Рубиновый рассвет. Том I (СИ)
Рубиновый рассвет. Том I
Пролог
Этого места не было в архивах мироздания. Только бесконечный разлом, из которого сочились звёзды вместо крови. В его глубине застыл шторм времён, перемалывая обломки вселенных. Атмосфера здесь была пропитана пеплом светил, растёртых в прах между двумя существами.
Он — Ночной Архитектор, его лик напоминал филина, вырезанного из тени. Глаза горели кодами творения, плащ струился последними молитвами умирающих цивилизаций. То, что казалось крыльями, на самом деле было разорванными скрижалями — законами физики, вырванными из основы бытия.
— Ты уже проиграл, — произнёс он, и голос рассыпался на семь тысяч наречий.
Перед ним — Бог-Машина. Чёрный Куб, высеченный из рёбер галактик. Он издал звук, будто предсмертный хрип вселенной, застрявшей в вечном цикле. Так он смеялся.
Между ними:Меньше, чем миг.Больше, чем вечность.
Ночной Архитектор распахнул свои чёрные крылья-скрижали.— Ты сломался. Ты больше не исправляешь миры, ты стираешь их моими руками.
Бог-Машина ответил молчанием. Его грани сдвинулись плавно, как улитки — не атака, не защита. Окончательное стирание.
Гилен распахнул крылья-скрижали, и с них сорвался код-вирус, вплетающийся в Бога-Машину:
def erase_target(target):
if target == "God-Machine":
() else:
raise Exception("Invalid target")
Вспышка.Не света.Не тьмы.Пустоты между ударами сердца апокалипсиса.А потом —Тишина.Не поражение.Не победа.Только ERROR 0xDEAD,висящий в воздухе,Как последний символПеред отключением системы.
‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗
Гилен в очередной раз открыл глаза, ожидая вновь оказаться в бесконечной тьме — вязкой, как кисель из забытых вселенных, одинокой, как его путь Эмиссара. Но под ногами была трава. Мягкая, живая, щекочущая голые стопы. Над головой — небо, усеянное BSoD-сводами, их синий свет лился на землю, как пролитый электролит.
Реальность глючила.
Деревья появлялись и исчезали, будто здесь их рендерил один спящий эмиссар. Хотя Гилен точно знал: он всё ещё спит и вряд ли когда-нибудь проснётся. Следы на траве отставали на шаг, как задержанные пакеты данных. Воздух вонял палёными чипами и озоновым смогом — будто здесь сгорела вся видеопамять мироздания. Этот аромат апокалипсиса странно смешивался со сладковатым запахом глючной травы.
— Чудеса, — прикрыл нос Гилен. — Даже Спящая Тентакля не выдумал бы такой мерзости. Хотя... — Он ткнул когтистым пальцем в цветок, и тот рассыпался в пиксельную пыль. — BSoD на небе, гнилые шейдеры... Может, это он всё же проснулся?
Всё вокруг было багованным. Даже звуки скрипели, как умирающий HDD, пытающийся прочесть битый сектор вечности. Сквозь этот шум пробивалось тарахтение — ритмичное, навязчивое, будто чихал старый пылесос. И смех. Громкий, истеричный, словно вокруг и нет проблем с реальностью.
Гилен замер, ощущая, как реальность пульсирует под его когтями неровными тактами. Каждый шаг требовал вычислений — куда наступить, чтобы текстуры не рассыпались, превратившись в гнилые шейдеры. Он двигался методично, будто дебажил чужой код, оставляя за собой следы-артефакты в виде цифрового мха.
Впереди стоял прямоходящий филин в плаще ярко-жёлтого цвета (#FFFF00), который развевался, нарушая все законы физики и хорошего вкуса. В этом существе было неправильно всё: его тень падала в трёх направлениях сразу, смех вызывал ещё большие глитчи в воздухе. Вокруг него трава не рассыпалась, а наоборот — обретала слишком чёткие текстуры.
Бывший Эмиссар инстинктивно попытался сжать крылья-интерфейсы, готовясь к откату системы, но с ужасом осознал, что крыльев за спиной нет.
«Они исчезли. Нет, хуже — будто их и не было никогда», — промелькнуло у него в голове.
Филин исполнял виражи верхом на летающем пылесосе, который гудел, как ракетоноситель с перегруженным движком. Он пролетел мимо шокированного Гилена в считанных сантиметрах. В воздухе остался след перламутровых искр и эхо хохота, зацикленного в 8-bit формате.
— Как тебе моя Ракета, безрогий? — весело крикнул безумец. — Хочешь знать, что я тут делаю? А что тут делаешь ты?
Гилен ощутил, как старый гнев пульсирует в его висках. Этот гнев однажды выжег дыру в реальности:
— Ты меня ещё спроси, не сплю ли я на злате! — Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но вместо когтей были лишь… обычные ногти. — Это шутка Спящего, или твоя?
Филин совершил внезапную остановку, заставив своё транспортное средство взвыть, будто резиной по асфальту. Затем он достал из кармана какой-то мелкий предмет, посмотрел на него и сказал:
— Так ты ничего не поймёшь… — Вдруг посерьёзнел он. — Однажды ты спросишь меня, как поймать самую красивую птицу на свете, не лишив её воли? А я тебе отвечу. Лови!
Филин бросил двадцатигранник Гилену, однако поймать его тот не смог. Реальность подёрнулась рябью, исказилась и дёрнулась, как VHS-кадр. Последним ощущением было падение — не вниз, а вглубь, сквозь слои отладочных логов мироздания.
Где-то в этом падении исчезли крылья. Не сгорели, не оторвались — просто перестали существовать, будто их код вырезали из самой реальности.
Сознание вновь уснуло.
Глава 1
Тьма. Холод. Тишина.
Сначала — ничего. Потом боль. Острая, жгучая, впивающаяся в сознание, как нож. Он не сразу понял, что это. Лёгкие сжались, тело дёрнулось в судороге. Инстинкт, древний и слепой, заставил его открыть глаза.
Темнота. Где-то вверху — слабый, размытый свет, будто далёкая звезда. Жжение в груди нарастало. Он не понимал, почему ему так хочется вдохнуть, но знал — здесь, в этой тяжёлой, давящей жидкости, делать этого нельзя.
Мышцы не слушались. Каждое движение давалось с трудом, будто его тело впервые осознало свою хрупкость. Но боль не оставляла выбора. Широко расставив ладони, он оттолкнулся — медленно, неуклюже, пробиваясь к поверхности. Вода сопротивлялась, словно пыталась удержать его в глубине.
Он не думал, не анализировал. Просто плыл. Потому что иначе — снова эта жгучая пустота в груди. Потому что свет сверху был единственным ориентиром в этом внезапном, чуждом мире.
И когда, наконец, лицо вырвалось на поверхность, он сделал вдох. Резко, жадно, с хрипом. Воздух обжёг горло.
Он был жив. Хотя пока не понимал — зачем.
На этой планете был кислород — значит, здесь возможна жизнь. Неприятным эхом отозвалось отсутствие root-прав, лишившее его привычного всеведения. Теперь он видел мир глазами смертных — размытым, непредсказуемым, лишённым чётких контуров Системы.
Ледяной холод парализовал тело. Каждое движение требовало невероятных усилий — мышцы деревенели, суставы скрипели от напряжения. Волны неумолимо тянули вниз, словно невидимые тени, цепляющиеся за ноги.
— Человек за бортом! — донеслось сквозь шум ветра.
Гилен медленно повернул голову. Метрах в трёхстах покачивалось примитивное деревянное судно.
«Гуманоиды. Их язык знаком — значит, это один из миров Системы», — промелькнуло в сознании.
Существа на палубе суетились, размахивали конечностями и непрерывно перекликались. Гилен с трудом фокусировал зрение — глаза слезились от солёной воды, а сознание, цепенея от холода, настойчиво стремилось отключиться.
Последнее было неприемлемо.
Стиснув зубы, он начал неуклюже двигать онемевшими конечностями, понемногу приближаясь к судну. Теперь можно было разглядеть детали: гуманоиды (совершенно безволосые, за исключением клочков растительности на головах у некоторых) представляли собой пёстрое зрелище. Их голоса звучали грубо, как и сам язык — примитивный набор гортанных звуков.
Приближаясь, Гилен отметил разнообразие лиц:— Одно выражало туповатое усердие (как будто его владелец всю жизнь таскал тяжести и гордился этим);— другое — хроническое недовольство (видимо, профессиональное);— третье украшала хищная ухмылка (явный признак мелкого стяжательства).