Смертельно фиолетовый

Они прошли мимо нескольких кабинетов в переговорную, уже подготовленную к встрече: с кувшином воды и стаканами по центру стола.
– Кофе и чай можно налить вот здесь, угощайтесь, – показала Роксана на тумбу справа.
– Большое спасибо. Вы хорошо знали Виктора? – Лорел намеренно использовала имя, а не фамилию.
Роксана замерла на месте, и ее глаза наполнились слезами.
– Он работал здесь всего полгода, но, по-моему, он был очень добрый человек. Поверить не могу, что… – Она поднесла к лицу дрогнувшую руку и убрала со лба выбившуюся из прически прядь. – Мы все потрясены. Не знаем, что и думать. Не знаем, что говорить.
  
Лорел присмотрелась к языку ее тела. Плечи Роксаны опустились вниз, как и уголки губ.
– Я понимаю, такие вещи всегда шокируют. Вы не знаете, были у мистера Виттрона враги?
– Нет. – Роксана прислонилась к дверному косяку, как будто могла не удержаться на ногах. – Никаких врагов. Он со всеми ладил. Когда мой сын в прошлом месяце попал в автомобильную аварию, Виктор первым примчался к нему в больницу и подарил бейсбольные карточки.
– С вашим сыном все в порядке? – спросил Уолтер, отрываясь от кофемашины, наливавшей ему кофе.
– О да, все хорошо. Всего лишь перелом лодыжки, – ответила Роксана. – Спасибо, что поинтересовались.
Лорел оценила жест Уолтера. Сама она, хоть и не была равнодушной, вряд ли бы спросила.
– Новая жена мистера Виттрона считает, что мы должны рассмотреть в качестве подозреваемого Эрика Свелтера, члена городского совета, потому что у мистера Виттрона был на него компромат. – Да, именно так сказала им Керсти.
Роксана кивнула.
– Я в курсе, что Виктор с нетерпением ждал дебатов в июне, но почему – я не знала. Если у него и был компромат на советника Свелтера, со мной он им не поделился.
Какая жалость…
– Я понимаю, что это неделикатно, – начала Лорел, – но до нас дошли слухи, что Виктор и Мелисса были… даже не знаю, как это назвать…
Она прекрасно знала, как это назвать, но ее специальность – выуживать у людей информацию и подталкивать их к откровенности.
Роксана сцепила руки перед собой.
– Не понимаю, о чем вы.
Уолтер подошел ближе и навис над невысокой Лорел.
– Думаю, понимаете, – сказал он легким тоном. – Равно как и то, что ложь агентам ФБР является государственным преступлением.
С дружелюбным, но все же серьезным выражением на лице, он отпил кофе из кружки.
– Я ничего не знаю, – заявила Роксана, выпрямляя спину. – А если бы и знала, не стала бы сплетничать.
С этими словами она задрала подбородок и вышла в коридор.
– Мисс Каттинг будет готова поговорить с вами через минуту. Пожалуйста, присаживайтесь.
Голос ее стал холодным. Она развернулась – слегка резковато – и зашагала прочь.
Лорел обратила внимание, что большинство дверей кабинетов закрыты. Что, все скорбят по усопшему? Или сильно заняты? А может, вообще не пришли на работу? Взяли отгулы и сидят по домам. На всем этаже царила пугающая тишина.
– Я не переусердствовал? – спросил Уолтер, обходя стол по кругу, чтобы сесть.
– Не думаю. По-моему, ты выбрал правильный тон. – По опыту Лорел, личные ассистенты крайне редко вступали в обсуждение жизни своих шефов – если только не оказывались в объективе телекамеры. Видимо, для этой ассистентки просто присутствия агентов ФБР было недостаточно.
Лорел налила себе стакан воды, сделала глоток и присела. Переговорная была скромнее холла: кресла кожаные, но не роскошные, картины американских художников, но без претензий. Она узнала полотно Селцера с восходом солнца на одной стене и горный пейзаж Вигхорста на другой. Кажется, по пути в переговорную они проходили мимо Дональда Тига [7].
В двери молча вошла женщина. Молодая – около тридцати, – с длинными черными вьющимися волосами, темными глазами и блестящей коричневой кожей. У нее были полные алые губы, рост – не меньше метра семидесяти.
– Добрый день. Я Тима Сэки, младший партнер. – Она убрала волосы за ухо. – Мисс Каттинг на совещании, будет через несколько минут. Она подумала, я могла бы тем временем ответить на ваши вопросы.
Тима выдвинула стул и грациозно опустилась на него, держа спину очень прямо и сохраняя бесстрастный тон.
Лорел дала Уолтеру сигнал начинать. Ему было полезно повести беседу самому, чтобы заново вжиться в роль агента.
Не выпуская кружку с кофе из рук, он обратился к Тиме:
– Во-первых, сочувствую вашей утрате, мисс Сэки.
– Спасибо, и прошу, называйте меня Тима.
Она закинула ногу на ногу, но спина ее так и осталась прямой. Возможно, до того как стать адвокатом, она была танцовщицей. Ее имя и внешность указывали на происхождение из Ганы, равно как и телосложение, и высокие скулы. Она была объективно очень красива.
– Хорошо, Тима, – сказал Уолтер. – У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, кто мог желать Виктору смерти?
Тима покачала головой, и ее волосы выскользнули из-за уха.
– Нет. Наш отдел занимается уголовными делами, и мы защищаем обвиняемых в преступлениях, но обычно мы побеждаем.
– Как насчет семей жертв? – вмешалась Лорел.
Тима кивнула.
– В последние пару месяцев мы получали несколько угроз. Я составлю для вас список и сразу же вышлю. – Ее глаза наполнились слезами. – Виктор был хорошим человеком.
Она подняла одну руку:
– Вы можете мне не верить – он ведь защищал преступников, но в свободное время Виктор помогал людям. Он всех нас вдохновлял.
Уолтер мягко улыбнулся.
– Мы слышали, у него был роман.
Тима вздрогнула и нахмурила брови.
– Понятия не имею, о чем вы.
– День святого Валентина имел какое-то значение для него или для тех дел, что вы вели? – спросил Уолтер. Они решили пока не обнародовать деталь с конфетами, которые затолкали Виктору в глотку.
– Нет. Простите. Это было месяц назад. Почему вы спрашиваете?
– Извините, что заставила ждать. – В переговорную вошла женщина с густыми темными волосами, распущенными по плечам. – Я Мелисса Каттинг.
Лорел поднялась со стула.
– Я специальный агент Лорел Сноу, а это агент Смаджен.
Уолтер тоже встал.
Ни Лорел, ни мисс Каттинг не протянули друг другу руки, поэтому рукопожатия не последовало. Лорел это вполне устроило.
– Прошу, садитесь. – Мисс Каттинг выдвинула себе стул. На ней был черный костюм с юбкой, на добрую ладонь не доходившей до колен, и блузка персикового цвета с низким вырезом, открывавшим ложбинку на груди. Она была стройная, в отличной физической форме. Из украшений на ней сверкало изумрудное ожерелье и такие же серьги; на безымянном пальце левой руки она носила простое золотое обручальное кольцо и гигантский перстень с изумрудом и бриллиантами на безымянном пальце правой.
– Могу я предложить вам что-нибудь помимо кофе и воды? – спросила она.
Лорел снова села, Уолтер тоже.
– Нет, спасибо.
– Мы сочувствуем вашей утрате, мисс Каттинг, – сказал Уолтер негромко.
– Спасибо, – ответила она. – Можете называть меня Мелисса. Нет нужды в формальностях, когда речь идет о жестоком убийстве, не так ли?
Уолтер выпрямился; Лорел тем временем пыталась прочитать выражение лица этой женщины. Помимо скорби в нем было еще нечто, чего она не смогла разобрать. Наверное, пора опять начать тренироваться на компьютерной программе, обучающей считывать мимику.
– Мы надеялись сегодня переговорить и с Фредериком Маршаллом.
– Он в долгосрочном отпуске, – сказала Мелисса, взмахнув рукой. – Около месяца назад они с женой разошлись, и он сильно переживал. Поэтому уехал на Аляску, в глушь. У него там охотничий домик, но связи с ним нет. Я прослежу, чтобы Фредерик позвонил вам, когда вернется.
Уолтер отхлебнул кофе.
– А почему он разошелся с женой?
– Вот уж чего не знаю, того не знаю, – ответила Мелисса.
Лорел не понравился тон ее заявления. Пора было немного сбить с нее спесь.