Бандит-5. Принц
Девушка судорожно вздохнула, закашлялась, выплевывая кровавые сгустки. Легкое задето. Было – задето. Вылечил. Но сгустки-то никуда не делись!
– Как чувствуешь себя? – спрашиваю, а самого неудержимо тянет усесться на кровать. Сажусь – Помнишь, что случилось? Осталась память?
– Помню… – тихо отвечает Анна, и с натугой садится, опираясь руками – Он сзади подкрался. Схватил, затащил. Потом издевался. И убил.
Я молча кивнул. Что еще сказать? Ну что я могу сказать? Бедная девочка… только-только начала жить!
– Что дальше? – Анна опустила взгляд, потрогала груди, почему-то зажала в пальцах левый сосок – сжала, покрутила, тихо ойкнула. Потому посмотрела на меня, недоверчиво помотала головой:
– О Создатель! Как приятно… чувствовать боль! Просто – чувствовать! Начинаешь понимать, что потеряла, только… снова обретя.
Анна посмотрела на меня, и видимо поняла:
– Прости… мне очень жаль. Она была хорошей девочкой. Очень хорошей. И знаешь… она ведь тебя любила. Да, на самом деле!
– И зачем тогда пряталась? – спросил я опустошенно, глядя в пространство и думая ни о чем, и обо всем сразу. Как-то все навалилось… хочется забиться в тихий уголок, и сидеть там, не вылезая наружу – неделю, две, три… а потом начать выглядывать.
– Ей девушки твои сказали, чтобы не подходила к тебе. Сказали, что изобьют ее, если еще раз запрыгнет к тебе в постель. Что ты принадлежишь им, и…
– Принадлежу?! – меня затопила ярость – Сучки! Ну, я им задам! А ты почему молчала?
– А зачем я буду это говорить? – Анна сосредоточенно изучала свое тело, встав с кровати и ощупывая себя пальцами. Окровавленная, похудевшая после лечения она выглядела очень соблазнительно. Но у меня даже мысли не возникло затащить ее в постель. Даже ничуть не возбудился, глядя на обнаженную красотку. В душе у меня царила печаль и лил холодный осенний дождь.
– То есть – зачем? – мрачно переспросил я – Тебя же поставили следить за моей безопасностью. Я поставил!
– Я и следила за твоей безопасностью – безмятежно пожала плечами Анна – Но разве я обязана была следить за ее безопасностью? Ты мне такого приказа не давал. Я следила за Гренделем. Но он вел себя тихо. Если было бы иначе – я б тебе сказала. Сегодня я не следила. Как ты помнишь, мы помогали тебе победить противника. Так что… если ты хочешь упрекнуть меня в том, что я плохо тебе служила – это напрасно. Какой ты отдал приказ – такой я и выполнила. Извини, призраки не располагают свободой воли. Или скорее так: имеют ограниченную свободу воли. И… спасибо тебе. И вот что еще скажу: ничего не изменилось. Я все равно Анна, и я служу тебе, и буду служить столько, сколько нахожусь в этом мире.
– И если я прикажу тебе лечь со мной в постель – ляжешь? – усмехаюсь неприятной усмешкой. Сам не знаю почему, но мне захотелось уязвить девушку, сделать ей больно. Да, я сам виноват – приказ следить за моей безопасностью не касался Аны, но черт подери… ну кто-то за это должен ответить?!
– Я сделаю все, что ты скажешь. Лягу с тобой, лягу с тем, на кого ты укажешь. Перережу себе глотку, если ты этого потребуешь. Иначе не могу, ибо я Анна, а не Ана. Я просто не могу поступить иначе. Твой приказ забит в меня, будто гвоздями.
Я испытал легкое смущение – ну чего я на нее ополчился? В чем она-то виновата?
– Вот что, Анна… – медленно говорю я, обдумывая каждое слово – Как мы с тобой и договорились, ты служишь мне, пока я тебя не отпущу. Спасть с тобой я не буду, зачем расстраивать твоего жениха? Он ведь все еще тебя любит.
– Это в прошлом – вздохнула Анна – Все ушло вместе с нашими телами. Но прости, я перебила.
– Ну, так вот: служишь дальше. Тебе придется полностью заместить Ану. Ты убираешь у меня, делаешь все, что я скажу. Потом мы расстанемся и ты заживешь своей жизнью. Что касается твоего жениха… у меня для него будет другое задание. А теперь – иди в душ, смой с себя кровь, оденься – ну не голой же делать уборку? Хотя мне в принципе все равно – можно и голой. Да и меньше потом с одеждой возиться, стирать. Все это (я указал на постель) надо срочно убрать. Матрас замыть, потом купим новый, или возьмем со склада. Занимайся, а я пока немного полежу…
Со скрипом встал и потащился к дивану в гостиную. Сбросил ботинки и плюхнулся вниз лицом на мягкую кожу широкого лежбища. Сил у меня больше не осталось.
* * *– Вставай! Петр, вставай! Стучат!
– Кто стучит? Зачем стучит? – спросонок не понял я, и только когда проморгался и как следует вгляделся в повисшее надо мной лицо Аны, все вспомнил. Это теперь не Ана. Это Анна. Бедная девочка сейчас наверное в раю. Это для меня рая не будет, а она в своей жизни ничего плохого не совершила! Она обязательно должна отправиться в рай, или получить новую жизнь – красивую и счастливую. Иначе нет в мире справедливости – от слова «совсем».
Впрочем, я и так знал, что никакой справедливости в мире нет – кроме той, что ты творишь своими собственными руками. Но хотелось верить, что это все-таки не так.
– Это Хельга – вмешался в разговор призрак.
– Открой ей – попросил я Анну, и та тут же повернулась и пошла к двери.
Хельга ворвалась как обычно – ураганом, не разбирая дороги едва не пуская облачко пара, как чайник с кипятком. Увидела Анну, хотела что-то сказать, но я тут же ее перебил:
– Быстро! Говори, что хочешь сказать! Ану не трогай – пожалеешь. Ну?!
Хельга многообещающе посмотрела в лицо служанки, прищурилась – молча, ни единого слова в ее адрес не сказала, и обратила свой взор на меня, валяющегося на диване:
– Ректор вызывает. Насколько я поняла – это насчет дуэлей. Иди скорее, там что-то важное! А с тобой (это она Анне) мы после поговорим! И как тебе не стыдно находиться в номере господина в таком виде?!
Только сейчас я разглядел, что Анна вообще-то практически голая – в одних трусиках. Перепачкана мыльной пеной, кое-где бурые пятна, волосы на голове спутаны, будто валялась в стогу с любовником. Мда… вид еще тот! Хельга точно решила, что мы тут с ней кувыркались!
Впрочем – мне сейчас наплевать. Не до того. Не до бабских разборок – это точно. Есть дела и поважнее…
Глава 6
– Разрешите войти?
– Войдите, курсант Син! – ректор был торжественно спокоен, и мне показалось, что он нарочито-торжественно спокоен. Каждый играет свою роль в жизни – иногда достоверно, иногда переигрывает. Этот человек еще не из худших, вполне нормальный, дельный мужик. А то, что он считает меня источником своих неприятностей – так я и есть этот самый источник. Ну вот как кой черт ему все эти волнения, передряги? Да еще и дочку его трахаю. Или… трахал. Еще не решил насчет нее.
– Вызывали, господин ректор? Я весь внимание! – кланяюсь, но не слишком низко. Типа знаю себе цену, но очень уважаю собеседника. Этикет – есть этикет. Ректор смотрит бесстрастно, но мне кажется – оценил мои старания. Ох уж эти условности… Впрочем – а что, на Земле не было условностей? Не расшаркиваются перед сильными мира сего? Просто здесь это более четко выражено.
– Это хорошо, что ты – внимание – холодно говорит ректор, и я недоуменно поднимаю брови. Чего это он такой весь из себя… чужой? Впрочем – какого черта я гадаю? Может он с женой поругался? А может у него сегодня… хмм… не встал! Или понос прошиб! Да мало ли чего могло случиться с человеком? Ну, нет у него настроения, да и все тут. Скоро скажет, не потаит. Для чего-то ведь вызвал.
И не потаил:
– Я вас вызвал вот для чего… во-первых, хочу поздравить с успешным завершением вашей… хмм… операции. На завтра дуэлей у вас нет. И на ближайшее время – тоже нет. Если, конечно, снова не устроите какое-либо безобразие. Все дуэлянты Академии Тактики сняли свои дуэли, обязавшись выплатить положенную согласно условиям договора компенсацию. Кроме того – вы получите компенсации от проигравших, они не желают стоять на площади под насмешками черни. Все как вы и предполагали. За отказные поединки вам полагается – за вычетом пятнадцати процентов – семьдесят две тысячи восемьдесят золотых. От проигравших, за вычетом доли Академии – двенадцать тысяч семьсот пятьдесят золотых. Итого – восемьдесят четыре тысячи восемьсот тридцать золотых. Вы теперь обеспеченный человек, господин Син. Хмм… завидный жених!