Песнь бездны

Надо признать, Дайоса впечатлила ее способность видеть их насквозь. Арджес выбрал себе в партнеры ту еще жуткую акулу, но только так она могла вписаться в их ряды. Пусть многие еще сомневались в Мире, большинство Народа Воды признало ее своей. В конце концов, она была парой Арджеса. А они любили Арджеса.
Обнажив зубы в гримасе, которую знал только его брат, Дайос повернулся обратно к камням.
  
– Есть три входа. К сожалению, ахромо наблюдали за тем, как я ими пользуюсь, а значит, придется действовать очень быстро. Та, за кем вы меня послали, предупредила, что они скоро сольют воду из труб. Закроют весь город на неопределенное время.
Мира подплыла и нахмурилась, глядя на камни.
– Они не могут отрезать весь город от воды, если только, конечно, у них нет где-то огромного пресноводного запаса. Вода необходима людям для жизни.
Он пожал плечами:
– Так она мне сказала.
– Ты говорил с дочкой Генерала? – Арджес подплыл с другой стороны, поднимая плавниками песок. – А почему тогда не схватил, когда была возможность?
Неподалеку раздался приглушенный смех и кашель. Дайос недобро глянул на желтого братца, которому стоило бы знать, что сейчас не время хихикать.
– Да, я говорил с ней.
– Так почему не забрал? Ты же знал, зачем тебя послали.
Их взгляды встретились, и в них мелькнуло что-то, что Дайос не хотел показывать Арджесу. По крайней мере не сейчас. Брат обхватил его хвостом и оттолкнул от остальных.
– Отойдем, – тихо, низким голосом сказал Арджес. – Поговорить надо.
Чего Дайос не ожидал, так это того, что Арджес отдаст Миру Макетесу. Даже она, кажется, удивилась, но быстро отсоединилась от него и взяла за щупальце, предложенное Макетесом. У каждого из Народа Воды имелось такое, хотя никто не знал об их предназначении. У Дайоса тоже было. У всех. Просто часть тела, которой не было объяснения, пока не появилась Мира.
Убедившись, что его пара дышит, Арджес поплыл с Дайосом в сторону Альфы. Они улеглись животом на песок и смотрели, как дышит город, как вспыхивают горячие лазеры, когда рыбы подплывают слишком близко. Братья делали так сотни раз, но после всего, что случилось, им больше не было так легко вместе. И не будет.
– Ты изменился, – сказал Арджес наконец. – Кажется, у тебя появилась цель. И вовсе не та, о которой говорил тебе я.
Дайос снова дернулся и оскалился на ледяное море, прежде чем ответить:
– Я не понимаю, о чем ты.
– Я ведь все вижу по твоему окрасу, ты в курсе? Твое тело принимает решения за тебя, так ведь?
Дайос уже много ночей пытался понять, что с ним происходит. Он почти не спал, пытаясь прогнать прочь свои желания. В конце концов, у него было задание доставить эту девушку Арджесу и Мире. Без вариантов.
Но даже от одной мысли об этом что-то внутри его взбунтовалось. Тело напряглось, содрогнулось, едва он представил, что должен принести девушку домой, где ее тут же у него отберут. Она станет жить в пузыре с Мирой. Он сможет видеть ее каждый день, но не сможет… одному его телу было известно что.
– Никогда не думал, что это случится с тобой, – сказал Арджес, глядя на мерцающие цепочки красных огоньков, вспыхнувшие по всему телу брата. – Из нас всех ты ненавидишь их больше всего.
– У меня больше всего причин их ненавидеть, – ответил Дайос.
– После всего, что ты натворил? Да, пожалуй.
Как объяснить брату, что он все еще слышал тех, кого подвел? Всех, кто погиб из-за ахромо? Его сны были полны огненных сполохов и кровавой воды. Его рука болела при пробуждении – вечное напоминание о том, что, сколько бы он ни заплатил, чтобы искупить свою вину, что бы ни сделал, он все равно привел их на верную гибель.
Дайос моргнул и снова увидел их. Прямо за Арджесом. На этот раз – изящный хвост с продырявленным плавником, медленно проплывающий мимо. Хвост, когда-то принадлежавший кому-то чудесному, даже если они не были знакомы. Каждый из его народа был по-своему особенным, а он стольких погубил.
– Дайос, – сказал Арджес, переключая его внимание на себя, хотя мясорубка за его спиной никуда не делась. – Что ты собираешься с ней делать?
– Я не знаю.
– Принесешь ее в стаю?
– Нет.
– Причинишь ей вред?
Как бы ему ни хотелось убить ее и положить конец своим мучениям, он сомневался, что сможет это сделать. Что-то внутри него сходило с ума от одной только мысли, что она может пострадать, и этого предупреждения ему было достаточно.
Оскалившись, Дайос ответил:
– Нет.
Арджес медленно кивнул и снова посмотрел на город, словно мог увидеть ее отсюда.
– Они хрупкие. Следи за тем, что она ест и пьет. И чтобы она не находилась в воде слишком долго. Тут для них очень холодно.
– Я видел вас с Мирой.
– Ты не знаешь, что это такое, когда это твоя пара. Постоянный страх, что она умрет и ты ничего не сможешь сделать. Жутко понимать, что их может убить что угодно. У них нет природной защиты, они вынуждены отказаться от своего родного мира ради наших желаний. Это тяжело. – Арджес прочистил горло, все еще не глядя на Дайоса. – Не уверен, что ты готов к тому, что почувствуешь.
Дайос тоже не был в этом уверен.
Стоп. Нет. Он не хотел делать ее своей парой. Дело вовсе не в этом. Не может быть. Он был хозяином своего тела, сам решал, что ему делать, и не собирался позволять физиологии выбирать за него.
– Я не планирую оставлять ее себе, – прорычал он.
– Да ну? – со смехом ответил Арджес. – Я же вижу, как твое тело реагирует на одно только слово о ней. Ты оставишь ее, Дайос, и тебе будет нелегко.
– Ахромо меня не интересуют, – сплюнул он. – Это ты попался на их удочку. Я не попадусь.
– Столько слов, чтобы защитить того, кто уже проиграл. – Арджес оттолкнулся от песка и поплыл. – Отнеси ее в безопасное место. Делай, что надо, чтобы разобраться в себе. Но я знаю тебя, брат. Я очень хорошо тебя знаю. Можешь сколько угодно сопротивляться. Я тоже боролся. Но вскоре ты обнаружишь, что вовсю исполняешь брачные ритуалы.
Сжав песок в кулаке, Дайос сказал себе, что такого не будет. Но он уже знал, что это ложь. Что-то внутри его хотело сберечь этот маленький драгоценный камень, найденный среди океанских глубин. Жадное желание внутри него извивалось, подобно чудовищу, и подталкивало тело к поступкам, которых он не понимал.
– Но я не хочу ее, – сказал он, подняв взгляд на брата, зависшего в темной воде над ним.
По хвосту Арджеса пробежало несколько мерцающих синих огней. Потом он посмотрел на Миру и Макетеса, которые оживленно о чем-то спорили, – по поводу какого-нибудь человеческого оборота речи наверняка. Огни вспыхнули ярче, но Арджес тут же взял себя в руки.
– Так и я не хотел, – тихо сказал он. – Ни я ее, ни она меня. Но чем больше времени я проводил с ней, тем четче понимал, что в ее сердце кроется сила, которой я восхищаюсь. В ее душе – доброта, которой недостает мне. В ее разуме – острота под стать моей. Она была непредсказуемой и выносливой, чего я никак не ожидал от их вида.
– Я знаю, что ты ее уважаешь. – Дайос правда это знал, просто не видел в ахромо того, что видел в ней Арджес.
– Тогда скоро и ты увидишь в своем человеке то, что еще не осознал. Но к тому времени будет уже слишком поздно. Как было со мной. – Арджес хлопнул его хвостом по спине. – Удачи, хотя я и не думаю, что тебе это под силу. Просто сохрани ей жизнь. Ага?
– Сохраню, – пробурчал Дайос.
– Да услышат тебя древние и накажут, если ты подведешь нас снова.
Эти слова эхом отдавались в его голове, даже когда Арджес уже вернулся к Мире и снова соединился с ней. Дайос чувствовал, что ахромо смотрит на него. Ее взгляд был подобен касанию, от которого смертоносные шипы на его спине вставали дыбом. Хотелось бы ему вышвырнуть их в океан, как кинжалы, чтобы хоть на секунду почувствовать умиротворение.
  
Но вместо этого он лежал в песке, не сводя глаз с Альфы. Города он не видел. Он видел тела. Слышал шепот мертвецов.
Даже его брат не думал, что у него получится оставить в живых какую-то мелкую ахромо. Даже его кровный брат, родившийся с ним из одного яйца, считал его слишком неосторожным, чтобы сохранить чью-то жизнь.