Капо (ЛП)

Выехала на дорогу и не останавливалась, но в зеркале заднего вида видела, что он всё ещё бежит за мной.
К тому времени, как выехала на шоссе, я, наконец, смогла вздохнуть свободно. Я не могу пойти в полицию, они поднимут из-за этого шумиху. Мой контракт. Моральное положение. Слёзы выступили на глазах, но я была в безопасности. Было ли это на самом деле?
***
— Возьми трубку, чёрт возьми, — сказала я мимоходом, и к пятому звонку услышала то же самое, что и в прошлый раз. И в тот раз да этого. В первый раз голосовая почта Джинни была заполнена. Почему она не отвечает?
Она проводит так много времени со своим парнем, что именно поэтому её не было дома прошлой ночью, когда я примчалась в квартиру, дрожа как осиновый лист, пытаясь запереть дверь на засов. Я осталась в темноте, уставившись в окно, ожидая, что чудовище в любой момент может ворваться в мою дверь.
Заснула, только когда над горизонтом забрезжил рассвет.
Я повесила трубку, испытывая отвращение к тому, что не смогла с ней связаться. В таком случае мне придётся ехать к её парню, хотя я и не до конца уверена, где именно он живёт. Чёрт. Меня подташнивало, в животе поселились бабочки.
Фотосессия была трудной, даже труднее, чем обычно. И долгой. Я проработала десять часов и была измотана. По крайней мере, за нее хорошо заплатили, и я смогла отвлечься от ужасов прошлой ночи.
Но кто-то прислал на фотосессию странные, кошмарные розы. Может быть, когда-то они и были прекрасны, эта дюжина белых роз, но края их уже потемнели от времени, и они поникли в вазе. Открытка была адресована мне. Я поговорила с флористом, но девушка смогла определить только то, что заказ был сделан через Интернет. После этого я, не сказав больше ни слова, помчалась домой, постоянно оглядываясь через плечо в поисках призраков и гоблинов. Иисус Христос.
Мои руки дрожали, пока я возилась с ключом, наконец вставила его в замок и открыла дверь. Там горел свет, что означало, что подруга вернулась домой. Слава Богу. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить своё быстро бьющееся сердце.
— Джинни! Ты здесь? — я позвала её, как только закрыла и заперла дверь. — Мне нужно с тобой поговорить.
Я бросила свои вещи и улыбнулась, услышав, что из её комнаты доносится ее любимая музыка в стиле хэви-метал. С ней всё в порядке. Всё будет хорошо. Мы вместе придумаем, что делать дальше. Я рассмеялась, представив Джинни в её обычном наряде. Этой девушке удалось сделать так, что кожа и цепи прекрасно на ней смотрелись, чего у меня никогда не получалось.
Я буду вынуждена сказать ей, что у меня появился преследователь. Тогда она убедит меня, что мне нужно обратиться в полицию. Боже. Это так плохо. Я всё испортила. Почему? За что? Почему я захотела провести вечер в одиночестве? Почему я захотела притвориться кем-то другим?
Мы с Джинни не были похожи друг на друга, но смогли подружиться, и прожили пару лет в одной квартире, несмотря на то, что я добилась успеха в модельном бизнесе, в то время как она испытывала некие сложности. Тем не менее, у неё был богатый парень, и она редко оставалась дома. Может быть, я посоветую ей пожить у него недельку-другую. Просто на всякий случай. Это будет наилучший план.
А что насчёт тебя?
Я не могла просто взять и уехать, хотя работа моделью и ненависть к Лос-Анджелесу и всем фальшивым людям постоянно усиливались. Но вернуться домой было невозможно. Я рассмеялась. Мой дом больше не в Новом Орлеане. И моей матери на это наплевать. Я была для неё всего лишь обузой. Господи. Я даже толком не могу нормально соображать.
Успокойся. Дыши.
— Джинни! — позвала я снова, стараясь не обращать внимания на тошноту, охватившую меня, когда я добралась до кухни и достала бутылку воды из холодильника. Она, как обычно, оставила кухню в беспорядке, что заставило меня закатить глаза. В остальном она была идеальной соседкой. Я открыла бутылку и сделала глоток, прежде чем направиться по коридору в её комнату. Чем ближе я подходила, тем сильнее становилась тошнота, пока я не почувствовала слабость. Могу поклясться, что из её комнаты доносился странный запах.
  
Дверь была приоткрыта, что означало, что она не с Рори. Тем не менее, я постучала.
— Эй. Ты там? — запах определённо был отвратительный. Какого хрена?
Когда она не откликнулась, я толкнула дверь.
«Куда бы ты ни отправилась, я найду тебя. Ты заплатишь за свои грехи».
Слова вертелись у меня в голове, повторяясь несколько раз, словно заезженная пластинка. Мой желудок скрутило, и я закрыла рот и нос рукой, бутылка с водой выскользнула из моих пальцев. Я видела, как она падает на пол, разбрызгивая воду.
Всё вдруг стало словно в замедленной съёмке.
Я не могла дышать. Не могла думать.
«За смертные грехи нужно расплачиваться тем же».
Ужасные слова были написаны на стене красными чернилами. Нет, кровью. Её капли стекали с букв.
Невозможно описать столь ужасную сцену. Она мертва. Мертва. Её тело, лежащее посреди кровати, в крови… О, нет. Нет!
Я отшатнулась назад, ударившись о стену в коридоре. Повсюду была кровь, её следы были на стенах и полу.
Голова подруги была повернута, в безжизненных глазах отражался весь ужас, через который она прошла.
Он выбрал не того человека. Из-за меня. Я убила её. Я. О Боже. Ох…
— Джинни. Джинни! — я сползла на пол и завыла.
ГЛАВА 2
Франсуа
Новый Орлеан
— Ты не в своём уме. Ты же знаешь это. Тебя убьют.
Как будто смерть меня хоть сколько-нибудь беспокоила. Я привык к кровопролитию и насилию, мёртвым телам и искалеченным конечностям. Однако, не сегодня.
Ухмыляясь, я выхватил шлем у одного из рабочих.
— Ну и что? Живём только раз.
Я не смог удержаться от улыбки, глядя на своего приятеля, с которым дружил более двадцати лет, прежде чем застегнуть ремешок под подбородком и широкими шагами направиться к специально спроектированному «Корветту», к разработке которого я приложил руку. Гоночные автомобили не были моей сильной стороной, я просто любил их с тех пор, как мой отец взял меня с собой на гонку «Дайтона 500», когда мне было восемь или девять лет. После этого я пристрастился к скорости.
Мечта о владении не только гоночным треком за пределами Нового Орлеана, но и гоночной командой теперь стала реальностью. Мы с приятелем были деловыми партнёрами в этом деле, используя не только объединённый капитал, но и наше мощное влияние, чтобы проект не претерпел никаких сбоев. Я обладал огромной властью не только в Новом Орлеане, но и во всей Луизиане, а также в нескольких других штатах. Политики были в ужасе от того, что я и моя семья могли сделать, от того влияния, которым мы обладали. Выборы выигрывали и проигрывали только те, кого мы поддерживали.
И те, кого мы уничтожали за то, что они переходили нам дорогу.
Брэндон Бакстер пошёл по пути более высокой морали, в то время как я не раз был вынужден использовать более грубые методы для достижения наших целей. Преодоление бюрократических проволочек открыло мне глаза. Продвижение проекта к этому этапу не обошлось без значительных препятствий или угроз. По крайней мере, я свёл кровопролитие к минимуму. Я усмехнулся при этой мысли.
Первая гонка должна была состояться через несколько дней, но я тестировал трассу и гоночный автомобиль, который мы с Брэндоном заказали почти восемь месяцев назад. Мы приложили руку к каждой детали, вплоть до идеального цвета покраски. Красный цвет как у пожарной машины. Мы сформировали нашу команду и назначили водителя по своему выбору, предоставив ему первоклассную зарплату и льготы. Однако я занимался этим не просто ради хобби. У меня не было и мысли о проигрыше. Точка.
Всё, к чему я прикасался, никогда не проигрывало, и как скептики, так и поклонники признавали, что у меня был дар Мидаса (прим. Мидас — царь, имевший дар превращать всё, к чему он прикасается в золото). Мне повезло, что я был богат и достаточно жесток, чтобы требовать и получать то, чего я хочу.