Мир Савойя. Зов тьмы (СИ)

— Здравствуй, — сказала женщина на редкость дружелюбным тоном, что никак не вязался с цепким взглядом, высматривающим слабые места Луны. — Ты можешь пойти за мной по-хорошему, или по плохому.
Луна зашипела, демонстрируя свое отношение к предложению пойти на убой добровольно, встала в боевую стойку. Впервые в жизни ей доводилось видеть женщину-савойя. Та повела острым, странно знакомым носом и рассмеялась, откинув гриву темных волос на спину.
— Занятно. Значит он тоже здесь. Ну что ж, милая, потанцуем.
Савойя змеиным прыжком оказалась возле Луны, девушка двинулась вглубь реки. Пусть по реке эта савойя может ходить, но нырнуть не посмеет. Слишком молодая, Луна могла почувствовать это по всполохам остатков души в прекрасном и неизменном теле. Душа в нем еще держалась: измученная, искорёженная, но яркая. Луна знала, сможет продержаться в ледяной воде до самого рассвета, изредка выныривая на поверхность. Кажется, это поняла и савойя, она постаралась схватить Луну, но была отброшена молнией серебряного клинка.
Запаниковавшая Луна позабыла все уроки Лииса, била наотмашь и неумело. Клинок вилял, не желая подчиняться ей. Но сделать шаг вглубь реки Луна все же смогла. Только бы глубины хватило, чтобы уйти с головой. Хлыст Ришара мелькал совсем рядом, один из преследовавших эльфийку монстров завыл, получив плетью по спине.
Луна взмахнула клинком, чтобы ударить по тонкой шее предводительницы этих тварей, но тот вдруг выпрыгнул из ее рук, улетел в воду и скрылся в быстром потоке.
— Ай, яй, — поцокала девушка. На вид ей было лет восемнадцать, но Луна чувствовала, что та старше. Взгляд ее принадлежал не молодой девушке, но женщине, которая видела и горе и кровь. На пальцах савойя заплясало синее пламя, оно было мертвым как и она сама, и не грело. Сила, что была когда-то заложена в черноволосой красавице изменилась, стала жалким подобием самой себе. Так и савойя лишь являются тенью себя предыдущих, — Разве не знаешь, эльфиечка, что магический клинок никогда не причиняет вред своему хозяину?
Савойя протянула руку и меч выпрыгнул из воды, пролетел над ней, вихляя лезвием, словно провинившийся щенок. Рукоятка легла в узкую ладонь, женщина поморщилась, рукоятка обожгла ее кожу. Из прекрасных синих глаз потекли розоватые слезы. Взвыли ждущие на берегу савойя от удара огненного смерча. И Ришар оказался на берегу, а пламя вилось по его рукам.
— Здравствуй, брат, — повернулась к нему савойя, темные волосы, что некогда доходили до талии, лежали на плечах рваными прядями, словно резала она их ножом — вижу, ты наконец принял свое пламя.
Ришар посмотрел на свои горящие руки, на нее. И огонь погас, несмотря на то, что Ришар был окружен немертвыми. Только и те не спешили нападать, Луна могла увидеть нити, которыми женщина держит их, не позволяя разорвать Ришара в клочья. Многие из них были куда старше нее, обращенной лишь десять-двенадцать лет назад, но она была гораздо сильнее. Так бывает, когда при жизни савойя являлся колдуном. Иногда сила гаснет, умирает вместе с духом, иногда капли ее остаются, делая савойя еще сильнее и опасней.
— Марина, — Ришар сделал шаг вперед, и девушка, замершая в возрасте 17-18 лет ласково ему улыбнулась. Эта улыбка не могла обмануть Луну. Та не изменила задуманного плана, двигаясь на глубину пока брат и сестра обмениваются любезностями. Луна разумно полагала, что если она уплывет вниз по течению, все савойя отправятся следом. Они больше не станут нападать на Ришара или жителей деревни, а понесутся вслед за ней. Вот уже и вода достигла бедра, еще несколько шагов, и можно будет нырнуть глубоко. Савойя поцокала языком, вытащила из-за пояса вполне настоящий хлыст, взмахнула им, и тот обвился вокруг талии Луны.
 
— Но, но, милая, — сказала ей женщина и потянула хлыст к себе. Сил у нее было гораздо больше, чем у человека и даже у оборотня в человеческом обличье, но Луна тоже кое-что умела. Вместо того, чтобы сопротивляться, она схватилась за хлыст и потянула на себя, унося женщину с собой в глубь реки. Савойя вскрикнула, Ришар словно очнулся ото сна. Последний раз он видел старшую сестру в тот день, когда получил свои ожоги.
Тогда он мало что соображал от боли, шевалье де Рвиль долго развлекался, обжигая его каленым железом, присыпал открытые раны солью, и снова жег, собираясь превратить всю левую сторону тела Ришара в сборище шрамов. Он как раз раздумывал о том, оскопить ли Ришара полностью, или изуродовать только левую часть, когда в комнату втолкнули Марину. На ней была ночная сорочка, руки девушки были скованны, а из тонкой шеи текла кровь. Но даже так ее чистой ярости хватило, чтобы факелы засияли ярче, осветив на мгновение тело Ришара. Даже сквозь кляп Марина подавилась криком.
— Хорошенькая, — сказал де Рвиль, бросив на нее беглый взгляд — И с магией. Мы с огненными колдуньями еще не пробовали. Отнесите ее моему брату. Лекар любит брюнеток. А я пока занят. Вот думаю, оставить ее братику только правый глаз, или все таки два. — Немертвый вздохнул, махнул рукой. Два его слуги унесли упирающуюся Марину, та до последнего рвалась к Ришару, пыталась защитить его. Когда ее крики потонули в стенах замка, Ришар понял, что остался один. Мать была мертва, он чувствовал это, голову отца савойя накололи на пику и носили по замку. Жестом художника прикоснулся шевалье де Рвиль к краю глаза Ришара, почти у самого века. Прочертил тонкую линию, пустив еще крови. Ришар уже не кричал, его давно настигло тупое безразличие.
— Нет, все же оставлю. А вот мужественность тебе не пригодится.
В какой-то момент Марине удалось вырвать изо-рта кляп, Ришар услышал со двора ее голос. Вот только девушка не молила о помощи, не пыталась защитить себя, или выторговать жизнь брата. Ох, Марина знала, с кем имеет дело и знала, что савойя не знают жалости. Она не зря была любимой ученицей отца. Сестра выкрикивала заклинание, то, что пробуждало в маге силу, если дремала она слишком долго. Такое заклинание накладывали чрезвычайно редко, только если сила спала после двадцати лет, потому что было оно жестоким и активировалось только болью. Ришар слышал слова, чувствовал знаки, вспыхивающие под кожей. Силе его было слишком рано просыпаться, но боли сегодня Ришар испытал достаточно, чтобы заклинание сработало.
— Заткните эту суку, — недовольно выкрикнул шевалье в окно, отрываясь от своего «проекта». Когда он повернулся, то увидел уже не юношу, а пылающий факел. И огонь этот разрастался быстрее, чем двигались самые старые савойя…
Марина все же была быстрее, она выдернула Луну из воды, прижала к себе, как прижимают ребенка, заглянула в фиалковые глаза. Ловким движением Марина вытащила из кармана склянку, зубами сорвала крышку. Ришар вскинул огненную плеть и ударил сестру по плечу. Марина вскрикнула и уронила ее в воду.
— Ну что же ты творишь! — раздраженно махнула она рукой, как делала в детстве, когда Ришар ломал ее солдатиков. Марине никогда не нравились куклы, а вот солдатики, лохматые и широкоплечие как эти Савойя, были ее любимыми игрушками. Эти игрушки и кинулись на Ришара, и тому пришлось использовать свою плеть по назначению. Луна попыталась применить несколько из тех приемов, которым обучали ее Анатоль и Лиис, но и савойя их знала. Попытка вырваться из захвата, подсечки не вызывали в ней никакой реакции, кроме желания приложить эльфийку по хорошенькой головке сильнее. Но Марина помнила, что Лекар запретил причинять ей хоть какой-то вред. Шкура нового ягненка для жертвенника Ледяного короля должна была оставаться целой. По крайней мере до тех пор, пока Лекар не пронзит ее ритуальным клинком.