Не лезь ко мне в душу! (СИ)

— А вы не думаете, Яна, что как раз в этом всё дело?
— В чём? — эти таблетки явно тормозили мой мыслительный процесс.
— В том, что вы одиноки. За этот год вы никого не впустили в своё личное пространство. А вам бы просто выплакаться на чьём-нибудь плече. Стало бы легче.
— Мне не надо, чтобы было легче! — ответила резко.
Нависла тишина. Ирина внимательно смотрела на меня, ждала чего-то. А до меня несколько секунд не могло дойти, чего именно она ждала. А потом поняла. Она хотела увидеть в моих глазах осознание того, что я сказала.
— Проблема не в том, что вы не хотите никого впускать в свою жизнь, а по какой-то причине не позволяете себе этого, — пояснила она. — Возвращение к полётам, месть тратхарам: вы считаете единственным правильным завершением своей жизни. Откуда такое самобичевание?
Я слушала её в ступоре. Сердце бешено стучало, как у шкодливого ребёнка, пойманного на подготовке новой пакости. Она озвучила то, о чём я даже думать не смела. Что же она была за ведьма, что так ловко теребила раны в моей душе?
— Вы забываетесь, Ирина. Время, когда вы можете пытаться влезть в мою голову, по понедельникам. До свидания, — не дожидаясь ответа, развернулась и быстрым шагом стала отдаляться от неё.
— Антидепрессанты запрещены при подготовке к полётам. Не боитесь, что я настучу на вас? — чуть повысив голос, чтобы я услышала, сказала она мне вдогонку.
Я остановилась и обернулась.
— Давайте. Стучите, — с вызовом ответила ей.
Она промолчала, и я ухмыльнулась.
— Только тогда, когда меня отстранят, я тут же уволюсь и уеду отсюда, и ваша работа закончится ничем, — уже собиралась уйти, как вспомнила её вместе с Тильдом. — Ирина, — обратилась я. — Я надеюсь, вы ни с кем не обсуждаете моё личное дело?
— Нет, конечно.
— Я надеюсь на это! — повторилась я, и смерив её недовольным взглядом, ушла в зал.
Уж лучше пусть будет шумная музыка, чем такие разговоры. Её слова о самобичевании ещё раздавались в моей голове, но я отбрыкивалась от них как могла. Секунды шока прошли, и теперь я не могла согласиться с ней. Какую-то чушь сморозила. Такого мне ещё ни один психолог не говорил.
От переполняемых эмоций меня немного потряхивало. Эффект от лекарства стал проходить, но новую таблетку пить не стала. Осталось продержаться полчаса, и здравствуй, коньяк.
  
Глава 13
 
Проснулась от звонка. Я не сразу поняла, что происходит. Голова раскалывалась, и не хотелось думать.
— Галло, кто звонит?
— Генерал, Жданов Вадим, — раздался мелодичный голос в наушнике.
— М-м-м… — недовольно застонала я. Если бы это был кто-то другой, поднимать трубку и не подумала, но это другой случай.
— Слушаю? — ответила на звонок.
— Яна, привет, — с улыбкой в голосе раздалось в наушнике. — Как ты?
— Нормально, — недовольно ответила я. — Разбудил меня.
— Извини. Хотел предупредить тебя, что приеду сегодня.
— Зачем? — встрепенулась я.
— Хочу тебя проведать. Я на Проксиме по делам. Как освобожусь — сразу к тебе.
— Когда?
— Часов через шесть.
— Тогда встретимся в городе.
— Почему?
— Не хочу, чтобы кто-то знал, что мы знакомы.
— По-моему, ты перегибаешь со своей конспирацией, — хмуро проговорил Вадим. — Я уже жалею, что согласился когда-то на это.
Со вздохом закатила глаза.
— Меня всё устраивает, — и чтобы не ввязываться с ним в бесполезный спор, быстро затараторила. — Всё. Встретимся через шесть часов, а мне надо сон досмотреть.
— Ладно, — сдался Вадим и отключился…
Мне повезло. Сон не покинул меня, и уже через пять минут вновь крепко спала. Из своей комнаты вышла только ближе к обеду. Настроение было скверным. Всё и все раздражали. Ещё не убрали голограммы с героями битвы, в воздухе продолжала висеть атмосфера веселья. Повсюду слышались разговоры о предыдущем дне. К сожалению, абстрагироваться от всего этого так же, как и вчера, не получалось. Всё-таки злоупотреблять таблетками, я была не намерена. Окружающих спасал только тот факт, что была суббота, и не было нужды с кем-то говорить.
 
Жутко хотелось есть, но при этом было совершенно лень куда-то далеко уезжать или тащить еду в комнату. Решила быстро перекусить в столовой и только потом уже пойти в город. Народу было не очень много. По выходным большинство предпочитали проводить время вне училища.
Мне навстречу шла одна влюблённая пара. Сержант Коста обнимал за талию свою девушку и что-то шептал ей на ухо. Опустив глаза в пол, она смущённо хихикала. Я пыталась их обойти, но они умудрились занять всё пространство.
— Сержант Коста! — воскликнула я, напугав голубков. Они резко отстранились друг от друга, словно между ними вовсе нет отношений, кроме дружеских.
— Скажите мне, между вами всё серьёзно? — накопившееся раздражение стало сочиться из меня, как яд.
Парочка переглянулась.
— Да. Я люблю Мишель, а она любит меня, — твёрдо ответил студент.
Его девушка так же серьёзно кивнула, подтвердив слова любимого.
— И вы оба собираетесь стать пилотами?
Опять два кивка.
— И даже уже есть предпочтения, кем будете?
— Конечно. Будем управлять ударными крейсерами.
От их ответов щемило сердце. Эти небольшие кораблики были быстрыми и мощными. Выполняли функции космический пираний. Но пилоты именно этих кораблей умирали чаще всего. Часть меня шептала: "Это не твоё дело", но другая часть меня фактически кричала: "Достучись до них! Они неправы!". Я не смогла сдержаться.
— Вы осознаете всю шаткость ваших отношений?
В глазах студентов возникло недопонимание.
— После выпуска вы оба попадёте, фактически, в мясорубку. Вероятность того, что вы оба останетесь в живых к концу войны, фактически нулевая.
— Мы всё это понимаем, — ощетинилась девушка. — Но мы хотим жить полной жизнью здесь и сейчас.
— Очень удобно плыть по течению и не думать о том, что будет завтра. Но завтра всё равно настанет. И что вы будете делать, когда в этом завтра вы будете без любимого? Перешагнёте через ваши чувства и найдёте новую любовь? Зачем вы решились на отношения перед таким рискованным делом? Что мешало вам найти друг друга после войны? Когда опасность минует вас, и вы сможете зажить счастливо. В том случае, если кто-то из вас не выживет, то и чувство потери не будет таким сильным. Но вы, как дети малые, пустились во все тяжкие. Так легко открыли своё сердце, не понимая, насколько плохо вам будет потом.
С каждым моим словом в них поднималось раздражение. Они были со мной не согласны. Не хотели понять, что я просто пытаюсь защитить их.
— Что вы знаете о потере любимого? — как черт из табакерки возник между нами Тильд.
— Вас моя жизнь не касается! — огрызнулась я.
— Идите, — обратился он к студентам.
Они были только рады улизнуть от меня. Но Тильд остался. Я пыталась его обойти, но он не пропускал меня. Разозлившись, задрала подбородок и с вызовом посмотрела на него.
— Дайте пройти! — процедила сквозь зубы.
— Я хочу знать, что с вами не так.
— А я повторюсь, моя жизнь вас не касается.
— Если бы вы не отравляли жизнь окружающим, я бы согласился. Но вы достали всех! Так в чём дело?
— А вы зато всеобщий любимчик!? Получаете кайф от того, что половина студенток пускает на вас слюни? — и с ухмылкой добавила — Как и половина преподавательского состава.
Ни он ни я не заметил, что все взгляды с самого начала нашей перепалки были устремлены только на нас. И все молчали, чуть ли не дышали, лишь бы не спугнуть конфликт и не прослушать самое интересное.
— Я не даю никому повода, — серьёзно ответил он. — И не лезу ни к кому со своими злыми советами.
 
— Я им зла не желала. Они сами не понимают, на какие страдания себя обрекают в будущем.
— Вы что ясновидящая? — возмутился он, и, не получив ответ, продолжил. — Вы не знаете, что ждёт их впереди. Погибнут они или нет, я знаю одно — нужно жить полной жизнью всегда. А умереть можно и в мирное время.