Топить в огне бушующем печали. Том 2

– Быстрей! – громко крикнул голос.
В царившей неразберихе Сюань Цзи сам не знал, что именно произносит, – очевидно, ту самую непонятную вереницу фраз, но губы и язык как будто обладали собственной мышечной памятью, и он слово в слово воспроизвел всю последовательность странных заклинаний, словно проделывал это сотни раз. Печать вспыхнула ярким пламенем, и края разрыва снова соединились. Как только печать восстановилась, невыносимая головная боль Сюань Цзи тут же прошла. Он инстинктивно еще несколько раз пробормотал заклинания.
  
Яростный стук прекратился. На печати остался потрепанный след от ее восстановления. Прошло совсем немного времени, а вся спина Сюань Цзи взмокла от холодного пота, он еле стоял на ватных ногах. Теперь в темноте из-за железных ворот доносилось лишь усталое прерывистое дыхание.
Сюань Цзи довольно долго медлил, но потом наконец осторожно спросил:
– Так что происходит?
По ту сторону ворот наступила тишина. Спустя целую вечность слабый мужской голос ответил:
– Возвращайся в мир людей.
Сюань Цзи был потрясен – он меньше всего ждал услышать чистейший путунхуа, и теперь, когда неизвестный перешел на современную речь, чем больше Сюань Цзи слушал его, тем более знакомым казался голос. Не дожидаясь, пока Сюань Цзи опомнится, мужской голос горько усмехнулся:
– Вернешься – поешь как следует.
Да он издевается!
Взбешенный Сюань Цзи уж было собрался прибегнуть к тому, что у него получалось лучше всего – то есть обложить незнакомца отборной бранью, – но тут его вдруг как громом поразило.
Человек всегда слышит свой голос иначе, чем все остальные. И лишь когда Сюань Цзи услышал последнюю, так возмутившую его фразу «Вернешься – поешь как следует», до него дошло, почему мужской голос показался ему хорошо знакомым – из-за железных ворот до него доносился его собственный голос!
От изумления он как будто оступился – и проснулся в самолете.
Пару секунд он пребывал в оцепенении, а потом схватил карманный блокнот и, пока воспоминания о сне не развеялись, стремительно нарисовал печать с ярлыка на воротах. Затем он открыл «Записки о тысяче демонов» и посмотрел на рисунок.
В этот раз справочник не замедлил с ответом. Подпись под знакомым изображением гласила: «Печать Нирваны».
«Название многообещающее», – подумал Сюань Цзи в ожидании подробного комментария.
Ожидание затянулось. Подробного комментария в «Записках о тысяче демонов» так и не появилось.
Эта потрепанная книженция все-таки снова подкачала – как всегда. Делать нечего, Сюань Цзи привычно вздохнул и собрался было закрыть справочник, как вдруг глаза его широко распахнулись: впервые на страницах «Записок о тысяче демонов» возникли слова, не имеющие никакого отношения к пояснениям.
На чистом листе показался текст: «Ежели узришь печать Нирваны, знай – Камень Нирваны разбит. Берегись – близится твой смертный час».
Сюань Цзи глазам своим не верил. Хотя слова звучали туманно – нирвана то, нирвана се, – общий их смысл Сюань Цзи уловил: то было проклятие, направленное на него!
Будто опасаясь трепки, «Записки о тысяче демонов» тут же исчезли из его поля зрения. Как Сюань Цзи ни пытался открыть их снова, книженция прикинулась мертвой и не откликалась.
Сюань Цзи тут же проверил свой пульс – ровный, напряжение удовлетворительно, никакого недомогания или симптомов смертельных болезней. В недоумении он лег обратно и скоро понял, что у него, не иначе как по чисто психологическим причинам, разболелась голова и пропал сон.
За всю свою жизнь Сюань Цзи никогда не сталкивался с двумя вещами: отсутствием аппетита и бессонницей. Поворочавшись с боку на бок, он так и не задремал, так что в конце концов откинул одеяло и сел, собираясь налить себе стакан молока.
И тут он случайно увидел впереди свечение экрана: кто-то работал за компьютером.
Хм, в такой поздний час? Кому еще не спится?
Вторым человеком, страдающим среди ночи от бессонницы, оказалась Гу Юэси. Открыв ноутбук, она снова и снова внимательно пересматривала несколько записей с системы видеонаблюдения. Глаза под нависшими веками покраснели, она выглядела совсем подавленной, словно отработала сверхурочную смену в похоронном бюро.
Шум двигателей заглушал и без того тихую поступь Сюань Цзи, так что Гу Юэси его не заметила.
Из-за тех «случайностей» в Дунчуане Сюань Цзи теперь сомневался в элите «Фэншэнь». Он стоял в темноте позади Гу Юэси и незаметно наблюдал за ее действиями. Оказалось, что Гу Юэси просматривает записи с камер Дунчуаньского рынка и окрестностей – как раз примерно во время обыска в подземном логове.
– Мы что-то упустили?
Голос Сюань Цзи прозвучал внезапно, Гу Юэси вздрогнула и чуть не уронила мышку.
– Директор Сюань… – Она поспешно захлопнула ноутбук. – Нет-нет, я просто на всякий случай… Еще раз пересматриваю записи с окрестностей черного рынка, чтобы повысить качество работы… Директор Сюань, а вы почему так рано встали?
– Кто знает, возможно, старею, – отшутился Сюань Цзи. Лицо его ровным счетом ничего не выражало. Он зевнул, как ни в чем не бывало обменялся с Гу Юэси парой ничего не значащих фраз и направился к барной стойке.
«Командир второго подразделения врет как дышит», – думал Сюань Цзи, наливая молоко в стакан.
Она просматривала записи не с «окрестностей», а с одного вполне конкретного места. Сюань Цзи успел заметить в кадре название улицы. Он прекрасно ориентировался на местности, сопоставил те места, где побывал, с картой и прикинул, откуда велась съемка. Записи были с разных ракурсов, но все они показывали трущобы в нескольких сотнях метров к юго-западу от рынка.
Гу Юэси целенаправленно что-то искала – неужели во время зачистки черного рынка она что-то увидела с неба?
 
007
 
За получение информации от других ведомств, например, полиции, в Бюро теоретически отвечал Отдел ликвидации последствий. Так что Сюань Цзи мог прямо с рабочего аккаунта просмотреть записи Небесной сети [24]. Сон к нему все равно не шел, так что, подключившись к бортовому вай-фаю, он начал изучать записи с камер видеонаблюдения в окрестностях Дунчуаньского продуктового рынка за время, примерно совпадающее со временем их рейда в подземелье. Но – может, просто из-за того, что это был не его профиль, – у Сюань Цзи только в глазах зарябило – он ничего не мог высмотреть в хаосе записей и убедился только в одном: народу на Дунчуаньском рынке и правда видимо-невидимо.
Вдруг в какой-то момент его сердце оборвалось – точь-в-точь как в момент, когда он «оступился» при пробуждении, – а потом резко заколотилось.
Доверившись интуиции, Сюань Цзи внимательнее пересмотрел несколько последних записей, которым поначалу не придал значения, и отыскал короткий фрагмент, вызывавший у него такую странную реакцию.
Что же там не так?
Он невольно выпрямился и сощурился, всматриваясь в каждый уголок улицы, запечатленной на видео.
Торговля цзяньбинами [25] – идет бойко… Неподалеку столкнулись велосипеды, их владельцы начали перепалку… ого, до драки дошло… Но вряд ли дело в этом – не настолько он неврастеник, чтобы встревожиться из-за случайной уличной потасовки.
Сюань Цзи раз за разом пересматривал запись продолжительностью меньше минуты, но так и не заметил ничего странного. Он взглянул на расположение камеры – установлена, должно быть, у юго-западных ворот рынка. Именно это место только что проверяла Гу Юэси… Совпадение?
  
Он отобрал записи с камер видеонаблюдения от юго-западных ворот до трущоб, и вскоре его загадочное шестое чувство начало откликаться и на другие видео.
Тогда Сюань Цзи окончательно отбросил жалкие попытки продвинуться по пути технического прогресса и ступил на тропу «метафизического вдохновения». Положившись на интуицию, он выбрал все записи, показавшиеся ему «странными», расположил их в хронологической последовательности и сопоставил с картой: оказалось, что выбранные точки складывались в маршрут… а судя по временным интервалам, с такой скоростью вполне мог передвигаться быстро идущий человек.