Недотрога в моей постели (СИ)

  
Недотрога в моей постели
 
Яна Невинная
   
Глава 1
 
Тая
— Нет, я точно не поеду в Россию! Совершенно исключено. Даже не проси! Тони, я не могу. Ты же знаешь мою ситуацию… И закрывать показ я не буду, и на скрипке играть тоже… — повторяла я уже который раз, наверняка заимев мозоль на языке, отбиваясь от назойливого итальянца, который не отступался и убеждал меня поехать вместе с ним в Москву для участия в Неделе моды.
Крохотная фарфоровая чашечка с кофе задрожала у меня в руках, а сотрудники модного дома обратили на нас внимание. Но моему собеседнику и дела до них не было. Впрочем, как всегда. Где простые обыватели, а где звездный модельер Антонио Пазолини? Порой мне казалось, что и я случайно очутилась рядом с этим небожителем…
— Но, мичина (итал. кошечка — прим. автора), — встряхнул он головой, отчего черный завиток упал на лоб, придав голубоглазому красавцу вид озорного сорванца, и этот сорванец продолжал смотреть заискивающе и искриться упрямством, — подумай хорошо, какие ты упускаешь шансы!
— Я уже говорила и не раз, что не собираюсь делать карьеру модельера, — вздохнула я, бросая взгляды по сторонам — подчиненные Антонио, несмотря на царящую вокруг кутерьму, украдкой следили за нашим разговором. — Это не мое, совсем не мое…
— Тогда поедешь со мной как моя муза! — не унимался Тони, и я придвинулась к нему ближе, чтобы он, не дай бог, не упал на колени и говорил тише. Нет, я не стеснялась внимания окружающих, не стыдилась Тони, просто…
Просто вся ситуация казалась мне жутко неловкой. Известный модельер, талантливый кутюрье, миллионер и филантроп, красавец-мужчина и завидный холостяк уговаривает меня, начинающего мастера по дизайну украшений, поехать с ним, чтобы представлять нашу общую коллекцию.
Нет. Не так. Его коллекцию, в которую я не вложила ничего, кроме собственных простеньких эскизов. До сих пор не понимала, что в них такого примечательного, как они могли что-то всколыхнуть в душе модельера и заставить его создать такое роскошество…
— Ты меня так вдохновила! У тебя настоящий талант, а ты продолжаешь себя недооценивать. Как так можно? — вскричал он, будто прочитав мои мысли. — В самом деле, Тайа-а!
— Пойми, Тони, это просто случайность. Чисто мазня на холсте. Хобби. Я никак не ожидала, что простое увлечение выльется во что-то грандиозное. Ты уверял, что мы тихо-мирно представим коллекцию в Италии. С чего вдруг участие в Неделе моды в Москве? Откуда это взялось? Если честно, я чувствую себя немного обманутой.
— Тебе не хватает опыта, это правда. Будь ты модельером, знала бы, что мы изначально не загадываем большой успех, боимся сглазить. Мы в Италии очень суеверны. Но я всегда подразумевал, что наша коллекция уйдет в мир, будет радовать людей. Преступление прятать такую красоту, такое изящество! Уверен, нас ждет фурор.
— Тебя, тебя ждет фурор, — сложив руки на груди, напомнила я. — Не меня. Я никуда не поеду.
— Ты упряма, мичина, но я тебя сломаю, — сверкнул улыбкой Тони.
— Уломаю, ты, наверное, хотел сказать?
Тони пока делал ошибки, но вполне успешно осваивал русский язык. Когда работаешь вместе, хочется понимать друг друга без помощи переводчика. А уж когда отношения переходят на более интимный уровень, лучше вообще обойтись без посредника.
Но шла ли речь об этом интимном уровне у нас, неясно, слишком уж странные представления об отношениях и романтике в целом были у моего итальянского друга.
Я подозревала, что он предпочитает не только женщин, но и мужчин, и не только потому, что он модельер и в их среде так принято. А по той причине, что ненавидел рамки, гомофобов, поддерживал гей-парады и различные флешмобы в поддержку сексуальных и прочих меньшинств.
Он всегда заявлял, что у него широкие взгляды на жизнь, поэтому я поначалу опасалась выходить с ним в свет — вдруг затащит на какую-нибудь оргию. Но сейчас, в преддверии выхода новой коллекции, я могла не беспокоиться, потому что находилась в почетном звании музы великого гения Антонио Пазолини!
 
А с музами он никогда не спал, потому что земная близость с возвышенным идеалом напрочь убивала вдохновение. Ведь вдохновение — очень хрупкая субстанция.
Я сама в этом убедилась, так как полтора года не могла настроиться на музыку, не могла взять в руки некогда любимую скрипку, даже психотерапия не помогала.
Зато рисовать могла без удержу, чуть ли не живя в своей студии на втором этаже моей квартирки. Удивительно, как быстро небольшое увлечение выросло до таких масштабов.
Началось всё с поста в соцсети, куда я выложила свои рисунки. Антонио нашел их совершенно случайно, бродя во всемирной сети в поисках вдохновения. Его восхитило сочетание цветов и оттенков, то, как пересекались линии и ломались грани. Его заворожила, по его словам, выразительность изображенного хаоса.
В беспорядочном изображении лебедей, огня, скрипки он выцепил основную идею и воплотил ее в своей коллекции. Надо сказать, она была грандиозной. Феерия цвета: черное шелковое безумие, пламенеющая органза, золотые переливы, соблазнительное кружево… И всё это в обрамлении украшений — опять же по мотивам моих рисунков.
Антони нашел меня и предложил сотрудничество. Я совершенно не представляла, что такое модельный бизнес, была бесконечно далека от подиумных страстей.
Не знала, что делать, Тони пришлось со мной буквально нянчиться. Но он почему-то был совсем не против. Наверняка его восхищала собственная роль умелого наставника над скромным начинающим подмастерьем.
Конечно, я была благодарна ему за всё, однако и слышать не хотела о возвращении на родину.
Я только-только наладила свою жизнь, по крайней мере, мне казалось, что удалось привести ее в некое подобие порядка. А если верить тому, что я рассказываю психологу, у меня вообще чуть ли не идеальная жизнь.
Даром что я вру… Кошмары никуда не делись, то страшное выступление на сцене не прошло для меня без следа, как и общение с Максимом Суворовым в целом.
Самое ужасное, что когда я просыпаюсь, то порой не уверена, проснулась ли я на самом деле, я начинаю ходить по квартире, и мне в каждом углу видится что-то пугающее. А потом оказывается, что я продолжаю спать и видеть сон. Невозможность выспаться в собственной постели изматывала, а неспособность отпустить прошлое выводила из себя. Что ж я за нюня такая…
Наверняка это последствия напряженной работы над коллекцией, так я себя оправдывала. В желании забыть прошлое доводила себя до предела, работала в модном доме, рисовала ночью в студии, вела блог в соцсети. Естественно, добавлять новых нервирующих факторов в свою суматошную жизнь мне сейчас совсем не хотелось.
— Сломать это грубо, да? Извини, ты так дернулась. Всё в порядке?
— Конечно же всё в порядке. Это ты извини. Я тоже должна стараться больше, чтобы выучить твой язык.
— Выучишь обязательно. А мне нравится учить русский. Хотя многие говорят, что он грубый, мне так не кажется. Для меня это язык той девушки, которая меня разочаровала.
— Очаровала, так? — с улыбкой поправила я и пустила немного флирта в наш разговор: — Или я тебя разочаровала?
— Нет, это невозможно. Ты не можешь меня разочаровать. Никогда! — с присущей ему горячностью воскликнул Тони. Порой его манера держаться отдавала театральщиной. Если бы кто-то увидел его впервые, решил бы, что он по жизни переигрывает. Но такой он был — Антонио Пазолини — мой итальянский друг, коллега и поклонник. Именно в таком порядке.
Странные у нас были отношения, надо признать. Но меня они устраивали. От друга в новой для меня стране я бы не отказалась, от поддерживающего во всем коллеги — тоже. А вот в поклонниках я точно не нуждалась.
Но с Тони был особый уговор. До того момента, как будет представлена его коллекция, никаких романтических отношений.
Обидно ли мне было знать, что я его очередная муза? В какой-то мере да. Неприятно в любом случае быть одной из многих. Не первой, не последней, не единственной-неповторимой. Муз было много, причем любого пола. По музе на коллекцию.