Птичье гнездо
– Вы сказали, они будут искать Лиззи?
– Пожалуй, маленькое квадратное. Для начала. Я возьму маленькое квадратное, – сообщила она официанту. – Потом я могу попробовать другие, а когда перепробую все, приду снова и закажу самые вкусные. Я живу в этом отеле, – все говорила и говорила Бетси, – и могу прийти еще много-много раз. Итак, я возьму…
Она осеклась. К их столу подошел метрдотель.
– Вас к телефону, доктор.
– Доктор? – Бетси вскочила из-за стола. – Доктор? – Она схватила сумочку. – Вы такой же, как доктор Ронг, вы пытались меня обмануть…
– Постойте, прошу вас.
Мужчина попытался ее остановить, но Бетси, дрожа от возмущения, протиснулась мимо него.
– Вы поступили подло. Я скажу маме, что вы притворились другом. И я осталась без пирожного. – Она направилась к выходу и вдруг вспомнила: – Я вам та-ак благодарна. – И она склонила голову, изображая благодарность, после чего почти бегом вышла в вестибюль, а оттуда – на улицу.
Автобус, подумала Бетси, хочешь сбежать – садись в автобус. Она повернула направо и торопливо зашагала по улице. К остановке на углу подъезжал автобус. Бетси перешла на бег, заскочила внутрь и с облегчением опустилась на сиденье рядом с женщиной в зеленом шелковом платье. Женщина мельком взглянула на Бетси.
Отдышавшись, Бетси перегнулась через соседку, чтобы посмотреть в окно.
– Интересно, куда идет этот автобус? – спросила она.
– На юг, разумеется, – сухо отозвалась женщина, как будто своим вопросом Бетси поставила под сомнение порядочность водителя или, что еще хуже, здравомыслие самой женщины, – этот автобус идет на юг.
– Спасибо. Надеюсь, я найду то место. Конечно, маловероятно, что мне сразу повезет, но я хотя бы попробую.
– Некоторые, – задумчиво произнесла женщина, – считают, что на юге найти что-либо сложнее. Лично мне куда сложнее на севере. Вы далеко едете?
– Точно не знаю. Я просто ищу дом. Там много лестниц. И розовые стены, – вспомнила Бетси, – а еще из окна видно реку.
– Тогда это на западе – там у всех лестницы. – Женщина вздохнула. – Сама я живу на востоке, но осенью мы переедем.
– На западе от чего?
– От автобуса, конечно. Как сойдете – направо.
– Значит, я поворачиваю направо и дальше – любой дом?
– Любой дом? – слегка повысив голос, переспросила женщина и демонстративно отвернулась к окну.
Люди вечно путаются, с досадой подумала Бетси.
– Я ищу маму и не знаю точно, где она живет, потому что очень давно там не была, – пояснила она.
– Неужели? – Женщина продолжала глядеть в окно.
Бетси робко тронула ее за руку.
– Пожалуйста, можно задать вам вопрос?
Женщина повернулась к Бетси. В ее взгляде читалось сомнение, словно она уже знала, что Бетси задаст какой-нибудь неуместный вопрос вроде: всегда ли она жила на востоке или есть ли в ее доме лифт. Коротко кивнув, она сказала:
– Вы же понимаете, я не могу ответить на все вопросы.
– Мне нужно только направление, в котором искать. Подсказка. Я уверена, что сразу узнаю это место, вот только сомневаюсь насчет дома. Окна выходят на реку, стены выкрашены в розовый цвет…
– В розовый?
– А еще, – торжествующе добавила Бетси, – на стене висела одна хорошая картина.
Она как будто издалека услышала мамин голос: «Поверь, если у тебя есть хотя бы одна хорошая картина, можно обойтись без…» Без чего? Без цветов? Без кроватей? Без Бетси?
Женщина глубоко задумалась.
– Вы помните улицу? – спросила она наконец с надеждой.
– Где-то в центре, я уверена. Там ведь лестницы.
– Что ж, кое у кого – не у друзей, конечно, нет, я их не знала, с такими людьми я не… – Женщина сделала пренебрежительный жест рукой.
– Да, я знаю много таких людей, – охотно подтвердила Бетси.
– У них была квартира на… дайте вспомнить… на Десятой, потому что мы сразу пошли… нет-нет, вру. На Шестнадцатой, да, точно. В середине квартала.
– В середине квартала, – повторила Бетси. – А реку было видно?
– Вы сказали про картину, и теперь я понимаю, почему запомнила то место. Я никогда туда не возвращалась, толком не знала хозяев, но у них висела картина, которой они очень гордились. Мужчина был художником.
– Ой, нет, моя мама не художница.
– Не профессиональным художником, разумеется. Не из богемы. Я бы ни за что не отправила вас туда, куда вам ходить не следует. Как вам только в голову такое пришло. – И, сложив руки на груди, женщина опять отвернулась к окну.
– Простите, я совсем другое имела в виду. Просто мне показалось, что это не то место, которое я ищу.
– Ну, вы же упомянули про картину.
– Понимаете, я ищу маму. Она ждет меня после долгой разлуки.
– Ваша остановка, – отрезала женщина.
– Спасибо. – Бетси встала. – И спасибо, что подсказали направление.
– Можете не ссылаться на меня. Они, наверное, даже не помнят моего имени.
Глазам Бетси предстала довольно унылая картина. В надежде, что вид остался прежним, она посмотрела вдаль – туда, где улица заканчивалась, упираясь, вероятно, в реку. Однако и тут ее ждало разочарование. Она не нашла на тротуаре написанных когда-то по незастывшему бетону слов ЭЛИЗАБЕТ ЛЮБИТ БЕТСИ, не увидела на грязном заборе знакомых царапин, а нарисованная мелом стрелка с корявой надписью вам сюда указывала на невысокие ворота, над которыми кто-то неуверенно вывел: клуп. Нет, подумала Бетси, мамы здесь точно нет, это место можно вычеркивать. Середина квартала, сказала женщина, середина квартала, вид на реку… Явно не те, что с вывесками СДАЮТСЯ КОМНАТЫ, Портной, Продаются канарейки, Медиум. На другой стороне улицы многоэтажный дом из белого камня теснил своих соседей со съемными комнатами, и Бетси направилась к нему. Таблички на доме крупными буквами сообщали его номер и размеры апартаментов, однако умалчивали о лестницах, и Бетси в надежде, что вот-вот узнает это место, шагнула под козырек над входом. К двери вела невысокая ступенька – видимо, декоративная, потому что сразу за дверью обнаружилась точно такая же. Бетси прошла в небольшой вестибюль, на стене которого были нарисованы оранжевые рыбы в черном море. Возможно, их нарисовали живыми, но теперь они умерли. Жалкие, с поникшими плавниками, рыбы выглядывали из нарисованной воды. Наверное, их можно было спасти, когда они впервые поднялись на поверхность за глотком воздуха и уставились своими вытаращенными, умоляющими глазами на случайного гостя. Немного свежей воды или ласковый взгляд – и они бы радостно приветствовали входящих в полумраке вестибюля. Рыбы, однако, умерли, а гостей, сидя за столом, встречала тучная женщина в клетчатом платье с замашками благородной дамы.
– Полагаю, вам нужны апартаменты? – Она подалась вперед, накрыв собой лежавший на столе журнал. Когда ее внушительный бюст коснулся поверхности стола, женщина опомнилась и села обратно. – Могу я узнать, кого вы ищете?
– Мою маму.
– Она здесь? – Женщина еще раз подалась вперед и села обратно. – Имя, пожалуйста.
– Меня зовут Бетси, а у вас я ищу маму. Ее здесь нет?
– Я не знаю, милая. Какие вам нужны апартаменты?
– Точно не могу сказать. Там розовые стены и вид на реку, а еще одна хорошая картина, потому что если у вас есть одна хорошая картина, можно обойтись без…
Женщина с безучастным видом разглядывала объявление в журнале, обещавшее за полтора месяца обучить ее инженерному делу.
– Розовые стены? – переспросила она.
– И вид на реку.
Женщина посмотрела наверх, затем вбок и наконец вниз.
– И вы думаете, ваша мама здесь? Даже если здесь и живет чья-то мама, мне про это ничего не известно.
– Но она сказала…
– Розовые стены, – с раздражением произнесла женщина, как будто не хотела жить в мире, где стены красят в розовый цвет, а ей приходится дни напролет смотреть на оранжевых рыб в черном море. – Наверняка один из этих маляров, – неодобрительно добавила она.
– Значит, мамы здесь нет? – приуныв, спросила Бетси.