волосы, мягко оттягивая. Это было так сладко, очень сладко, но, когда прохладные ладони Вильмана скользнули под футболку, Егор внезапно опомнился, растолкал его руки в стороны и сполз на пол.
Кажется, кто-то засвистел, но Егор не обратил внимания. Слава сказал, что его не тронут, а если не тронут, то пусть свистят, пусть дрочат, пусть что угодно. Что угодно… ему это даже нравится. Отсосать Славе на виду у кучи народу, заклеймить себя его шлюхой…
Егор расстегнул ширинку мужчины, потянул вниз резинку серых боксеров. Славин член, большой, обрезанный, выскочил из трусов готовым и налитым. Он терпко пах смазкой, и Егор слизнул эту терпкость с конца, глядя наверх, в тёмные глаза над собой. Их выражение было неописуемо. Егор вцепился в собственный член через джинсы.
Он медленно наделся на ствол до упора и впервые за вечер пожалел, что выпил лишнего. Обычно чувствительные нёбо и горло теперь были словно бы слегка ватные, и привычные его ощущения от минета со Славой, когда он пускает к себе в горло, стоя в унизительной позе на коленях, и кончает за пару движений кулаком, несколько притупились.
Тут были и свои плюсы. Даже два плюса. Во-первых, ему стало легче глотать. Егор почти беспрепятственно насаживал себя, упирался носом в прикрытый рубашкой лобок, сглатывал несколько раз, чтобы подразнить, снимался, снова надевался до конца, сглатывал и так по кругу и почти без желания сблевать на рефлексе. Во-вторых, на трезвую голову он бы зассал. А так недостаток чувствительности компенсируется этим унижением, от которого колени трясутся и всё внутри сладко сжимается.
Кто-то, кажется, попытался его облапать, но Егор даже не замедлился, продолжая всё также страстно трахать себя чужим членом в глотку, да и Слава замахал руками, дабы отогнать от него назойливого “поклонника”.
Эти руки чуть позже надавили ему на голову, удерживая в одном положении. Интересно, он сможет высунуть язык и полизать Вильману яйца, как в порно?