Мрачный дебют (СИ)

В интернете пишут, что несколько районов уже обесточены, следовательно, воды там тоже больше нет. Настоящий апокалипсис только начинается, м-да…
– Значит, пойдём через Троицкий, – вздохнул я. – Нам обязательно нужно в Эрмитаж.
– Тогда не будем задерживаться, – встала бабушка из-за стола. – Ты с нами, Ани?
– Да-да, я с вами! – закивала моя финская фанатка.
– Поесть бы чего на дорожку… – огляделся я.
Завтрак, представлявший собой варёную гречку с тушёной говядиной, прошёл через пищевод незамеченным, поэтому чувство голода никуда не делось. Это неожиданное последствие прироста мышечной массы и размеров моего тела. Тесей, как древнегреческий герой, наверное, очень хорошо питался…
– Копчёное мясо в холодильнике, – указала бабушка. – Можешь съесть хоть весь окорок, всё равно скоро испортится.
Я подошёл к холодильнику, вытащил из него здоровенный копчёный окорок. Ставлю его на стол, вооружаюсь ножом и начинаю есть. Всухомятку кушать вредно, поэтому достаю из холодильника бутылку чёрной газировки. Бабушка, хоть и осуждает почти всё западное, но не отказывает себе в порции разбавленных в воде кукурузного сиропа, подсластителей, комбинации ароматических масел и кофеина. Раскрываю бутылку и наливаю шипучий напиток в фирменный стакан.
Под взглядами бабушки и Ани я быстро, активно пережёвывая, заставил окорок исчезнуть.
– Вот теперь можно и повоевать, – встал я из-за стола. – За мной!
/14 апреля 2022 года, Санкт-Петербург, Троицкий мост/
Двигались мы пешком, по пути истребляя всех встреченных мертвецов. Убитые сегодня не станут чьей-то проблемой завтра.
– Почему твоя радиация усиливает фон на местности? – поинтересовался я, когда услышал писк дозиметра.
Бабушка мазнула минимальным лучом радиации по стоящим у окон прибрежной кафешки мертвецам, что вызвало резкий скачок радиоактивного фона. Так-то я далёк от ядерных технологий, но гугл, местами, всё ещё работает, поэтому я быстро понял, что бабуля, если верно утверждение о том, что она направляет чистые гамма-лучи, просто не может заражать местность. Отсюда у меня и возник вопрос.
– Дальнейшее развитие сверхспособности, – пожала плечами бабушка. – Появилась где-то на пятисотых мертвецах. Именно свойство наводить долговременный фон.
– А ты можешь это как-то поубавить? – поинтересовался я.
– Нельзя, – недовольно произнесла Агата Петровна. – Стала бы я заражать радиацией самый короткий путь к Эрмитажу, будь у меня иной выход?
Логично.
Так и гниют, небось, мертвецы. Обычно, загнить они не успевают, потому что соратники не дадут павшим пропасть зря. Но сейчас ситуация особая – радиация никуда не делась, поэтому бабушка создала долговременную ловушку, где есть и приманка, и поражающий фактор.
– И как долго этот фон будет таким? – спросила Ани.
Это хороший вопрос. Видимо, она думала об этом в том же ключе, что и я.
– Примерно через пять лет, если не убрать тела с моста, фон там станет в два раза слабее, – ответила бабушка.
– Откуда такие сведения? – спросил я.
– Откуда-то, – пожала плечами бабушка. – Просто я точно знаю. Помимо гамма-частиц в поток излучения добавляются атомы кобальта-60. Моё знание моей сверхспособности убеждает меня, что это именно кобальт-60. Он и раньше служил источником излучения, но этим обусловлена изначально малая дальность действия. Увеличение дальности стало возможным только благодаря способности генерировать атомы кобальта-60 и направлять их в желаемую сторону. И, в отличие от тех, которые генерировались в начале и куда-то потом исчезали, отправленные во врагов частицы никуда не деваются, продолжая существовать во внешней среде, конкретно в телах зомби.
Я достал телефон и начал гуглить.
Радиоактивный изотоп обычного Кобальта, источник гамма-излучения, период полураспада – 5,27 лет, поэтому бабушка права, когда говорит, что через пять с лишним лет на мосте будет в два раза менее высокий фон. Но, думаю, проще как-то убрать тела или сбросить их в реку. Бессовестно, если смотреть с точки зрения экологии, но единственно верно, если не хочется, чтобы люди, пересекающие мост, умирали на месте.
 
– Я специально стараюсь не бить по местности, – сообщила бабушка. – Но такое возможно не всегда.
Её сверхспособность – такое же спасение, как и проклятье. Трагично, что она, если достигнет своего пика развития, сможет очистить город в одиночку, но ценой того, что люди в этом городе жить не смогут.
Зато это ультимативное оружие, старый-добрый ядерный фактор сдерживания, который может выселить любых суперов с любой местности. Бабушка – сложный человек, тяжёлый в общении, но теперь с ней буду вынужден считаться не только я, ха-ха…
Оглядываюсь назад, на Кронверкскую набережную и на Военно-исторический музей артиллерии. Вообще-то, надо заглянуть и туда тоже, потому что там тоже есть оружие и, как говорит бабушка, рыцарский зал, но там не так много оружия и брони, как в Эрмитаже. В артиллерийском музее больше архаичного огнестрела, который работает на чёрном порохе, чем холодного оружия. Но главный фактор – военно-исторический музей артиллерии находится в зоне нашего влияния, а вот Эрмитаж в зоне контроля суперов. И если мы не успеем вовремя, то там всё будет украдено до нас.
Эх, а ведь там, за зданием, находится наша позиция, где, теперь уже навсегда, застыли «Коалиция-СВ» и «Мста-Б». Богини войны…
А ещё дальше на северо-запад расположен Ленинградский зоопарк, где мы дислоцировались. Сейчас там полно пустых ящиков, брошенная экипировка, снаряжение и прочие атрибуты, которые не удалось вывезти. Возможно, если покопаться, можно найти боеприпасы и ещё чего-нибудь полезного, но сейчас нет времени.
– Надо идти, – вздохнул я.
– Скучаешь по своей временной службе? – усмехнулась бабушка.
– Не то чтобы скучаю, – протянул я. – Скорее, ностальгирую. Пусть было тяжело, зато мы занимались полезным делом, а не думали исключительно о своих задницах, как сейчас…
– Лучше было бы, если бы вы победили… – сокрушённо произнесла бабушка. – Действительно, чего мы стоим? За мной. Внучок, надевай маску и сразу же закрывай рот. Не хочу слышать твои разглагольствования о правах мужчин и женщин.
– Не обещаю, – усмехнулся я и снял с пояса маску, но не надел.
Троицкий мост оказался до омерзения пуст – некого рубить, не на ком наращивать могущество…
Вообще ничего нет, потому что всё, что на нём было раньше, заблаговременно убрано или вытолкнуто в реку военными, которые хотели поскорее развести мост. Чувства у меня, на этот счёт, двойственные: хорошо, что не подорвали и можно пройти, но плохо, что не подорвали, потому что по нему могут пройти мертвецы. И обязательно пройдут.
– Нужна машина, блиндированная свинцом, чтобы очистить мост, – вдруг произнесла бабушка, когда мы пересекли мост. – Возможно, подойдёт танк с отвалом для самоокапывания. Умеешь управлять танком, внучок?
– Если он хотя бы чуть-чуть похож на «Мсту-С», то умею, – ответил я. – Откуда знаешь, что на танках бывают отвалы?
– Аркаша вчера подсказал, – сказала на это Агата Петровна.
Аркаша – это, как я понимаю, мой вчерашний знакомец. Видимо, из танкистов или хорошо разбирается в бронетехнике. Я о бульдозерных отвалах на танках только слышал, но ни разу не видел. А вообще-то, на танках стоит противорадиационная защита, предназначенная для защиты от экстремального радиоактивного облучения, поэтому это похоже на выход. Только вот непонятно, как можно вытолкнуть многотысячную толпу одним танком…
– Может, лучше поставить таблички с предупреждением? – спросил я. – И вообще, как-то само собой понятно, что куча мертвецов, лежащая на мосте, появилась совершенно не просто так и лучше бы туда не ходить…
– Я должна разгрести последствия своих действий, – вздохнула бабушка. – Хочешь помочь – помоги, не хочешь – я найду кого-нибудь другого.
– Ладно, посмотрим, – не стал я давать однозначного ответа. – Давай-ка, лучше, разберёмся с актуальными задачами.