Каменное сердце (СИ)

В Злейске гуляния начинались с самого утра. Я могла бы поучаствовать и в ранних забавах с поеданием караваев на скорость, бегах и поиске куличиков в саду, но не захотела.
Гленне стоило поблагодарить меня, что я вообще согласилась выбраться в люди. Мне не нравились шумные сборища, особенно те, которые не приносили денег. Ярмарочные гуляния сулили неприятности. Наверняка найдется пара мальчишек, которые попытаются стянуть кошель. Пришлые торговцы из Плавиццы и нашего порта могли обдурить, продав дрянной товар.
И, конечно, на Ярмарке все будут пить. Йозеф выставлял на гуляния пять бочек медовухи. Пять! Сколько выдвинет староста и представить было страшно. Все деревенские под конец вечера будут вдрызг. Если Гленна не спасет этого своего Якова, то тоже напьется.
И кому-то придется всю эту пьянь растаскивать по домам. Женам, конечно. Ну и мне, как трезвой, молодой и сильной.
Хоть к празднеству я относилась с предубеждением, на въезде в Злейск ощутила приятное волнение. Сердце забилось в груди, захотелось пришпорить кобылку, чтобы поскорее оказаться у дома Йозефа, где меня ждала Гленна.
Уж не знаю, как я не сорвалась в галоп. Может, тому виной огромная толпа людей, снующая по улицам? Знакомые старушки сегодня вышли из дома в нарядных красных платках с причудливо вышитыми жилетками. Их щеки розовели: то ли от чувства праздника, то ли от медовухи, то ли от весеннего свежего прохладного воздуха. Женщины выплясывали прямо у прилавков, демонстрируя всем свои пышные многоярусные юбки. На сценах в костюмах с перьями и мехом что-то показывали приезжие артисты.
Пару раз меня дергали за подол молодые да горячие, с лихо задвинутыми набок меховыми шапками. Вот у них краснеющие щеки точно были результатом потребления медовухи. Удивительно, но парней я не стала даже пинать и отталкивать, только выдергивала подол из их пальцев и ехала дальше.
Гленна уже ждала меня на крыльце. На ней был яркий красный сарафан с зеленой вышивкой по подолу, а на голове небольшой кокошник. Гленна покрутилась, показывая мне хитросплетение кос у себя на затылке.
Йозеф курил в сторонке, усмехаясь в бороду.
— Что так долго? — спросил он меня. — Инквизитор купил же для вас лошадей.
— И заставил уехать жить в другое место, — вздохнула я. — Теперь мы обитаем на самом отшибе, ближе к Северному проливу, чем к вам.
— Разве там есть деревня? — удивилась Гленна.
Я рассмеялась, глядя, как она наморщила лоб. У нее был такой озадаченный вид, будто за Злейском действительно могли быть другие деревни.
— Дурная что ли? — улыбнулась я. — Между Оплотом и вашей деревней ничего нет. Совсем ничего. Только Чаща и мост.
— Да, — подтвердил Йозеф. — Единственный оставшийся мост на тот остров.
Я нахмурилась. У нас рядом тоже был большой город и мост, но жили мы на юге. Раньше. Я выкинула лишние мысли из головы и вошла в дом следом за Гленной.
Она была оживленной, но в той болезненно-нервной манере, которая свойственная юным заговорщикам и бунтарям. Будь моя воля, Гленна бы не пошла туда, к Лике. Куда ей, бледному едва распустившемуся цветку, воевать с такой гюрзой? Ведь Лика не побоялась даже ведьме пригрозить. И инквизиторов вызвала, хоть у самой рыльце в пушку.
Видать, уверена, что ее в итоге не тронут. Тварь.
— Перстень есть? Нужен с откидной крышкой, — первым делом сказала я Гленне.
— Не хочешь сарафан похвалить? — фыркнула она. — Или спросить, какое платье я подготовила тебе?
— С ума сошла? Я пойду на Ярмарку так, в своем.
 Глава 38 
Гленна даже слушать ничего не хотела. Меня вырядили в юбку цвета спелой брусники и зеленую рубаху со смешными кисточками на шнурках. Гленна попыталась стянуть с меня перчатки, но не преуспела. Конечно, я готова была наврать про краски, въевшиеся в пальцы, но любой торговец раскусит мою ложь.
Положение спасла мама Гленны. Она тихонько зашла в комнату и протянула мне тонкие перчатки. Они облегали руку, как вторая кожа, и были безумно приятными на ощупь.
— Спасибо, — поблагодарила я, поклонившись ей в пояс. — Это роскошный подарок.
 
— Йозеф попросил сделать, — холодно произнесла женщина.
— Они великолепны. А что это за ткань?
Мать Гленны пристально посмотрела на меня и моргнула. Ее глаза заволокла едва заметная черная пленка. Гленна, казалось, не замечает странностей матери.
— Как вас зовут? — тихо спросила я.
— Арахна, — одними губами ответила женщина. — Ара. Просто Ара. Не приводи больше инквизитора.
Я кивнула, принимая ее ответ и просьбу. Мне лишь чудом удалось сохранить нейтральное выражение лица. Получается, охотник привел себе жену из Чащи?! Арахна. Ясное дело, она не человек. Даже знать не хочу, как она выглядит в истинном обличии.
Гленна тем временем отрыла у себя в шкатулке нужный перстенек. Мы вместе засыпали в специальную выемку порошок слез девы и надежно закрыли, чтоб не высыпать раньше времени. Перстень перекочевал ко мне на палец.
— Почему ты? — проворчала Гленна. — Это мне она козни строит.
— Не только тебе. Кажется, Лика решила впечатлить всю деревню. Инквизиторы забраковали кучу товара, отпугнули торговцев. Хорошо, что они уехали до большой ярмарки. Иначе нам пришлось бы еще несколько месяцев ждать, пока до Злейска добредут товары с большой земли.
— И веселье, — добавила Гленна.
— И веселье, — согласилась я.
На улице была все та же праздничная атмосфера бесконечного балагана. Орали торговцы, пели деревенские, парни танцевали, пытаясь впечатлить девушек из цирковой труппы. Мы с Гленной не задерживались на улицах, сразу отправившись к главному месту на празднике. На поляне у реки уже складывали костры. Здесь пахло промасленным древом и свежим пивом, а еще нежным весенним ароматом цветения.
И хоть первый запах мне не нравился до металлического привкуса во рту, остальное было даже миленьким. Гленна первой пустилась в пляс. На поляне собиралась молодежь, надеющаяся хотя бы пару часов побыть без присмотра взрослых. Несколько мужичков выкатывали на пригорок чурбаки, чтобы с их помощью соорудить столы и скамейки. От нечего делать я принялась помогать старушкам украшать стол, говоря, что перчатке мне нужны из-за работы с опасными лекарствами. Сначала женщины посматривали на меня с недоверием, но здраво рассудили, что лучше уж перчатки у меня, чем расстройство желудка у всех.
К вечеру на поляну подтянулись остальные, в том числе и торговцы, желающие немного отдохнуть и повеселиться. День первой большой ярмарки набирал обороты. Я с трудом нашла Гленну и утащила ее из компании подружек.
Девушка уже неплохо так приложилась к медовухе и почти забыла, ради чего мы вообще затевали эту прогулку.
Пришлось ей напомнить.
— Ищи свою подружку, — велела я. — Или для начала Якова. Хоть посмотрю, что там за чары такие. Приворожить человека не так уж легко, если хочется быть незаметной. А топорная черная магия видна сразу. Парень стал бы похож на оживший труп, если бы она его околдовала.
— Чего ты такая нудная, — рассмеялась Гленна, — повеселись немного. Работа от тебя никуда не убежит!
— Через пару недель инквизиторы за мной вернутся.
Я с кислой миной посмотрела на танцующих. Сложно было сказать, мучает ли меня зависть или припадок старческого бурчания. Гленна ущипнула меня за щеку и пихнула в руки огромную чарку, до краев полную медовухи. От напитка приятно пахло ягодами и едва начавшимся брожением. Я сделала глоток. В медовухе явно чувствовался хмель, но сладость все перебивала.
— Ну? — улыбнулась Гленна. — Давай, еще немного!
Я снова глотнула. Улыбка Гленны оказалась заразительна. Девушка утащила меня плести венки, которые в конце праздника полагалось вручить суженному. Потом мы с этими цветочными украшениями на голове присоединились к танцующим. Я упорно высматривала Лику, а Гленна в какой-то момент просто смирилась, что ведьму не так-то просто обнаружить и нейтрализовать.
Она веселилась. А потом я заметила его.