Ведьмина лавка

– Открывай!
Мэри метнулась к дальнему окну, потом вспомнила про гримуар, схватила его и снова бросилась к окну. Ей нужно бежать. Она ни в чем не виновата. Нет! Но если люди так кричат, то они не станут слушать. С ней уже было такое. На третий день побега ее чуть не избили на одном постоялом дворе за то, что она ведьма. Она едва унесла ноги.
Дверь за ее спиной вдруг скрипнула. А Мэри непослушными пальцами зацепилась за раму, прекрасно понимая, что не успеет. Не в этот раз.
  
– Джо? – послышался удивленный женский голос.
– Я. А ты чего орешь и двери вышибаешь? И, Рен, какого ты-то тут забыл? Больше нечем заняться, только девушку пугать?
Мэри совершенно забыла о маге и сейчас неверяще обернулась, чтобы увидеть Джонатана Борка, загораживающего дверной проем. Волосы у него по-прежнему стояли дыбом, но пришедших это, похоже, ничуть не удивило.
– Она наслала порчу на моих кур! Пусти, я ее…
– А ну, назад, – спокойно сказал маг, в его руке вспыхнул огненный пульсар, и Джо будто выдохнул, даже плечи немного расслабились. – Ведьма у нас под защитой королевского указа. Так что никуда ты ее не выволочешь. И давай подробнее, что там с твоими курами?
– Дохнут! Иди посмотри. Половина уже на боку лежит, еле дышат. А все из-за этой! Два дня всего живет, а уже такое делает!
Мэри подошла ближе и осторожно выглянула из-за плеча мага. Ей было страшно, но она тоже вспомнила про королевский указ. Джонатану Борку в любом случае придется ее защищать, если он не хочет, чтобы его руки отнялись.
– Это она! И почему поселилась здесь, спрашивается? Шла бы в лес! А тут не дает жить хорошим людям. Кур убивает!
– Я этого не делала, – тихо возразила Мэри, глядя на высокую женщину в чепце. – Ведьмы не могут насылать порчу, не могут проклинать и не могут испортить кур.
– Да что ты врешь! Пока тебя не было, все они были живы. Вот Эндрю яйца покупал, градоначальник покупал, а теперь что? Ничего! Пока ты не поселилась, никто даже не чихал!
Женщина замахнулась, но Джо предостерегающе поднял руку, уже без пульсара.
– Джо, ну правда же не болели, а тут эта приехала – и все, – проговорил крупный мужчина, стоявший рядом с женщиной.
– Мы сейчас посмотрим, все вместе. А потом позовем стражу и целителя. Если вы оба так уверены в вине ведьмы, пусть все будет по закону, – сообщил маг.
Он пригладил волосы, вышел за дверь и коротко сказал Мэри:
– Пошли.
Ничего хорошего в курятнике они не обнаружили, птицы и правда умирали. Одни – бездыханно лежали, другие – вяло сидели на насесте и не встрепенулись, когда зашли люди. На их телах не было пятен, и выглядели они вполне здоровыми, но умирали. Хозяйка курятника запричитала, заохала, ее спутник забасил, объясняя что-то Джонатану.
Мэри быстро устала от суеты и криков, но все равно повторяла, что она не виновата. Стража и целитель в конце концов пришли. И если первые деловито обо всем расспросили, то второй даже не посмотрел на Мэри. Мельком взглянув на кур, он объявил, что, возможно, болезнь вызвана чем-то магическим. На это уже возмутился Борк, как-никак он отвечал за эту часть и колдовства не чувствовал.
Разгорелся очередной спор, и Мэри вдруг поняла, что всем здесь хочется признать ее виноватой. Чтобы можно было из душного курятника отправить ведьму сразу в тюрьму или хотя бы куда подальше, несмотря на указ короля. Даже Джонатан Борк не перечил стражникам и с подозрением посматривал на Мэри. Не говоря уж о целителе, который мимоходом обронил, что лечит исключительно людей, но уверен в виновности ведьмы.
Когда убегала, она знала, как может быть непросто одинокой девушке в дороге и сложно обосноваться на новом месте, даже имея королевскую бумагу. Только почему-то все равно стало горько. Будто в один момент против нее ополчился весь мир.
– У нас за порчу штраф, – в это время говорил один из стражников, успокаивая хозяйку кур. – Только надо, чтобы градоначальник подписал, и будут тебе денежки для новых наседок.
– А она и новых уморит. Что тогда? Ведь живет рядом, колдует всякую пакость! – воскликнула женщина.
– Я не колдовала и не виновата в гибели кур, – повторила Мэри и, кажется, одним лишь упрямством заставила сомневаться в своей вине даже хозяйку курятника.
– Поговори мне еще! – в итоге оскалилась женщина, имя которой никто так и не назвал. – Ее сжечь надо, как раньше делали, чтобы другим неповадно было.
– Давай-ка тише, – попросил стражник. – За это могут и тебя, знаешь ли. Мы все передадим градоначальнику, он решит. А Джо поручится пока за ведьму и присмотрит за ней.
Кислое лицо мага выражало все, что угодно, кроме готовности присмотреть. И Мэри не стало спокойнее рядом с хмурым Джонатаном Борком, совсем наоборот, теперь она понимала, что и маг вовсе не на ее стороне.
– Хоть бы посадили ее, пока разбираетесь! А то спать спокойно нельзя. Я живу совсем рядом!
– За что посадить? – спросил стражник. – Маг не подтвердил, что здесь колдовали. Никто не видел, чтоб ведьма к тебе заходила… Эндрю вон еще ближе к ней живет, и ничего, так что поспокойнее давай.
Потом стражник повернулся к Мэри:
– Но если еще чего случится рядом, мы тебя заберем до разбирательства, поняла?
На этом все разошлись. Джон увел Мэри раньше других. Она и не сопротивлялась, теперь просто ждала, что скажет ее хмурый провожатый. От него зависела жизнь одной неудачливой ведьмы. Мэри даже нахмурилась от этой мысли. Она бежала от одного мужчины, толком его не узнав, чтобы попасть к другому. Стать зависимой от его слов и доброго расположения. В бумаге с королевским указом все-таки не говорится, что именно должен делать маг. Он мог вообще ничего не делать, только не давать ей уехать из города, в котором сам служил, и так «способствовать закреплению ведьмы».
Джонатан Борк не произнес и лишнего слова, сразу начал колдовать над ее руками. Он тихо шептал, а на правое запястье будто ложились теплые капли.
– Это следилки, – пояснил он, хотя Мэри не спрашивала. – Их три, на разное расстояние. Когда ты ближе ко мне – работает одна, когда дальше – работает другая, а третья про запас. На магах такие держатся не больше одного дня. Думаю, и на тебе будет столько же. Вечером зайду и обновлю.
– Вы уходите?
– Да, у меня своих дел по горло. Поэтому ты сиди тихо и никуда не лезь.
Маг снова постарался пригладить волосы, а они словно в отместку сильнее поднялись. Вид от этого у Джонатана Борка стал скорее смешным, чем грозным.
– Чем займешься? – вдруг спросил он.
– Пойду за травами. Соберу, развешу, чтобы высохли. Может быть, схожу в трактир поесть, – на последнем Мэри запнулась, вспомнив, что денег на еду нет.
– Лучше лишний раз не ходи по улицам города. Дона вредная ба… женщина, испортит тебе не только день, но и жизнь, если ты ей попадешься сегодня. Потом она отойдет, – заметил он.
– Иногда мне кажется, что жизнь ведьмы испорчена с рождения, – проговорила Мэри, на что маг лишь вздохнул и бросил быстрый взгляд на дверь. – Не беспокойтесь, я все поняла и ничего не буду делать, ровно так же, как и до этого ничего не делала.
Маг кивнул, еще немного постоял и добавил:
– Спасибо за резерв. Пополнился разом.
Так она пополнила резерв мага? Интересно – это сработал заговор или еще что-то? Мэри заторможенно кивнула. Кажется, ей надо где-то оставить заметку, что заговор на восполнение сил заканчивается для мага полным резервом. И вздыбленными волосами.
Пока она это переварила, Джонатан Борк попрощался.
Почти до самого вечера Мэри слонялась по лесу и искала травы для зелья бодрости. Выпив такое зелье, можно несколько дней не есть и жить как прежде. А ей это не помешало бы.
  
Раньше ей казалось, что цветы нужны лишь для красоты и, может быть, немного для создания розового масла.
Когда-то у нее была своя клумба. Мэри ухаживала за розами и пионами сначала вместе с мамой, потом уже одна. Ей это нравилось и нравилось собирать цветы, расставлять букеты. В кабинете отца без ее букетов было бы уныло.