Змеиная осень (СИ)

Вот что интересно. В Виковщину ездил Соколов, и он ничегошеньки не почувствовал. Или почувствовал и не подал виду? Или… — у меня по спине пробежал холодок, — или это был вообще не Соколов, а вселившийся в него Бурденко? Ректор это умеет.
Так, стоп. Соколов это был. Я же помню, как он себя вёл, каким голосом говорил — разве что был каким-то подавленным. Отчего, интересно мне знать? Что-то произошло у парня? Может, по Маше тосковал, и интуитивно почувствовал, что она тут была?
Нет. Подавленным он был ещё у Управы. Если что-то случилось — то до поездки.
А завтра, кстати, у нас все шансы проснуться в другом мире. Потому что сейчас до Колледжа явно уже дошла весть, что двое колдунов, хм, пали смертью храбрых в Морозково. А что дальше? Есть ли у Бурденко, к примеру, возможность отследить местонахождение колдовских «мобильников»? Тогда он узнает, что они в Управе. Хотя можно предположить, что Каращук над этим уже подумал, и «мобилы» находятся под действием подавителя колдовства. Или, может, запечатаны в свинец, который блокирует вообще всё, даже радиацию, так что наверняка и колдовство — почему бы и нет.
Что-то ещё крутится в голове, тоже про Управу… Что? Не поймать мысль.
В кафе становилось всё более шумно, появились знакомые ребята с Базы, но пересаживаться я не стал. Глянул на часы — девять, десятый час уже. Пора и домой двигать, тем более — пиво выпито.
На улице было зябко — ясный солнечный день сменился тихой, но холодной ночью. Надо, пожалуй, до Маши дойти — до десяти вечера в общагу ещё пустят, а вот дальше — уже нет.
Маши на месте не оказалось, и мне это активно не понравилось. Можно, конечно, поболтаться, но не до такого времени! Конечно, теоретически Маша могла пойти к кому-то в гости, но знакомых в городе у неё, как я понимаю, по сути нет. Не к Ленину же — двадцатилетние девчонки вряд ли будут засиживаться до ночи у тех, кому уже полтинник.
Я на всякий случай переспросил у вахтёрши — конечно, той же самой, — но получил лишь категоричное «не возвращалась». И амулет молчит… Что это значит? Иксения не на связи или мне говорят чистую правду?
Ладно, придётся идти домой. Есть небольшой шанс, что Маша ждёт меня там.
Из осторожности я опять сделал крюк по главным улицам, чтобы не идти по закоулкам мимо дровяных сараев — хотя голова и не думала болеть. Бережёного Бог бережёт. Маши на скамейке у моего подъезда не оказалось, и пришла запоздалая мысль — может, разминулись, у девчонки-то нет закидонов на тему того, что напрямик лучше не ходить… Но бежать опять в общагу для проверки — по меньшей мере глупо. Надо хоть, правда, поставить себе телефон — вот чисто для таких случаев, позвонил бы на вахту, и всего делов. Ладно, поглядим — если перепадёт что-то от Управы, можно подумать на эту тему.
«Секретки» на двери были в порядке — угомонились мои недоброжелатели, не иначе. Либо сделали паузу для инструктажа либо придумывания чего-то посерьёзнее. Ну и ладно, небольшая передышка мне будет кстати.
Есть не хотелось, пиво уже почти выветрилось — в «Туристе» я предпочитаю брать то, что полегче, и Светка это отлично знает: не двухградусное, конечно, какое мне приходилось пить в Швеции, но и далеко не портер. Так что завалиться спать — оптимальный вариант.
Как-то непривычно без сейфа… Всё же дисциплина хранения оружия в меня вбита хорошо, ещё там, «у себя». Кольт я опять положил на тумбочку, повертел «беретту», думая сунуть её под подушку. Ну нафиг, потом всё будет в масляных следах. Не сам стираю, конечно, но в прачечной цену точно завернут — так что второй пистолет я положил на пол у кровати, а ТТ убрал в тумбочку. Выключил свет, завалился и, кажется, уснул моментально.
Отчего я проснулся — не знаю, будто что-то дёрнуло. Открыл глаза — темно, конечно же, хоть глаз коли: ночь, уличного освещения во дворе нет, ночь безлунная либо просто луна с другой стороны. Отчего-то накатило жуткое ирреальное ощущение, будто в комнате есть ещё кто-то, кроме меня. Затаил дыхание — нет, тихо. Даже если кто-то стоит неподвижно, он должен бы тогда ещё и не дышать.
 
Фигня какая… Я спустил ноги с кровати — сейчас тепло, и тапки не нужны, — пожалуй, надо глотнуть водички. Но едва успел сделать шаг, как на меня обрушился сильнейший удар, мало того что отбросивший меня обратно на кровать, так ещё и впечатавший затылком в стену. Твою мать!
Изогнувшись, я протянул руку к тумбочке, но что-то мелькнуло прямо передо мной, и тумбочка, судя по звуку, полетела кувырком. Ах ты ж…
«Беретта» лежит на полу. Добраться до неё… А из-под подушки было бы ближе, меланхолично заметил внутренний голос.
Я распластался на кровати, понимая, что оказываюсь спиной к невидимому противнику, но до пистолета добраться намного важнее. Похоже, это меня спасло — что-то ухнуло чуть выше, обдав меня потоком воздуха, и врезалось в стену, да так, что, кажется, все стены затряслись.
Есть, вот она, «беретта»!
Я скатился с кровати, сильно долбанувшись голыми коленями о пол — ну да чёрт с ним! Сбросил предохранитель, попробовал вскочить, но наткнулся на нечто словно живое, но при этом будто бы одеревеневшее, покрытое чем-то липким. Да что ж такое-то!
Противник снова нанёс удар, и меня отшвырнуло в противоположную сторону, к шкафу. В этот раз я успел более-менее сгруппироваться, хотя приложило качественно. Развернулся — глаза уже начали привыкать в темноте, и в комнате хоть и плохо, но просматривалась фигура, схожая с человеческой. Поднял пистолет, спустил курок — сухой щелчок. Твою мать, это же не «1911», в «беретте» я никогда не досылаю патрон — это в кольте с его автоматическим предохранителем это можно себе позволить…
Фигура вроде как двинулась ко мне, и стало реально страшно — словно сражаешься с куском темноты. Я передёрнул затвор, пальнул раз, другой — фигура этого, похоже, и не почувствовала. Как, вот как???
Да очень просто. Есть всего один тип существ, уже знакомых, которые не дышат, имеют огромную силищу и не боятся выстрелов, если они направлены не в голову.
Зомби.
Я выстрелил ещё раз, пытаясь брать выше — да чёрта с два, противника не видно толком, в голове гудит от ударов, руки тоже особо твёрдыми не назвать. Показалось, или теней две?
В дверном проёме метнулись лучи света, и кто-то заорал:
— Волк, свои, ложись, быстро!
Голос незнакомый, но я даже не стал раздумывать — рухнул на пол и распластался, прикрывая свободной рукой затылок. Видел краем глаза, как лучи обшарили комнату, и тут же ударили автоматы — судя по звуку, АКСУ. Два глухих удара — как от падения тел. Лучи продолжали шарить, у кого-то хрюкнула рация:
— Второй, первому, ноль-ноль.
— Первый, второму, чисто, — отозвался голос, и тут же щёлкнул выключатель. Тускло загорелась лампа под потолком — надо же, уцелела при стрельбе!
— Вставай, Волк, — сказал кто-то. — Трупы уже трупы.
  
Глава 25. Среда, 27 сентября. Ночь
 
Трупы я опознал, несмотря на пробитые головы. Два мужика, один лет сорока, второй постарше, под полтинник, жили в казённой двушке на первом этаже и работали, кажется, в мастерских. Абсолютно нормальные, то тихонько пьянствовали по вечерам, то водили баб, но тоже без особого шума. В «Турист» не ходили, чаще ошивались в «Волге», благо она почти напротив дома. Совершенно неприметные работяги. Получается, сегодня не посчастливилось им… Ещё подумалось — похоже, наши «некроманты» специально выбирают в жертвы самых безобидных, как тот вахтёр из эконом-гостиницы.
Оба были убиты ножами — один в бок, другой в шею. Как раз на окровавленное пузо первого я и наткнулся в темноте — потому оно и было липким.
 
— Узнал? — поинтересовался боец с автоматом, одетый в традиционный камуфляж боевой группы. Ещё трое распределились по комнате, четвёртый, без оружия, зарисовывал положение трупов. Чаще подобное фиксирует специально обученный колдун-«художник», но сегодня, похоже, боевая группа решила обойтись без «смежников». Ребята были визуально знакомыми, но по именам я их не знал — с боевой группой пересекаемся не так часто. Кажется, с кем-то из них встречался и на сегодняшнем — точнее, уже вчерашнем — выезде.