Не убивайте мою собаку!

Санька заартачилась, поняв замысел хозяина, посмотрела жалобно, моля взглядом не оставлять ее одну. Иван только отмахнулся:
– Ой, да ладно тебе, сама же будешь рада! Это только на пять минут, обещаю. Зато потом, Сань, шанежки с мясом! Слоенки с курочкой! Беляши, м-м-м!
Собака клацнула зубами и шумно вздохнула, давая понять, что сдается. Иван старательно привязал к голому стволу ели поводок, закрепил фиксатором. Собака с видимым удовольствием завалилась боком на изумрудную траву, почти растворилась на ней в жемчужном свете ночи. Иван побежал к пряничному домику – с тяжелым сердцем, но не из-за Сандры.
  
Он вошел, звякнул над дверями колокольчик, и немедленно из-за боковой завешенной шторкой двери показалась продавщица Иришка, как ее все тут называли. Круглоглазая и курносая, девушка не была красива, но в миловидности ей было не отказать. А сейчас, перетянутая фартуком, с горящим от жара лицом и блестящими глазами, показалась почти красавицей. Хотя Иван до последнего надеялся, что сегодня ночью окажется не ее смена.
– Ой, Ванечка, привет! – ахнула Иришка, приятный румянец враз превратился в багровые пятна наподобие ожога, и не только на щеках, но и на лбу, на подбородке.
– Ты, Иришка, значит, и выпечкой сама занимаешься? – спросил Иван рассеянно.
– Только я и занимаюсь, – просияла девушка. – Ну, в смысле, у меня лучше всех она выходит. Как хорошо, что ты зашел, как раз первая партия готова.
* * *
Пугливая хрупкая девушка нравилась Ивану, поначалу он даже искал повод лишний раз заглянуть в магазин. Хорошие тогда у них с Санькой были времена – жили на одной вкуснейшей выпечке. Однажды на подходе к магазину он увидел Иришку, она шла ему навстречу без привычного зеленого фартука поверх футболки, в куртке и надвинутой по самые брови серой шапочке. И как-то так получилось, что они сперва побродили по лесопарку, а потом посидели в кафе на главной пешеходной улице города. Иван не на шутку волновался и уже подумывал: а что ответит Иришка, если пригласить ее к себе? А Сандра как отреагирует, он ведь прежде гостей не водил. Нет, лучше спросить телефон и договориться о новой встрече.
Иришка только что заливисто хохотала (он рассказывал о посетителях своего магазина и даже сам не подозревал, что его истории так забавны), но вдруг как-то потухла, съежилась, глаза наполнились слезами. Иван перепугался, взял ее за руку, спросил:
– Да что с тобой?
Девушка помотала головой, выдавила улыбку, шмыгнула носом. Потом сказала:
– Все хорошо.
– Но я же вижу, не слепой.
– Это трудно объяснить. Просто мне сейчас очень хорошо тут, с тобой, – сбивчиво стала объяснять Иришка. – И я сразу начинаю думать, что за эти минуты у меня обязательно что-то отнимется…
– Чего отнимется? – вконец растерялся Иван.
– Ну, ты знаешь, в Библии сказано, что имеющему приложится, а у неимущего отнимется. Так вот, я неимущая, Вань. У меня ничего и никого нет. За любую радость или успех мне приходится чем-то платить. Если бы ты знал мою жизнь…
– Ну, расскажи, – предложил он без всякого энтузиазма в голосе.
Она поняла это, вскочила, убежала в туалет. Иван тоже едва справился с желанием немедленно сделать ноги, начал в спешке высматривать официанта, чтобы расплатиться. Но не успел, вернулась Иришка, как будто совсем спокойная. И снова он что-то рассказывал, и снова она громко хохотала. Потом он проводил ее до пряничного домика – позвонила Иришкина сменщица, попросила ее зачем-то вернуться. Но телефон не спросил и о новом свидании не договорился, а магазинчик с тех пор обходил по большой дуге. Ему хватало собственных горестей.
* * *
– А что, ты одна тут целую ночь? – спросил Иван, не найдя другой темы для светской беседы. – Без охраны? Опасно же.
Девушка энергично помотала головой, обтянутой по брови светлой косынкой:
– Обычно брат дежурит, присматривает за порядком и помогает мне. Но сегодня у него дела. Он, знаешь, ищет своего пропавшего друга, сейчас его даже вызвали в морг, на опознание…
Иришка широко распахнула глаза и трагически понизила голос на последней фразе.
«Говорила, что совсем одна, а теперь вот брат образовался», – хмыкнул про себя Иван и отошел к витрине с образцами выпечки. Не обсуждать же морг и прочие страсти в такое дивное утро.
– Но у меня тревожная кнопка есть на всякий случай, – несколько скисшим голосом продолжала отвечать на его вопрос Иришка. – Ночью, как кто зайдет, я заранее на нее палец кладу и уж потом смотрю, что за клиент, адекватный ли.
– И что, часто приходилось нажимать?
«Идиот, зачем эти вопросы, меня Санька ждет!»
– Да что ты, ни разу пока. У нас город маленький, головорезы все в Питер подались. Хотя вот сегодня до тебя компания вломилась, четверо здоровенных бугаев. Вроде не опасные, но я просто не знала, как от них избавиться. Сами забыли, за чем пришли, начались всякие… ну, ты понимаешь. Звали в лес на шашлыки, никак было не отвязаться, уже и руки начали распускать. Пришлось пригрозить, что охрану вызову. Поржали и ушли.
– В лесу костры жечь запрещено, – отозвался рассеянно Иван, ему не терпелось завершить разговор.
Лицо девушки враз побелело, подурнело от разочарования. Как будто она ждала возмущения, тревоги, даже гнева – любого свидетельства, что он к ней неравнодушен. Иван это понял, попытался исправить положение, вот только сделал это еще более топорным способом.
– Хорошо бы тебе, Ириш, поскорее устроить свою жизнь и уйти из магазина. Хотя бы с ночных смен. Муж точно не разрешит торчать тут ночь напролет.
Горькая усмешка исказила лицо девушки, выпятила те еле заметные зародыши морщин, что делают лицо брюзгливо-жалобным.
– Такие, как я, замуж выходят разве что по большому везению. А чаще нет.
– В смысле – как ты?
– Скромная я, зажатая. Такие сейчас никому не нужны.
– Перестань, миллионы парней мечтают о скромных порядочных девушках вроде тебя, Иришка, – скороговоркой оттарабанил Иван. – Но ты меня прости, очень спешу. Накидай мне по пять штук всего, что так обалденно пахнет.
– Тебя твоя собачка ждет? – пустым, без всякого выражения голосом спросила девушка. – Что-то не слышно ее.
– В лесу ее привязал, пожалел ваше замечательное крыльцо. Ждет угощение.
– Да, уже иду, – поняла намек Иришка, скрылась за шуршащей шторкой.
В этот момент Иван услышал, как за дорогой в лесу надсадно взлаяла Сандра. А может, какая-то другая собака, от своей он такого отчаянного лая никогда прежде не слышал. И звук шел с более отдаленного, чем поляна, места. Но в любом случае ему следовало бежать, чужая псина могла оказаться опасной.
– Ириш! – крикнул в сторону шторки, но продавщица не появилась. В подсобке что-то гудело, возможно, не услышала. А может, снова плакала. Ждать Иван уже не мог, он почти выбежал из магазина.
* * *
На улице лая он больше не слышал, и это было лучшее доказательство, что лаяла не его собака – она бы так быстро не заткнулась. Наверное, какого-то злобного пса специально выгуливали на рассвете, он учуял Саньку, послал ей словесный вызов, но был утащен своим хозяином прочь от греха подальше. Тогда как умная и мирная Сандра просто затаилась и на провокацию отвечать не стала. Но сейчас наверняка напугана и взволнована, так что в магазин Иван возвращаться не стал. Позднее заглянет на мгновение, заберет выпечку и извинится перед Иришкой. Он срезал часть пути, перескочив овраг, по высокой росистой траве зашагал к нужному месту.
Что-то было не так: Санька не приветствовала его радостным визгом и укоризненным потявкиванием, как делала это обычно, с работы ли он возвращался, из магазина ли выходил или из собственной ванной. Из-за гряды кустов он уже видел ее светлую спину среди травы, но почему она лежит так неподвижно?
  
– Санька! – закричал Иван, до чертиков перепуганный, в несколько крупных прыжков преодолел последнюю пару метров. И замер, пораженный до такой степени, что отступил даже страх за питомицу. Увиденное им было настолько нереально, что мозг отказывался это воспринимать, нашептывал утешительные мысли: «Это тебе снится. Никакой ночной прогулки не было, ты спишь и видишь сон. Забавный, совсем не страшный сон. Скоро проснешься и вспомнишь его с улыбкой».