Мы с тобой разные (СИ)

 Я не могу передать те эмоции, что испытал в тот момент, когда увидел его на следующий день в школе. Он вел себя со мной, как ни в чем не бывало, а мне было противно. Я себе был противен, поэтому я стал избегать парня. Но, судя по его упорству, с которым он продолжал меня преследовать, я понял, что здесь не все так чисто. Когда однажды я закрыл его в туалете, в отместку он приковал нас друг к другу наручниками. Рома собирался отомстить. Это было ясно, как день. Поэтому, когда он после своего выступления ушел за сцену, я зааплодировал ему, толкая сидящих рядом, а затем народ уже сам очнулся, начав выкрикивать совсем недвусмысленные предложения. Но мне было как-то наплевать. Рома ведь старался. Он заслужил свои овации...
 - Ты и я, в одной комнате, - Рома поворачивается ко мне, отложив свои вещи в сторону. - У меня может просто не хватить самообладания. Ты такой... – он делает шаг ко мне. – Соблазнительный... И красивый, - он совсем незаметно нависает надо мной, заставляя отклониться. – Я так долго сдерживал себя, что уже нет сил, - он говорит едва слышно и неотрывно глядит мне в глаза. 
  Мышцы рук напрягаются сами собой, готовые оттолкнуть парня, но я неожиданно передумываю. Может, если я поддамся ему, то он перестанет рядом со мной быть таким отвратительным и станет таким же, как и со всеми? Да и потом, всем известно один раз не... 
  - Хорошо, - отвечаю я. В глазах Ромы появляется паника, он начинает отступать назад, но я не даю ему это сделать, четко решив для себя, чем закончится сегодняшний вечер. 
  Но в тот момент, когда я увидел его испуганного лежащего подо мной, понял, что просто не в состоянии это сделать. Нет, не потому что мне жалко парня, а потому что я просто не в состоянии... 
   
  - Поцелуй меня, - в голосе Ромы слышится такая мольба, что на раздумья у меня уходит всего секунда.  
  И я совсем не представлял, что у меня так сорвет крышу, прям как тогда в туалете, когда он признался мне в любви. Мозги, кажется, отключились, тело начало жить своей собственной жизнью. Лишь на мгновенье в голове проявился просвет, когда Рома попытался оттолкнуть меня от себя, но он исчез сразу же, когда парень поцеловал меня. И я могу с уверенностью заявить, что я сумасшедший, а еще - гомик, потому что нормальный парень вряд ли бы возбудился... 
 Я запутывался. С каждым днем все сильней и сильней. Я продолжал играть роль недовольного парня, когда Рома лез ко мне, хотя на самом деле мне уже было все равно.
 А в тот день, когда я без раздумий ударил Игоря из-за Ромы, несмотря на то, что с детства считал его старшим братом, я понял – что-то со мной не так. Конкретно не так... Особенно, когда я взял Рому за руку, а сердце вдруг забилось в ускоренном ритме и захотелось сжать ладонь парня в своей как можно крепче... И не отпускать...
 - Мам, пап, а как бы вы отреагировали, если бы я сказал, что я гей? – спросил я у родителей сидя на кухне за обеденным столом и ковыряясь в своей тарелке. Мама выронила из рук кастрюлю с супом, и та с грохотом рухнула на пол. Папа ножиком порезал себе пальцы, хотя до этого успешно резал хлеб. Мда... теперь понятно, как они отреагировали бы...
 - Я всегда знала, что когда-нибудь он задаст нам этот вопрос! – вскидывая руки, воскликнула мама. Я выронил ложку. Она с бульком приземлилась в тарелке.
 - Что? – не понял я.
 - Ой, нет! Ты не подумай, что мы знаем, что ты гей, то есть, мы не знаем, что ты гей, - тараторила мама, а мои глаза открывались все шире и шире. Ничего себе... - Я имею в виду, что мы знали, что когда-нибудь ты спросишь у нас, гей ты или нет...
  
 - Лариска, не суетись, а то совсем запутала сына! – прервал маму папа. – Мама, хотела сказать, что как родители мы были готовы, что когда-нибудь нам придется отвечать на этот вопрос.
 Мама согласно закивала и наклонилась за кастрюлей.
 - И что вы ответите? – я внимательно смотрел на отца. Он сполоснул нож и вытер его полотенцем.
 - Вначале скажи, с чего вдруг ты у нас спросил такое? Это просто любопытство или что-то другое?
 - Второе, - напрягшись, ответил я.
 - Пашуль, тебе нравится мальчик? – прекращая вытирать пол, задала вопрос мама. Вместо ответа я кивнул. Родители переглянулись. – А ты... в этом уверен?
 - Если вам это...
 - Нет-нет-нет! Подожди! – мама выставила вперед руку, заставляя меня замолчать. – Просто если ты с этим мальчиком не общаешься, то это одно дело, а если общаешься, то другое.
 - И в чем разница? – нахмурился я. Ответил мне папа.
 - Понимаешь, сын, ты так называемый «хамелеон».
 - Кто?
 - Человек-хамелеон, - пояснил папа. – Это такие люди, которые с легкостью подстраиваются под окружающих людей. Если ты вдруг окажешься среди готов, то уже через десять минут будешь обсуждать, какое кладбище самое лучшее и где по дешевке можно купить классную черную одежду и добыть различные цепи, черепа и прочее... Окажешься среди ученых и в миг начнешь кидаться непонятными терминами, смысл которых сам можешь не знать, и придумывать какие-нибудь научные вещи. Среди кошатников ты за пять минут перечислишь тысячу причин, почему кошки лучше собак, а среди собачников - наоборот. Вот, например, твой друг Денис. Рядом с ним ты совсем другой. Ты более агрессивный, самостоятельный и... чужой, - папа взглянул на маму, словно искал в ней поддержки. Она согласно кивнула и добавила:
 - В том смысле, что, кажется, вокруг тебя колючая проволока, на которой висит табличка «Не подходи! Убьет!».
 - Да. Только ты не подумай, что мы имеем что-нибудь против твоего друга. Ты сам вправе решать, с кем общаться. Просто исходя из всего этого, если тот мальчик, который тебе нравится, гей, и ты с ним общаешься, то мы не уверены, что твои чувства настоящие. Ты мог придумать это, чтобы... скажем так, не отбиваться от коллектива.
 Я задумался над словами родителей.
 - А если... Если он мне действительно нравится?
 - Пашуль, мы живем в такой стране, где одна треть населения не знает такого слово, как «толерантность», а другая треть не может его правильно написать, так что если ты готов ко всем препятствиям, что могут возникнуть у тебя на пути и к их последствиям, то мы обязательно тебя поддержим, - мама подошла ко мне и, улыбнувшись, положила руку на плечо. Я глубоко вздохнул.
 - Можно еще вопрос?
 - Конечно, - кивнул папа.
 - Если я «хамелеон», тогда получается, когда я один или рядом с вами, то я становлюсь таким, какой есть на самом деле? Так?
 - Да.
 - Ммм... ясно...