Взята (ЛП)

          — Будь осторожна, - предупреждает он, наклоняясь близко к моему лицу, вдыхая мой запах, как будто он чувствует запах моего страха. Он подносит губы к моей щеке, и мгновение спустя я чувствую его подбородок вдоль раковины моего уха, - Будь очень осторожна, Девочка Уиллоу.
          Я вздрагиваю. Его слова подобны физическому воздействию, трехмерным и мощным.
          Он сжимает так сильно, что приподнимает меня на цыпочки, и я понимаю, что отпустила одеяло, которое соскользнуло, образовав лужу вокруг моих ног. Обеими руками обхватываю его толстое предплечье, вцепляюсь в него, оставляю следы на его коже, пытаясь оттащить парня от меня.
          — С тебя хватит?
          Искаженный звук вырывается из моего горла, и одна из моих рук падает на бок. Только тогда он отпускает меня. Я соскальзываю на пол, задыхаясь, моя шея болит. Он отступает назад.
          — Может быть, Люсинда права, - говорит он, и я удивляюсь, почему он называет свою мать по имени, но у меня нет времени думать об этом, - Я должен отвести тебя на пост. Выпорю тебя сейчас и покончу с этим. Ты этого хочешь? - я смотрю на него снизу вверх. Он серьезно?
          Да. Он серьезен. И он бы сделал это. Я имею в виду, что вся эта ситуация архаична. Как будто мы вернулись во времени на сто лет назад. Тысячу.
          — Это так, Девочка Уиллоу?
          — Не называй меня так.
          — Тебе не нравится милая. Тебе не нравится Девочка Уиллоу. Скажи мне, тебе нужно, чтобы я тебя выпорол? - спрашивает он, подталкивая мое бедро носком ботинка.
          Я качаю головой, обнимаю колени и смотрю прямо перед собой. Куда угодно, только не в его насмешливые глаза.
          — Вставай.
          Я снова качаю головой. Я вижу мурашки, которые поднялись у меня на руках, заставляя волосы встать дыбом.
          — Вставай, Хелена. Не заставляй меня самому это сделать.
          Я хватаюсь за упавшее одеяло, но он наступает на него. Когда я поднимаю на него взгляд, его темные глаза прищурены и напряжены.
          — Никакого одеяла. Я хочу тебя видеть.
          Разве он уже не видел достаточно? Я хочу спросить его, но не делаю этого. Я не могу давить на него слишком сильно.
          — Я устал повторяться с тобой,  - говорит он.
          Я медленно поднимаюсь на ноги, прикрываясь, насколько могу, руками, держа ноги близко друг к другу и позволяя волосам упасть мне на лицо, чтобы защитить меня, как будто я леди Годива на ее лошади.
          Он немного отступает, и тишина между нами становится тяжелой, как будто ее можно положить на весы и взвесить. Такое чувство, что этот груз давит мне на легкие, душит меня.
          — Посмотри на меня.
          Мне требуется долгая минута, чтобы сделать это, встретиться с его серыми глазами, и когда я это делаю, как будто нахожусь в другом измерении, в другом мире.
          Есть только он, я и эта тишина.
          Ее слишком много. Слишком громко.
          Оглушительная.
          И пока я изучаю его, есть что-то, что не позволяет мне отвести взгляд.
          Если бы я встретила Себастьяна при других обстоятельствах, я бы нашла его привлекательным, а не страшным, но это не то качество, которое поймало меня, как животное в клетку.
  
 Он охотник, а я добыча.
 Он и я, мы как-то связаны, и, может быть, это наша общая история или наша общая судьба. Эта безумная игра, в которую мы должны играть двое.
 Я не знаю, что это такое, но это так.
 Кольцо на моем пальце тяжелое.
 Кость.
 Внезапно я понимаю, что имела в виду моя тетя. Кольцо... оно сделано из человеческой кости. Я знаю это.
 Я представляю свою тетю в этой комнате. Интересно, выглядела ли она так же? Возможно, я сплю на кровати, на которой когда-то спала она сама. Я представляю, как она стоит тут, почти как я сейчас, лицом к лицу со своим мастером Скафони, потому что они именно такие. Как и Себастьян. Мой хозяин.
 Это слово вскипает у меня внутри, и я сжимаю руки в кулаки. Он подходит ближе ко мне, и я понимаю, что все это время он изучал меня. Себастьян приподнимает мои волосы и убирает их за плечи. Затем он берет меня за запястья, и когда обхватывает мои кулаки своими руками, я снова вижу, насколько он больше меня, потому что мои кулаки выглядят как у ребенка в его гигантских руках.
 Он не пытается их открыть, но опускает мои руки по бокам. Когда парень касается моей челюсти, хоть это и легкое прикосновение, я вздрагиваю.
 Он медленно приподнимает мое лицо, поворачивает его из стороны в сторону, проводит костяшками пальцев по синякам, прижимается к ним, как будто прилаживая пальцы к оставленным ими отметинам, убеждаясь, что они оставлены им. Кем ещё?
 Затем скользит пальцами вниз по моему горлу, снова обхватывает его, и я паникую. Хватаю его за предплечье, готовясь оттолкнуть от себя. Сражаться, даже если это означает быть наказанной. Но он меня удивляет.
 — Я не собираюсь причинять тебе боль, - говорит он низким, но не резким голосом. Не угрожающим.
 Он мог угрожать. Он мог сделать гораздо больше, чем просто угрожать.
 Он мог бы бросить меня на кровать, раздвинуть мои ноги и взять то, что он хочет.
 У меня здесь нет власти.
 Физически, я ему не ровня. Я одна в доме моего врага.
 — Я не собираюсь причинять тебе боль, - повторяет он.
 И я удивляюсь сама себе, потому что чувствую, как у меня начинают дрожать губы, чувствую прилив чего—то — Бог знает чего - от его слов, потому что они наполнены нежностью, и, может быть, я веду себя чертовски глупо, но, вдруг, мне просто нужно поверить в то, что он говорит это серьезно. Даже если это ложь, мне нужно за что-то держаться прямо сейчас.
 Я опускаю руки по бокам, и когда он улыбается, проводит большим пальцем по моему лицу и смахивает слезу. Я опускаю свой взгляд. Он обхватывает мое лицо обеими руками и притягивает меня ближе.
 — Посмотри на меня.
 Я открываю глаза и смотрю на него снизу вверх. Он так близко. Я вижу каждую золотую искорку в его глазах, и прямо сейчас, словно более обнажена, чем если бы он осмотрел на мое тело... если бы он разложил меня, открыл и изучил каждую деталь меня.
 Это было бы еще хуже.