Джек Звериная Стая I (СИ)
— Бездалный! Бездалный! — в мою сторону бежал мелкий пацан.
Он — «инвестиция» Артюра вроде бы пятилетней давности, и ещё совсем непонятно, удачная или нет, а потому отец относится к нему хорошо, как и к его матери. Что до меня, то я уже давно привык к вот такому отношению, ведь в роде Барбье я — никто.
Но игнорировать издёвки от мелких паршивцев? Нет! В прошлой жизни я бы с такими церемониться не стал, но в этой… Только тронь драгоценного ещё нераскрывшегося наследничка, и будешь иметь дело с отцом.
Ловлю пацана одной рукой:
— Стоять! Гадость мелкая.
Другой срываю несколько зелёных листьев с большого куста, коих в коридоре целый ряд. Сую мелкому засранцу листья в карман. Пара секунд, и они превращаются в большого чёрного таракана, усатого, прямо как мамаша горбатого Билла. Не укусит, но напугает, хе-хе. А лучше своих детей надо воспитывать.
— Зачем ты его схватил?! — из-за угла вышла мамка этого головастика и одарила меня таким взглядом, что захотелось послать её куда подальше, но нельзя.
— Он запнулся и чуть не упал, — усмехнулся я и отпустил пацана.
А теперь нужно идти. Этот мелкий — тот ещё любитель прятать конфеты в кармане. А слушать его истошный вопль, ну уж нет. Сирены, когда их убиваешь, так мерзко не визжат.
Спустился на второй этаж и прошёл в зал. На диване сидела Шарлота, красивая европеоидная девушка с большой грудью и миловидным лицом. Она дочь какого-то «пыльного» Венгерского аристократишки. Насколько знаю, он был только рад пристроить свою дочь в гарем Артюра Барбье.
Шарлота, бесспорно, красотка, но на этом её положительные качества и заканчиваются. Она типичная глуповатая аристократка, которая чаще ходила в спортзал, чем в школу и университет. А без образования в нашем мире такие только и годятся, что в гарем. Наверное, она понимала, на что шла, ведь совсем не выглядит подавленной. А что? Думать ей лишний раз не нужно и даже противопоказано, рожай наследников и ни о чём не парься. К слову, до рождения наследников ей ещё далеко, ведь она в гареме всего-то пару недель.
— Шарлота.
— Да, Джеки, слушаю, — она внимательно посмотрела на меня, приосанилась и чуть свои «ядра» из декольте не выронила.
Сразу напрягся в одном месте. Как же хочется её «проучить», да так, чтобы надолго запомнила. Но нет, я же не самоубийца.
— Артюр хочет тебя видеть.
— А, — взгрустнула Шарлота, — понятненько. Ну, я тогда пошла к нему.
— Ага, попутного ветра тебе в… В паруса, — улыбнулся я.
— Фи, — буркнула она и потопала.
Какая же у неё походка, уже молчу про ровные длинные, точно мачта, ноги, которые заканчиваются двумя аппетитными «ядрами». Чёрт, да когда же я отучусь от этой дурацкой привычки измерять женские округлости снарядами для пушек?!
А теперь можно и на кухню, чтобы перекусить. Там я встретил бывшую лучшую подругу своей матери. Когда-то она относилась ко мне лучше остальных женщин из гарема, а затем стало известно, что я бездарный. Её точно подменили! Может она злилась, что именно из-за меня Артюр изгнал её подругу? Вряд ли, слишком это по-детски. Думаю, она не считала нужным тратить на такого, как я, своё время.
Она презренно посмотрела на меня, фыркнула и ушла, задрав нос. Как я уже сказал, когда был маленьким, она относилась ко мне хорошо. И это единственное, за что я ей благодарен. Было ли мне больно, когда в день изгнания матери она от меня отвернулась? Пф-ф… Больно — это когда на твой фрегат обрушиваются сорокаметровые волны. И безжалостное чёрное море прямо у тебя на глазах пожирает людей, с которыми ты столько всего прошёл! Вот что я называю БОЛЬНО! А люди этого мира — пожалуй, только для Астора я готов сделать лишнее телодвижение, так как он столько раз меня выручал, что и не вспомнить.
Открыл холодильник и увидел в нём, помимо остальных продуктов, совсем свежие бананы. Сам их не люблю, но покупать приходится частенько. Отломил один от кисти и кинул за плечо. Послышался тихий «вших». И всё — банан исчез.
Мне бы в цирке с таким фокусом выступать. Хех! Невольно вспомнил слова горбатого Билла: «Больших клоунов, чем королевский флот, я не видал!». Что он говорил про пиратов, неподготовленным людям лучше не слышать — уши завянут.
Сам он, как и я, был морским исследователем-первооткрывателем, авантюристом и просто тем, кто без моря уже свою жизнь не представляет. А познакомились мы с ним в тот период нашей жизни, когда оба решили, что пиратов развелось слишком много и нужно это исправить.
— Эй, свали!
Веслом бы тебе по морде, придурок. У мелкого Альфонса недавно сломался голос. Поэтому рот он совсем не закрывал, старался говорить громче, более басисто. Надеюсь, сломавшийся голос будет его самым главным достижением в жизни.
— Заткнись, а то охрипнешь! — сказал я.
Врезать бы ему хорошенько, но, — скажу себе в тысячный раз, — нельзя. Он в свои шестнадцать уже Ученик. Неплохо, но и не супер достижение. Я бы запросто его переломал в два удара, вот только тогда бы отец узнал, что я, как минимум, не слабее Ученика.
— Вот и вали, — кинул он мне вслед.
Взял еду и, не обращая на него внимания, ушёл. Я уже давно привык есть в своей комнате. Это единственное место во всём поместье, где я чувствовал себя хорошо. В ней у меня есть всё необходимое для жизни.
***
Вот и пришёл день, который я ждал почти восемнадцать лет. На самом деле меньше, ведь осознал я себя в теле Джека Барбье годам к пяти-шести. Вроде бы в этом возрасте у детишек мозги начинают работать как надо.
Самая важная вещь, которую мне нужно взять с собой — это золотые часы. И нет, я не собираюсь продавать их цыганам или сдавать в ломбард. Это необычные часы, и дело совсем не в золоте. На них завязана часть моих магических способностей из прошлого мира. Вот только проверить, остались ли они у меня в полной мере, до сих пор не удавалось. Слишком большой риск спалиться. Артюр бы точно узнал, если бы его, как он думает, бездарный наследник полез в Нору. Возникли бы лишние вопросы. Много вопросов!
Надел часы, ещё раз на них посмотрел. Сколько же у меня с ними связано воспоминаний. Именно они позволили моей магической Силе раскрыться по-новому. Именно с ними я впервые отправился в море. Именно они были на моей руке, когда на одном из островов я познакомился с горячей мулаткой и впервые познал женщину. Именно эти часы — единственная вещь, что осталась у меня из прошлой жизни. Как же я их уберёг? Ни слова про капитана Куца! А остались они со мной потому, что постарался мой…
— Эй, пойдём Астора провожать, — в мою комнату заглянул один из детей Артюра, имени которого я не помнил. Как говорится, нечего трюм хламом забивать.
— Иду, — буркнул я.
Отвлекли меня от сборов. Пофиг. Поезд отходит только вечером, у меня ещё полно времени. А вот самолёт Астора вылетает уже через пару часов, чисто из уважения к нему выйду проводить. А так — чихать я хотел на все эти аристократические традиции.
Толкнул тяжёлую двустворчатую дверь, снаружи показательно укреплённую, а изнутри обшитую кожей — куда же без этого? Уже говорил, пафоса в этом доме больше, чем скрипящих полов.
Яркое солнце ударило по глазам, пение разных птичек приподняло настроение. Голоса пернатых, особенно чаек — это то, что ассоциируется у меня со свободой.
Выйдя на улицу, сразу почувствовал запах весны. А ещё пахло свежескошенным газоном. Тот усатый старик в синем комбинезоне косил его каждый день. И, поверьте, это самый безобидный бзик моего отца.
Поместье далеко от побережья, но я всё равно учуял в воздухе лёгкий ненавязчивый запах морского бриза. Дунул ветер, и в нос ударил аромат десятка духов. Зараза! И даже этот момент испортили. Чуть желудок не вывернуло. Жёны моего отца, кажется, выливали на себя туалетную воду вёдрами. Каждая хотела быть особенной.
Вся большая и «дружная» семья стояла перед поместьем. Семь братьев, три сестры, и это только те, кому ещё не исполнилось восемнадцать лет. За стенами поместья у моего папашки ещё больше детей. И, надо отдать должное, некоторые из них чего-то в жизни да добились. И скорее не благодаря тому, что они выходцы из этого лягушатника наследничков, а вопреки. Конкуренция между детьми здесь такая, что каждый сам за себя. Некоторые, правда, научились договариваться и организовывать «союзы».