Время наточить ножи, Кенджи-сан! 5 (СИ)

Я включил видео новости.
Кадр с серым фасадом полицейского управления Токио, где ветер треплет флаги. Кобаяши стоит в центре, окружённый роем микрофонов, его морщинистое лицо напряжено, но в глазах горит самодовольная искра. Тёмный костюм слегка помят, галстук сдвинут, будто он только что вырвался из допросной. Репортёр, молодая женщина в строгом жакете, держит микрофон с логотипом «Нихон Кейдзай» и задаёт вопрос, её голос режет холодный воздух.
  
— Детектив Кобаяши, есть ли прогресс в расследовании убийства замминистра Сато?
Кобаяши хмыкает, его губы кривятся в намёке на улыбку, он поправляет галстук, будто наслаждаясь вниманием.
— Прогресс? О, он есть. И немалый. Мы на пороге того, чтобы назвать убийцу. У нас есть улики — крепкие, как сталь. Имя этого человека… — он делает паузу, его взгляд скользит по камерам, словно он уже видит заголовки, — скажем так, оно шокирует многих в этом городе.
— Вы намекаете на владельца «Спрута», Кенджи Мураками?
— Я не называю имён. Пока. Но я скажу вам вот что: это не ошибка повара, не случайность. Это спланированное преступление, и мы знаем, где копать. Те, кто прячется за своими империями, думая, что их не достать, скоро поймут, как они ошибались.
— Когда ждать ареста?
— Скоро. Очень скоро.
Кадр сменяется студией, где ведущий в строгом костюме сидит за стеклянным столом, графики акций мелькают на экране позади. Его голос ровный, но с ноткой тревоги.
— Слова детектива Кобаяши уже отразились на рынке. Акции компаний, связанных с ресторанной сетью «Спрут», упали на 1,2% только за это утро, в то время как конкуренты, такие как «Серебряный Журавль» Хидеки Танабэ, зафиксировали рост на 2,8%. Аналитики предсказывают дальнейший отток клиентов из заведений, подающих фугу, если расследование затянется. Скандал угрожает не только «Спруту», но и всей индустрии высокой кухни, где доверие — главный капитал.
Я сжал телефон так, что пальцы побелели. Кобаяши. Этот продажный ублюдок не просто давил на Акико — он уже раздавал интервью, намекая на меня, не называя имён. «Неожиданность». Я почти слышал его самодовольную ухмылку, видел пачки денег от Танабэ в его ящике стола. Он лепил из меня виновного, и пресса жрала это, как акулы.
Мой взгляд упал на Волка, который бросил на меня короткий взгляд через зеркало.
— Новости? — спросил он, его голос был низким, но в нём чувствовалась злость.
— Кобаяши, — ответил я, мой голос был хриплым. — Уже даёт интервью. Говорит, что убийца почти найден, и это «удивит всех». Сволочь намекает на меня.
Волк хмыкнул, его кулаки сжали руль сильнее.
— Пусть болтает, — сказал он. — Мы найдём настоящего убийцу.
Я кивнул, но внутри всё кипело.
Я вышел из машины в двух шагах от кафе «Сакура» на Гиндзе, чувствуя, как напряжение сжимает плечи. Токио гудел вокруг — звон трамваев, смех прохожих, блеск витрин, но всё это было как фон, далёкий и неважный. Мой взгляд был прикован к стеклянным дверям кафе, где ждала Кейта Исикава со своими угрозами и «доказательствами», которые могли утопить «Спрут». Я поправил пиджак, бросив Волку короткий кивок.
Внутри «Сакура» пахло свежесваренным кофе и сандалом. Интерьер был минималистичным: тёмное дерево, мягкий свет фонарей, столики, расставленные так, чтобы дать каждому уединение.
Я сразу заметил её — Кейта Исикава сидела у окна, в углу, где свет падал на её лицо, подчёркивая острые скулы. Её тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, но несколько прядей падали на плечи, создавая иллюзию расслабленности. Чёрный жакет, белая рубашка, тонкая цепочка на шее — она выглядела как деловая женщина, но её глаза, тёмные и цепкие, выдавали хищника. Впрочем, хищника ли?
На столе перед ней лежала тонкая папка, а её губы изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке, когда она заметила меня.
— Господин Мураками, — сказала она, её голос был гладким, с лёгкой хрипотцой, как у певицы ночного клуба. — Присаживайтесь. Пунктуальны, как всегда.
Я молча подошёл к столику, не реагируя на её тон. Она кивнула на стул напротив, её улыбка стала шире.
— Может, закажем что-нибудь? — предложила она, её глаза блеснули. — Фугу, например? Говорят, в «Сакуре» она неплохая. Не боитесь?
Я не дрогнул, даже не моргнул. Её провокация была дешёвой, и я не собирался тратить на неё нервы. Я сел, мой взгляд впился в неё, холодный и твёрдый.
— Что ты хочешь, Исикава? — спросил я, мой голос был низким, без намёка на слабость. — Хватит игр. Показывай, что у тебя есть.
Она усмехнулась, её пальцы небрежно коснулись папки на столе. Она открыла её, вытащила несколько листов и подвинула их ко мне, будто даря подарок.
— Вот, — сказала она, её тон стал деловым, но с ядовитым оттенком. — Медицинские записи Хироси Накамуры. Вашего повара. Согласно этим документам, его приступы вызваны не стрессом, а наркотиками. Следы амфетамина в крови, регулярное употребление. И знаете, кто, по слухам, подсаживал его? Ваш «Спрут». Неплохая история для первой полосы, правда?
Что за чушь⁈
Я взял листы, мои глаза пробежали по строчкам. Графики, таблицы, подписи врачей — на первый взгляд, всё выглядело убедительно. Но я не был первым встречным. В прошлом я был хирургом, и годы в операционной научили меня видеть ложь в медицинских бумагах так же ясно, как скальпель режет плоть.
Я сразу же заметил несостыковки. Шрифт в подписях врачей был слишком однородным, как будто напечатан на одном принтере, а не подписан от руки разными людьми. Даты обследований — все за один день, что невозможно для такой серии тестов. И самое главное — показатели амфетамина в крови были указаны в фиксированных значениях, без естественных колебаний, которые всегда есть в реальных анализах. Это была подделка, сделанная наспех, для тех, кто не знает, куда смотреть.
Я поднял взгляд на Исикаву, мои губы сжались в тонкую линию.
— Это подделка, — сказал я, мой голос был холодным, как сталь. — Ты думала, я не замечу?
Её улыбка не дрогнула, но я увидел, как её глаза на миг сузились. Она откинулась на спинку стула, скрестив руки, и я ждал её ответа, чувствуя, как воздух между нами сгущается, как перед бурей.
— Подделка? — переспросила она, её голос был гладким, с лёгкой насмешкой. — Не буду спорить, Мураками. Может, они и не настоящие. Но какая разница? — Она наклонилась ближе, её улыбка стала шире. — Я опубликую это, и заголовки разлетятся быстрее, чем вы успеете моргнуть. «Спрут» подсаживает своих поваров на наркотики, Хироси Накамура — наркоман, а вы — кукловод. Скандал сомнёт вашу репутацию в пыль. И пока вы будете доказывать, что это неправда, «Белый Тигр» закроется, а клиенты побегут к конкурентам. Слишком поздно будет, Мураками. Игра окончена.
Я почувствовал, как ярость закипает внутри, но заставил себя дышать ровно. Она была права — правда не имела значения, когда пресса и толпа уже выбрали жертву. Я видел, как это работает: слухи, заголовки, паника. «Спрут» не переживёт ещё одного удара после смерти Сато. Но я также видел её игру. Это не было случайностью. Её слова, её уверенность — всё указывало на одного человека.
— Ты работаешь на Танабэ, — сказал я, мой голос был низким, но твёрдым, как удар. — Это его стиль. Подставить меня, утопить «Спрут», чтобы «Серебряный Журавль» забрал всё. Он платит тебе, чтобы ты размахивала этими бумажками, да?
Исикава не ответила, но её глаза дрогнули — всего на миг, но этого хватило. Её улыбка осталась, но стала чуть напряжённее, и я знал, что попал в точку. Она откинулась на спинку стула, скрестив руки, будто давая мне время переварить её молчание.
  
— И что ты хочешь? — спросил я, мой взгляд не отрывался от неё. — Ты ведь не просто так позвала меня сюда. Могла сразу опубликовать это. Но позвонила мне.
Она наклонилась вперёд, её голос стал тише, но в нём звенела сталь.