Музыкальный приворот. На крыльях. Книга 4
Анна Джейн
Музыкальный приворот. На крыльях. Книга 4
Музыкальный приворот. Часть 4
На крыльях
Ларисе Забелло – за всю ее теплоту и искренность
Все события и действия – вымышлены
Пролог
Утреннее солнце было ярким, по-летнему дерзким, несмотря на осеннюю пору. Оно било в окно, закрытое жалюзи, однако было не в силах попасть в полутемную комнату – лишь несколько острых, тонких лучей смогли пробиться внутрь и, дрожа, играли на стене да серебрили воду в графине. Еще один луч падал на обнаженную загорелую ногу лежащей на широкой кровати девушки. Многие бы сочли ее красивой – стройная, гибкая, грациозная, с правильными чертами лица и женственными формами, однако высокомерное выражение, застывшее, в карих глазах портило все впечатление.
Таких, как она, не любили.
Таких, как она, называли стервами.
По крайней мере, Алина сама так думала. А цену себе она знала.
– Чего больше всего на свете боится твой брат? – спросила задумчиво девушка и перевернулась на живот, укрываясь сатиновой простыней цвета темного шоколада. В руке ее был телефон с золотистым корпусом. Глядя в него, она отчего-то улыбалась – как будто затеяла что-то.
Лежащий рядом с ней молодой человек, разглядывающий потолок, рассерженно сощурился. Говорить об этом ему не хотелось. Хотелось курить, но при Алине он не мог этого делать. Да и не следовало вспоминать старую детскую привычку.
– Может быть, стоит спросить у него? – поинтересовался он.
– Я интересуюсь у тебя, Кирилл.
– Откуда я знаю, чего боится этот клоун? Потерять славу, группу, свою девчонку, в конце концов. – Кирилл машинально потер щеку, по которой эта самая девчонка когда-то его ударила. И отметил про себя, что стоит побриться.
– А как думаешь, что бы он выбрал? – задумчиво спросила Алина, водя тонким пальцем с длинным бордовым ногтем по его обнаженному плечу. – Любовь или музыку?
– Я тебя не понимаю, – нахмурился Кирилл. Близость девушки опьяняла.
– Ты не должен понимать меня. Ты должен понимать его, – промурлыкала Алина и потерлась головой об его предплечье, как большая дикая кошка. Кирилл едва заметно вздрогнул. Чем больше он находился рядом с Алиной, тем сильнее привязывался к ней. И она словно это чувствовала – понимала, что имеет над ним власть. Как когда-то над Антоном.
– Если бы ты оказался на его месте, – продолжала черноволосая девушка, – что бы тебе страшнее было потерять? Любимую девушку или цель жизни?
– Не знаю.
– Подумай.
– Что за глупости ты спрашиваешь? – поморщился Кирилл.
– Это не глупости…
Алина привстала и, опираясь рукой об подушку, склонилась над Кириллом – так, что ее длинные черные волосы упали ему на грудь.
– Ответь. Любовь или карьера, – прошептала она.
Их лица были напротив друг друга. Над головами дрожали острые, как лезвия, лучи.
– Ты, – хрипло ответил Кирилл и потянулся к Алине, чтобы поцеловать.
Она разрешила. И поцелуй вышел медленным, глубоким, чувственным – как изящная пытка.
Но едва только Кирилл попытался обнять девушку, она оттолкнула его и легко вскочила с кровати.
– Ты мне надоел, – объявила Алина и, ничего больше не объясняя, отправилась в ванную комнату, которая в снимаемом ими двоими номере гостиницы была шикарной. Лесковой нравилось нежиться в пене и пить вино. Или текилу – насмешливая дань отношениям с Антоном. А Кириллу… Кириллу просто нравилось смотреть на нее. Быть рядом с ней.
– Надеюсь, ты уйдешь до моего прихода, – сказала девушка напоследок и скрылась за дверь. Тотчас послышался шум воды.
– Пошла ты.
Кирилл рывком встал и с досадой ударил кулаком по стене. Он любил Лескову – любовью болезненной, не всегда оправданной, той самой, которая есть «вопреки»: вопреки ее характеру, вопреки ее чувствам к его собственному брату, вопреки обстоятельствам. Однако Алина вела себя так, словно хотела специально унизить Кирилла, лишний раз показать ему превосходство Антона. А может быть, она просто отыгрывалась на нем за ту боль, которую доставил ей его брат. Они ведь очень похожи. Близнецы. Не одно лицо, но изредка Кирилла путали с его знаменитым братом какие-то малолетние фанаты, и это его и бесило, и оскорбляло.
Кирилл надел брюки, накинул рубашку, стал застегивать пуговицы.
Алину стоило поставить на место, но он малодушно не мог этого сделать. И знал, что вскоре его злость пройдет, и стоит ей через день или два позвать его вновь, как он придет. Скрепя зубами, но вернется в ее объятия.
Что выберет этот надменный псих? Любовь или музыку? Да ему-то откуда знать?! От брата Кирилл привык ожидать всего самого неожиданного. Антон с детства был таким – странным, отличающимся от других. Сначала – спокойный, серьезный, замкнутый, весь в себе и своем плавании. Кирилл в отличие от близнеца не любил бассейн, да и вообще больше любил смотреть мультики или рубиться в игры, а этот и учился хорошо, и получал награды и медали за плавание, и мать им гордилась куда больше. Тогда, в далеком детстве, Кирилл, ужасно ревнуя Антона к матери, старался, как мог, заработать ее похвалу, и со временем понял, что хорошо учиться или быть первым в какой-то области – не главное. Главное – радовать маму. Он научился закладывать и подставлять Антона (тот этого заслуживал!), иногда даже сам провоцировал. И для матери – женщины властной, становился все более хорошим и хорошим мальчиком. А потом Антон взбунтовался – после того, как мать решила, что бассейн ему не нужен и пловца со всемирной известностью из него, скорее всего, не получится. Нет, тренеры говорили, что у Антона, может быть, хорошее будущее и карьера спортсмена может быть очень удачной, но мать решила иначе. Ее дети должны быть обеспечены и ни в чем не знать нужды, и для этого они продолжат семейный бизнес. Кирилл выбору матери не сопротивлялся, хотя его куда больше увлекала история и археология, нежели экономические и юридические науки. Однако он понимал уже тогда – денег его увлечение, стоит ему перерасти из хобби в работу, принесет мало. И подчинился воле матери – выучился в престижном университете и возглавил один из филиалов компании, который она ему доверила. Антон же принялся бунтовать. И, казалось бы, его подростковый бунт затянулся до сих пор – он занимался музыкой и играл в рок-группе, на удивление Кирилла став знаменитым.
Кирилл презирал брата и втайне завидовал.
Его тяжелые мысли прервал писк телефона, лежащего на прикроватной тумбочке. Молодой человек взял телефон.
Дина. Его невеста. Девчонка, которая должна была забрать его свободу. Кирилл был уверен, что брак по расчету – то, что необходимо, однако прекрасно осознавал, что жить вместе с этой девчонкой, которая была младше его, он не сможет.
«Привет. Не могу до тебя дозвониться, – писала она. – Мои родители хотят познакомить тебя с нашими родственниками. Приедешь?»
Она знала, что он в родном городе, знала про Алину, знала про их встречи. Прилетала даже, следила – пришлось отправить ее домой. И скорее всего, это был всего лишь предлог, чтобы увидеться. Знакомиться с родственниками Дины Кириллу не очень-то и хотелось. Все эти официальные церемонии его раздражали. К тому же ему хватило ее дяди и брата. Неприятные личности.
«Перезвоню вечером. Занят, на встрече» – ответил коротко Кирилл. И тотчас получил новое сообщение – как будто бы Дина ждала его ответ, не отходя от телефона.
«Да, конечно, я буду ждать. Хорошего тебе дня!»
Тишину номера нарушили вновь – уже телефон Алины, оставленный ею на коричневых простынях. Однако Кирилл к нему даже подходить не стал – знал, что тот на пароле.
Телефон настойчиво играл, и если бы молодой человек все-таки подошел к нему, увидел, что на экране высвечивается имя и фамилия его матери. Но он, игнорируя звонок, подошел к высокому напольному зеркалу, в котором отражался во весь рост, и внимательно посмотрел на себя.