Птичье гнездо

На следующее утро Морген проснулась не в духе и с ужасной слабостью, в которой в конце концов распознала голод. Она полежала с минуту, думая о том, что ничего не ела накануне, о том, что кто-то однажды сказал ей, будто бренди содержит все витамины и минеральные вещества, необходимые для поддержания в человеке жизни в течение неопределенно долгого времени, и о том, что, родись она в другое время и в другом месте, могла бы сейчас проснуться в будуаре мадам де Помпадур, и разодетый паж, преклонив колени, предлагал бы ей шоколад. Воображая, что над ней раскинулся бирюзовый атласный балдахин, Морген встала с постели и, насвистывая, спросила себя, чем сегодня желает украсить себя миледи: рубиновой диадемой или жемчужным стомаком [8]. Надев вельветовый халат, в котором она всегда ходила по утрам, причесав волосы и всунув ноги в преудобные старые тапочки из овечьей шерсти, Морген направилась в ванную. Было бы забавно, подумала она, обнаружить Элизабет, по-прежнему принимающей ванну. Морген умылась и, собираясь чистить зубы, подставила зубную щетку под струю воды. Вода в раковине стала грязной. Морген выронила перепачканную щетку, отшатнулась от раковины и трясущимися руками заперла дверь на щеколду. Ей хотелось плакать, и она услышала, как ее собственный голос жалобно произнес: «Я старая женщина».
  
– Нет, нет, нет, – сказала она наконец, открыла дверь и, оставив зубную щетку лежать в раковине, громко топая, спустилась на кухню.
На кухне Морген осторожно заглянула в кофейник и как следует вымыла его, прежде чем поставить на плиту. Пока готовился кофе, она все время была на кухне и ни к чему не прикасалась, тщательно не осмотрев. Когда кофейник закипел, она налила кофе в чашку, которую предварительно ополоснула. Выдвинула себе кресло, проверила сиденье, заглянула под стол и только после этого села. Сидя в чистом кресле с чистой чашкой в руках, Морген наклонила голову, чтобы вдохнуть аромат горячего кофе, и стала думать.
Прежде всего, решила она, совершенно не важно, кто именно – Элизабет, Бесс, Бет или Бетси – издевается над ней, пачкая все в доме. Не важно, потому что скоро эти четверо исчезнут. Морген впервые ясно представила свои дальнейшие действия. Где-то глубоко в ее сознании засел жуткий, сумбурный образ того, что она называла «учреждением». Цепи, решетки на окнах, еда, кишащая червями – в этом образе было что-то от Средневековья, и до сегодняшнего дня Морген не могла думать о подобных местах без содрогания. Теперь, когда все вокруг знали о наследстве, тетя, отправившая единственную племянницу туда, где ее заковали в цепи и держат в темноте, выглядела бы весьма неоднозначно. Правда, сейчас Морген нигде не видела следов грязи и потому постаралась подойти к вопросу беспристрастно. Есть места, рассуждала она, наподобие загородных домов, где у Элизабет будет роскошная жизнь, с хорошим уходом и вкусной едой, и стоят они весьма недешево, так что в конечном итоге племянница получит свою часть денег. Разумеется, чтобы оплачивать пребывание Элизабет в таком месте, придется существенно сократить расходы на хозяйство, и тогда никто не скажет… А почему бы им не отправиться туда вдвоем, ухмыльнулась про себя Морген. Еще немного грязи во рту – и она готова. А может, поехать одной, без Элизабет, и жить там, с хорошим уходом и вкусной едой? Морген засмеялась. Интересно, что тогда скажут люди? Тетка забрала все деньги и переехала в психушку, катается там как сыр в масле, пока бедная съехавшая с катушек племянница живет впроголодь…
Нет, оборвала себя Морген. Она заразилась от племянницы: не может принять решение без оглядки на то, что люди скажут о деньгах. Что за глупость! Никому нет дела до этих денег, никому, кроме Бесс. Стоило ей заговорить о деньгах, все тотчас утратили способность думать о приятных вещах и начали ссориться по пустякам. Надо будет дать ей с собой мешок долларовых монет, пусть спрячет в свой чемодан. И сказать, что это и есть ее доля. Нет, нет, снова перебила себя Морген, хватит уже про деньги. Для начала нужно выбрать подходящее место. Не слишком отдаленное, ведь она хотела бы часто навещать племянницу; такое, чтобы Морген могла время от времени лично проверять качество еды, чистоту полов и учтивость персонала; с зелеными лужайками и ухоженными теннисными кортами, где Бесс будет прогуливаться, а Бетси – играть; без гнетущей атмосферы, навевающей мысли о тюрьме. Чтобы найти такое место, Морген придется переступить через себя и обратиться к доктору Райту. Конечно, Гарольд Райан тоже мог бы ей помочь, но, в отличие от него, доктор Райт поддержит решение Морген без всяких объяснений и оправданий с ее стороны и, может быть, даже пошутит – мол, давно пора. Пока она расскажет доктору Райану, в чем дело, пройдет слишком много времени, а медлить нельзя. «Когда конец концом бы дела был, Я скоро б сделал» [9], – неожиданно для самой себя вспомнила Морген.
Она засмеялась, отпила кофе и принялась декламировать вслух:
– «…Жизнь – тень бегущая; актер несчастный, Что час свой чванится, горит на сцене, – И вот уж он умолк навек…»
– Доброе утро, Морген. – На пороге кухни возникла Бесс. – Ты там молитву читаешь, что ли?
– Доброе утро.
Решено, подумала Морген, очень скоро племянницы здесь не будет.
– Ты сварила кофе? Превосходно. – Бесс налила себе кофе и села за стол. – Пока не забыла, – сказала она, с нежностью глядя на свои пальцы, – нужно будет заплатить за кое-какие вещи, которые я заказала на дом. Их, наверное, привезут сегодня.
– Что?
– Кое-что из одежды. Несколько вещиц в мою комнату. Тебя это не должно беспокоить.
– Меня это совершенно не беспокоит, потому что я не собираюсь платить.
– Морген, дорогая, – улыбнулась Бесс, – плачу́ я. Ты просто отдашь курьеру деньги.
– Нет, – отрезала Морген и, рассвирепев, стукнула рукой по столу. Она уже открыла рот, чтобы крикнуть, но, видя, что с лица Бесс не сходит улыбка, успокоилась. – Я разозлюсь – ты сбежишь. А если нельзя злиться, что же мне делать?
– Веди себя, как подобает леди, дорогая. Бери пример с меня.
– Вот как мы поступим. – Сдерживая себя, Морген прикидывала, как скоро она сможет избавиться от племянницы. – Предлагаю компромисс. Часть вещей, – (те, что можно взять с собой, рассуждала про себя Морген) – ты оставишь, а часть – вернешь. Ни тебе, ни мне – все довольны.
Бесс задумалась.
– Ладно, – согласилась она наконец. – Только я решаю, что оставить, а что вернуть.
– Мы напишем список.
Морген встала из-за стола и пошла в гостиную за карандашом и бумагой. Когда она вернулась, Элизабет, стоя у плиты, подогревала себе молоко. Морген заметила, что ее кофе стал подозрительно густым и темным. С брезгливой гримасой она поставила чашку в раковину.
– А ты как здесь очутилась? – спросила она Элизабет.
– Доброе утро, тетя Морген. Мне так хорошо спалось этой ночью.
– Чудесно, чудесно… – Морген колебалась. – Элизабет, милая, – осторожно начала она, – надеюсь, ты меня поймешь. Если бы только у меня был выбор…
Налив себе горячего молока, Элизабет села за стол.
– Хоть бы раз они позволили мне остаться подольше и съесть то, что нравится мне, – сказала она, с грустью глядя на чашку с молоком.
– Может, стоит попробовать? – воодушевилась Морген. – Я имею в виду… когда они захотят тебя прогнать, дай им отпор.
– Наверное, – неопределенно ответила Элизабет. – Хватит уже лезть не в свое дело. У меня все хорошо.
– Так что ты там заказала? Слишком дорогие вещи придется вернуть, мы не можем себе их позволить.
  
– Что за глупости, – возмутилась Бесс. – Я могу позволить себе все, что захочу.
– Ну, разумеется.
– Итак. Небольшой приемник – из того универмага. Я там как-то обедала, в ресторане с фонтаном и золотыми рыбками.
– «У Арнольда», – подсказала Морген, записывая первый пункт списка. – Приемник? Разве у тебя нет приемника?
– Мой слишком большой. Еще я заказала пальто, темно-зеленое с леопардовым воротником, а к пальто – шляпку.