Кодекс Оборотня (СИ)
Я выдохнул три слова власти над землей в поднесенную к губам флейту. От земли полетели золотистые искры, добавляя мощи в защиту стены, на которую напирали мертвые.
Брайан продолжал выжигать огнем мертвецов, войдя в раж. Лопались в пламени черепа, разлетались горящими щепками ребра, кости рук и ног поленьями опадали на землю, превращались в угли. И среди этого дикого зеленого пожара стоял Салливан. Застыв черной мрачной фигурой, он ждал, пока все кончится.
— Жги, Брайан, жги! — прошептал отрывисто Ардан, как завороженный, следивший за битвой.
И, не выдержав, заразившись боевым азартом, заскочил к нам на стол. Под его пальцами засияли ослепительно-белые руны, которые сорвались раскаленным добела пламенем. Изумрудные и белые языки огня переплетались, крушили мертвую армию.
Через миг оставшиеся четверо парней были с нами. Кобальтовый огонь Игана, желтый — Олила, рыжий — Каса, пурпурный — Нолана, за десять секунд испепелили последних мертвецов.
— Вот теперь все, мистер Салливан, — произнес я, соскочив со стола и пройдя мимо некроманта по жаркому еще пеплу.
— Руари…
— Я знаю, где ваш дом. Я к вам еще зайду. Я серьезно — вы можете здесь остаться на год. Если не будете звать Ее… Отсидеться в нашей «глуши», отдохнуть от своих дел.
Я подошел к менгиру. Золотые искры окутали «Павшего воина», изгоняя последнюю мертвенную тьму. Махнул парням, что можно уходить. Чуть задержался, глядя на некроманта. Тот задумчиво курил, наблюдая за мной, потом едва заметно кивнул.
— Добро пожаловать в Клонмел, мистер Салливан.
Вечерний город окутывал туман. На набережной все уже тонуло в белесой мгле. Я прошел по мосту к расположенному на другом берегу бару «Олд Бридж». Шумела невидимая в тумане река Шур. Тревожней и громче, чем обычно, но я не обратил на это внимания, занятый другими мыслями. Дальше темнели холмы начинавшихся Комергаских гор, помигивая редкими огоньками. Я толкнул выкрашенную в зеленый дверь бара. У Сида сегодня было битком, но я все же нашел свободное место за стойкой. И почти тут же мне на плечо легла рука. Я вздрогнул.
— Что ты здесь делаешь, Руари? — спросил отец, опустившись на соседний стул и сверля меня взглядом.
— Привет, Ри, — Сид привычно бухнул передо мной стакан с «Джеймсоном» и направился к другим клиентам.
— Да ты тут завсегдатай, я погляжу.
— Па…
Отец схватил меня за ворот рубашки.
— Кто-то утверждал, что он ходит в школу и готовится к университету? А ты по пабам шляешься? И не просто по пабам. Знаешь, что говорят об этом месте?
— Эй, друг! — послышался жесткий голос Сида. — У меня тут под стойкой заряженное ружье. Убери от парня руки. А следом убирайся сам подобру-поздорову.
— Это мой отец, Сид. Так что не стоит его злить, — заметил я, бросив многозначительный взгляд на хозяина паба. — Познакомься, это Мак Конмэл.
— Киар Брок, у которого кроме волшебного прозвища есть куда более подходящее? Вас ведь также называют Угрем? — отец смерил бармена взглядом. — Ну и компанию ты себе завел, Руари.
На лице Сида обозначилось недоумение. Я наступил отцу на ногу.
— У па очень плохо с юмором, Сид, не обращай внимания. Странно, что он тебе еще не сказал шуточку про то, что ты наливаешь несовершеннолетнему.
Я опрокинул стакан и, облизнув губы, показал глазами на дверь.
Мы вышли на улицу. После жаркого паба здесь показалось промозгло. Я сунул руки в карманы, поднял плечи, поежившись. Посмотрел на отца.
— Ты сам-то что здесь делаешь? — спросил я, нарушив молчание.
— Увидел тебя. Думал, показалось. Так я жду объяснений, Руари.
Я развел руками, снова сунул их в карманы.
— Что ты хочешь услышать?
— Так ты знаешь, что говорят об этом типе?
— Да я лучше всех остальных знаю, что он из себя представляет, па.
— И так спокойно об этом говоришь? Всемогущая Луна! Ты что — на него работаешь⁈
— Можно и так сказать. Хотя, скорее, мы партнеры. Сид мне многим обязан.
— Руари! О чем ты только думаешь⁈
— А что⁈ — следом вспылил я. — Еще чуть-чуть, и мы будем жить хуже, чем пэйви[1]. Думаешь, нашей семье хватает пособия? Тех жалких грошей, что платит правительство? Если бы нам позволяли работать — другое дело. Но нет же — мы должны выживать каким-то чудом на их подачки! При том, что половина из этих денег уходит тебе на выпивку.
— Ты хочешь сказать⁈..
— Наша семья живет на то, что зарабатываю я!
— Лиадан знает?
— Разумеется. Но мама не задает дурацких вопросов и не читает мне нравоучений! — прорычал я. — Только ты замечаешь то, что не нужно.
— Все равно… Так нельзя…
— Все еще ждешь чуда? Но чем занимается Магическая Гильдия? Вы столько лет надеялись, что она что-то предпримет…
— Мы?
— Ваше поколение! И где ваша хваленая интеграция с людьми и толерантность? Миф!
— Я уже ничего не жду от Гильдии — разорвал с ними отношения много лет назад! И ты неправ! Интеграция — это был самый лучший вариант.
— Ага, рассказывай! Да вас просто подмяли под себя, стоило немного уступить! А все из-за того, что кому-то захотелось стать человеком. Жить так же в достатке и уюте, не зная проблем! Отказаться от магии, от прежнего уклада и обычаев. Кто-то из главных в Гильдии просто оказался трусливым, лживым, продажным бараном, за которым все остальные, как глупые овцы, прыгнули в пропасть.
Отец побагровел. А в следующий миг бросился на меня серой тенью. Я едва успел обернуться, как он уже вцепился зубами мне в загривок и трепал. С яростным рыком мы покатились по земле. Во все стороны полетели клочья шерсти.
Спустя час я сидел в Управлении магической полиции на Абби-стрит, в кабинете Фалви. С наклеенными на шее, спине и предплечьях пластырями. В одних сильно подранных брюках. Рядом на полу пестрой кучей лежали разодранные в пух и прах рубашка с пиджаком, присыпанные сверху окровавленными бинтами. Местный дежурный врач вышел, чтобы помыть после меня руки.
— Ну, Конмэлы, вы дошли, — заметил сержант. — Подписывай.
И протянул бумагу.
— Это что? — спросил я, и не подумав взять листок.
— Заявление о нападении твоего отца на тебя.
— Да вы шутите, сержант? Сэр?
— Если бы Киар Брок не вызвал полицию, Руари, тебе пришлось очень плохо. Еще повезло, что этот пройдоха успел разогнать всех своих клиентов, и никто не понял, что к чему. Сам-то он догадался, что дерутся вовсе не бродячие псы. Заявление о неразглашении он, конечно, подписал, но… Скользкий тип этот Угорь. Что вы делали около его «норы»?
— Мимо проходили.
— Подписывай, Руари. Не знаю, когда там у тебя совершеннолетие по вашим меркам, но мне кажется, оно наступило. Вы уже начинаете делить территорию.
Я фыркнул и, поднявшись, стал отдирать с шеи пластыри.
— Да бросьте, сержант. Думаете, у нас это первый раз? Меня па так воспитывает. Ерунда. Видите, уже ничего нет.
Фалви уставился на мою шею, на которой уже не осталось и следа от укусов.
— Черт… — Запротоколировать мои раны он не додумался. — Выметайся, Конмэл!
— Вместе с отцом.
— Не наглей!
— А что, у вас есть показания свидетелей, мистер Фалви? — невозмутимо поинтересовался я.
Фалви зло мотнул мне головой в сторону двери.
— И… у вас ниток не найдется?
— Нет!
Я вышел в коридор. Фалви громко хлопнул за мной дверью. Я поглядел на брюки. Пока еще не падали, но там и пуговица отсутствовала, и молния была сломана. Дверь кабинета вновь открылась. Фалви швырнул мне ремень и старую футболку на пару размеров больше.
— Ремень вернешь! — и вновь зло бухнул дверью.
Я стоял напротив участка, сунув руки в карманы и пытаясь согреться, дожидаясь отца. Он вышел через полчаса после меня, заглянул в глаза.
— Тебе смешно, Руари?
— Доброй ночи, па. В кафе заглянем? Есть хочется. Я угощаю.