Топить в огне бушующем печали. Том 2

– Получилось? – осторожно поинтересовался слепец.
– Мы уже должны были войти, – стоило женщине договорить, как морское дно дрогнуло, а следом из ниоткуда возник гигантский тотемный знак и опустился вниз, открывая темный зловещий проход.
– Глядите-ка! – в радостном волнении воскликнул Змеекожий. – Путь в гробницу!
Все, кроме сохранявшего невозмутимость Янь Цюшаня, тут же в возбуждении повскакивали с мест. Как-никак перед ними была трехтысячелетняя гробница с запечатанным в ней таинственным жэньмо. А вдруг внутри сохранились какие-то секреты клана гаошань? Но даже если и нет – сама возможность узнать побольше об этих сложнейших построениях – большая удача. Хоть они ни за что на свете не рискнули бы ничего в ней трогать, но полюбоваться-то можно…
  
Глаза пассажиров горели от нетерпения. Лодка изменила направление и вошла в проход, ведущий к гробнице. Только тогда по-прежнему сидевший на краю борта Янь Цюшань вдруг поднялся. Змеекожий, с лица которого еще не сошла радостная улыбка, оглянулся на него и вдруг услышал, как со дна морского донесся какой-то лязг, словно, рассекая лазурные волны, обнажилось гигантское лезвие.
И следом прямо на головы людей обрушились тени сверкающих мечей.
Деревянная женщина тут же присела, а Змеекожий кувыркнулся через борт и очутился в воде, выскользнув из-под защиты пузыря – жемчужный блеск с его тела мгновенно исчез. Давление на морской глубине чуть не превратило нахлебавшегося воды Змеекожего в прессованного вьюна.
Тень меча мелькнула над его головой и устремилась прямо на Янь Цюшаня.
– Берегись!
– Господин Нянь!
Янь Цюшань не шелохнулся. В следующий миг сверкающий клинок пронесся совсем рядом с ним и с лязгом ударился о борт лодки – однако на обшивке не осталось ни царапины. Мечи оказались невероятно правдоподобной иллюзией.
Построенная в форме полумесяца, безмолвная гробница напоминала усмешку.
– Я чуть… чуть не помер от страха, это что за хрень?! – Змеекожий, задыхаясь и откашливаясь, забрался обратно в лодку. Он сплюнул слюну, вконец запыхавшись, опустился на колени и начал осматривать себя, проверяя, цел ли. – Господин Нянь, ну ты и крут!
Слепец склонился над бортом, ощупал невредимую обшивку и с восхищением заметил:
– Господин Нянь, вы недаром в свое время входили в элиту «Фэншэнь». Как вы поняли, что это иллюзия?
Янь Цюшань собрался было ответить, как вдруг заметил маленькую рыбку, проплывшую прямо перед его лицом. Та с любопытством следила за ним, а в ее глазках, словно отблеск разума, поблескивало неясное свечение. Он сам не знал почему, но как только встретился взглядом с рыбкой – рефлекторно напрягся, крепко сжав рукоять кинжала за поясом, словно встретился лицом к лицу с врагом. Пару мгновений они смотрели друг на друга, но рыбка как будто совершенно не чувствовала опасности – она безо всякой цели несколько раз проплыла вокруг него, а потом беззаботно открыла рот и начала грызть водоросли.
Янь Цюшань отпустил кинжал и подумал, что он и впрямь в последнее время чересчур подозрителен – везде враги мерещатся. Всего-то рыбка – а уже перепугался до смерти.
– Я почувствовал, я все ж таки принадлежу к линии металлов, – отговорился он. Ему совсем не хотелось ничего объяснять попутчикам. Затем он оглянулся и посмотрел туда, откуда они приплыли. – Внутрь, – ровно скомандовал он.
Бамбуковая флейта в руках сидевшего на берегу Шэн Линъюаня уже обрела форму. Он выдул из нее стружки, протер дочиста рукавом и взял на пробу несколько нот.
– Добро пожаловать, господа! Не взыщите за прохладный прием!
Был ясный, погожий день, но вдруг спокойное Южное море ни с того ни с сего взволновалось, поднялись огромные валы, едва заметная черная дымка появилась над водой и устремилась прямо в небо. Пенящиеся волны обрушились на берег и отхлынули, оставив после груду трепещущих рыбок и креветок. Со дна смутно донесся гул – никак в глубине нарождалось цунами!..
Тем временем автоколонна «Фэншэнь» мчалась к побережью. Еще издали они увидели, что на Южном море происходит что-то неладное. У Гу Юэси волосы встали дыбом:
– О Небо… Командир Янь… Что они натворили?
– Директор Сюань, – Ван Цзэ стиснул его плечо, – он что, опустился на самое дно?
– Э-э-э… Ты о чем? – не понял Сюань Цзи.
– Ай, да что ты за человек такой недогадливый?! – возопил Ван Цзэ. – Закрой глаза и прочувствуй как следует! Разве не твой дух меча сейчас под водой безобразничает – ветер поднял, волны?..
Ничего прочувствовать Сюань Цзи не мог. Чем ближе они подъезжали к побережью, тем сильнее окутывал его тот, уловимый лишь для него одного, дворцовый аромат – теперь он казался вездесущим и настолько густым, что отдавал горечью. И в то же время нечто в его душе словно пробуждалось ото сна, и он инстинктивно страшился его – руки у Сюань Цзи задрожали так, что он не мог с ними справиться.
– Если они на морском дне, то как нам их достать? Слушай, директор… – начал Ван Цзэ, но, случайно обернувшись, увидел, что тот побледнел чуть ли не до прозрачности и покрылся испариной. Глаза, в которых читалась страшная усталость, накопившаяся за последние несколько дней, казались пугающе яркими, а между бровями начал проступать родовой тотем.
– Директор Сюань, ты в порядке? – позвал Ван Цзэ. – Может, тебе отдохнуть чуток? Ты, похоже перетрудился. Не загоняй себя, так и до выгорания недалеко…
У Сюань Цзи вдруг зазвенело в ушах. И гул двигателя, и отдаленный шум морских волн, и голос Ван Цзэ внезапно исчезли. Его тело явно по-прежнему ехало в машине, а вот сознание как будто забрело за какой-то магический барьер, на короткое время потеряв связь с реальностью.
Он слышал пронзительный детский плач. Но то было не обычное нытье капризного шалопая. Ребенок рыдал навзрыд, казалось, его сердце вот-вот разорвется от горя. Сюань Цзи, задыхаясь, с изумлением обнаружил, что, как и во сне о дворце Дулин, он как будто парит в воздухе, привязанный к чужому телу. День был в разгаре, он явно не спал, так как же мог провалиться в царство сновидений?
Плакал «он сам». Сюань Цзи понятия не имел, как так вышло, но на этот раз он «был» совсем еще маленьким ребенком, который даже говорить-то толком не умеет. Отчего-то Сюань Цзи не чувствовал тела – он мог только видеть, но перед глазами стояла кромешная тьма.
Ребенка как будто заперли в раскаленной печи, потому что все тело Сюань Цзи начало жечь.
«Не плачь, – раздался у него в ушах еще один слабый детский голосок – судя по всему, этот ребенок был чуть постарше. – Не надо… не надо плакать. Будешь плакать – устанешь, силы иссякнут, и тогда они… они поглотят тебя… А-а-а…»
Болезненный стон исказил голос ребенка, и он с усилием замолк. Сюань Цзи услышал, как на миг дыхание его прервал всхлип, но ребенок тут же подавил рыдания. Такой малыш – а уже знал, что если замедлить дыхание, то можно облегчить боль. Он переносил страдания с пугающим хладнокровием – не иначе уже привык к ним.
Сюань Цзи вдруг почувствовал – безо всяких на то оснований, он просто это знал, – что дети делили между собой одну и ту же муку.
Да что тут происходит? Жестокое обращение с детьми средь бела дня? С каких пор закон о защите несовершеннолетних перестал работать?
– Малыш, ты где? – попробовал позвать Сюань Цзи. – Кто ты? Какое у тебя сейчас время?..
Но здесь, как и во сне о дворце Дулин, Сюань Цзи был сторонним наблюдателем – дети его не услышали.
Говоривший недавно ребенок слабо захныкал: «Как больно…»
Сюань Цзи редко имел дело с детьми и совершенно их не любил. Он обеими руками поддерживал запрет на вход с детьми в ресторанах и кинотеатрах, но плач этого ребенка терзал его сердце… До такой степени, что он не сразу сообразил: ребенок говорил не на путунхуа.
  
Ребенок снова заговорил, с усилием стараясь выровнять дрожащий голос и притвориться, что он спокоен: «Потерпи немного, все будет хорошо. Давай братик Линъюань расскажет тебе пару интересных историй».