Наследница чужих богов (СИ)

Кайя застыла, не веря тому, что слышит. Нет, на благородство сводного брата не надеялась, но и не предполагала, что тот вот так запросто с порога выдаст ее тайну. Она следила за все более оживавшей экспрессией на лице хозяина поместья. Вместе с вырывавшимися изо рта словами брата в ней вскипало презрение к этому человеку. Было время, когда она искренне пыталась сыскать если не любовь и дружбу, то хоть терпимость с его стороны. Не вышло.
  
— Клянусь, милостивый. — не прекращал свои излияния Велимар. — Да я из-за нее остался ни с чем. Только на вас, праведный, вся надежда, некому больше справедливость восстановить. Отец мой, ума из-за нее лишившись, в завещании условия прописал на ее счет…
Кайя недобро сузила глаза. Откровения брата должны были нагнать еще больше страха, но оказали обратную услугу. То ли из-за череды свалившихся за последнее время бед, то ли из-за жизни в постоянной тревоге, что за тобой придут, а может быть, и увиденного сегодня ночью кошмара, но разум оказался сыт страхом по горло. Предательство Велимара вылилось последней каплей. Она попросту устала бояться.
Неожиданно для себя Кайя немного успокоилась. Перевела взгляд с брата на ал-шаира. Оказывается, все это время диар следил за ее реакцией. Стоило бы опустить голову, но она намерено вытянулась струной, задрала подбородок.
— Всевышнем прошу, очистить мое имя от этой скверны. — нёс свое Велимар. — Только бы без шума, без позора, милостивый!
В порыве поклонения брат рванулся вперед, припадая на колени.
Ал-шаир наконец-то отвел глаза. Прежде чем он отвернулся к распластавшемуся перед ним просителю, даже с такого расстояния Кайя успела прочесть скользнувшую в уголках рта неприязнь.
— Пошел вон.
Велимар примолк, но то, что сказанное относилось к нему, понял не сразу.
— Ал-шаир… — хозяин поместья неуклюже зашаркал коленями по каменному полу, стараясь приблизиться. — Милостивый…
Диар направил руку за спину брата, в сторону лежащей в камине связки дров. Уже в следующее мгновение до Кайи долетел едва различимый звук, словно треснула кожа. В ноздри ударил терпкий запах грозы, разом перебивая все остальные ароматы комнаты. В ту же секунду в камине вспыхнул огонь.
Велимар отскочил, чуть было не завалившись на бок. Поспешно поднялся, и более не открывая рта, спиной попятился к выходу. Кайя же не могла выбрать, что из произошедшего вызвало в ней больше чувств: неожиданное и такое приятное унижение брата или то, что сама стала свидетелем наглядной демонстрации силы диаров.
Створки дверей сошлись за Велимаром с неприятным скрипом, вырвавшим из мыслей. Она невольно поежилась, вдруг осознав, что с уходом брата лишилась последней пусть и прогнившей опоры. Теперь в этой комнате никто не стоял между ней и ее гостем. Никто не мог ее защитить.
— Подойди, — не оборачиваясь, приказал ал-шаир.
Кайя собрала в кулак остатки едва обретенного спокойствия, заставив себя проследовать к камину. Довольно бояться. В конце концов, что ей еще терять, если свободу она уже точно потеряет? Разве только, жизнь?
  
Глава 5
 
Кайя застыла в двух метрах от мужчины, но тот жестом приказал подойти ближе. Протянул ей ранее наполненный стакан, в котором действительно оказался ягодный узвар.
— Ты хотела пить.
Она замялась лишь на долю секунды, приняв напиток. Горло по-прежнему раздирало от жажды. Не сдерживаясь, позабыв о приличиях, жадно осушила стакан практически до дна, после чего вернула диару. На мгновение их пальцы соприкоснулись и к ней перетекла жалящая змейка энергии. Кожу неприятно кольнуло, отчего Кайя бессознательно тряхнула рукой. Посмотрела вперед.
Ал-шаир тоже рассматривал ее. Между ними начиналось очередное безмолвное соперничество взглядами, в котором, уже понимала, она уступит первой, сохранит ранее выбранную дистанцию, отпрянет назад.
Кайя попятилась, склонив голову. Только сейчас до нее дошло, что, войдя в комнату, она не соблюла требуемые почести, не произнесла полагающиеся к месту приветствия и не поклонилась. Снова.
Диар скользнул взглядом по лицу. Показалось ей или нет, но его губы мимолетно дернулись в улыбке.
— Можешь не кланяться.
Это насторожило. У нее и раньше возникало ощущение, что ал-шаир видит ее насквозь, теперь же после последних слов подозрения только усилились. Неужели он читает мысли⁈
— Не совсем, — подтверждая и одновременно опровергая догадку, намекнул диар. Отвернулся, пряча взгляд внутри ритмично плясавших языков пламени. — Но, я вижу суть. Поверхность…
Он устало провел рукой по лицу, облокотившись на камин. Замолчал.
Объяснения последней фразы не последовало, и, пользуясь моментом, Кайя незаметно принялась изучать профиль мужчины. Из-за плохого освещения, а может постаралась создаваемая огнем в камине иллюзия игры света и теней, но ей показалось, что тот стал еще выше, чем вчера. Черный цвет амуниции превращал его тело в монолит камня, в котором так остро угадывались напряжение, скопившаяся усталость. Этой ночью он точно не спал. Кайя подумала, что диар, возможно, уже не первый день проводит на ногах, и ей вновь вспомнились обстоятельства их первой встречи на вернской пустоши.
«Что же он там искал? Только бы не меня…»
Ал-шаир резко поднял голову.
— Как знать? Может, и тебя. — против воли Кайя сделала еще шаг назад. — Но об этом позже, — добавил он, разворачиваясь к ней корпусом.
Его взгляд обретал новую силу, повторно врываясь в саму сущность. Кайя не могла пошевелиться, ни отвести глаза. С каждым новым мгновением сцены она ощущала себя все более уязвимой. Сомнений больше не оставалось, он действительно пытался что-то сделать с ее разумом. Проникнуть, а может сломать?
Понимание происходящего ужасом пробрало грудь. Больше неволи, даже больше смерти, Кайя боялась потерять себя, вновь лишиться рассудка. Скатиться к тому безумию, что управляло ею в первые годы, пока отец пытался вернуть приемную дочь к жизни. Она начала сопротивляться, всеми силами пытаясь разорвать визуальный контакт. К ее удивлению, диар отступил первым. Повторно подошел к столику, вновь наполнил стакан и уже сам пригубил напиток. Обернулся к ней.
— Ладно, Кайя из хавирского дома Фалади, познакомимся другим способом. — вернув опустевший стакан обратно на поднос, он расположился на диване напротив камина. Окинул взглядом снизу вверх. — Что скажешь?
Кайя уперлась глазами в пол, стыдясь внезапно нахлынувшей слабости. Сердце сдавило отвратительной жалостью к себе. Что ей ответить, если она и так никогда не забывала, к чему все идет?
— Я сама уйду к служителям, — приняв неизбежное, подняла голову, твердо посмотрев на гостя. На беды Велимара в эти минуты ей было плевать. Пусть хоть повесится от своего позора.
— А ты к ним хочешь?
— Нет! Но и умирать из-за этого не стану! — она с вызовом расправила плечи.
Следовало бы реагировать не так эмоционально, с почтением, как и подсказывала ей Самира, но какая-то невидимая рука подталкивала вновь и вновь лезть на рожон в присутствии этого диара. Не потому ли, что он был из высших, ведь в компании Мэла, своего вчерашнего провожатого, ничего подобного за собой она не замечала.
— Гнев… — тихо обратился к ней ал-шаир. — В этом и есть твоя суть. Это я вижу в тебе. Если в твоем сводном брате на поверхность сплывает мерзость, то в тебе поднимается злоба. Читать людей, подобных твоему брату, проще написанной книги. Они слабы. А вот в тебе, — он дернул подбородком в ее сторону, — туман. Ничего не разобрать, и я пока что не решил, насколько это опасно, есть ли смысл продолжать наш разговор.
Кайя почти до крови закусила нижнюю губу, не давая себе влезть, протестовать. Ал-шаир не упустил это из виду, но неожиданно заговорил о другом.
— Тебя выдают глаза. — он взглядом указал на место подле себя. — Шаиро-каддо. Верно? Так это звучит на хавирском?
Кайя подошла, опустившись на край дивана, оставив между ними почти метр расстояния. Мышцы на спине у нее начинали ныть от чрезмерно сведенных лопаток, вытянутых вверх позвонков, но заставить себя успокоиться, принять подобающий почтительный внешний вид она по-прежнему была не способна.