Мл. сержант. Назад в СССР. Книга 3 (СИ)

— Прикройте! Я пошел!
— Стой! — крикнул я. — Рано!
Выхватил из кармана зажигалку, вернулся к соломе, что была у сарая и быстро поджег ее. Это даст дым, который лишним не будет. Солома разгоралась очень быстро.
— Вот теперь можно!
— Молодец, толково придумал! — похвалил разведчик, глядя, как клубы дыма направляются примерно по тому же маршруту, где и была наша цель.
— Справа, на три часа! — вскинув автомат с подствольным гранатометом, сержант жахнул куда-то вправо, за пределом моей видимости. Гулко грохнуло.
— Можно, пошел!
Очередным порывом ветра сдуло часть дымовой завесы. Стало понятно, что с запада уже приближаются духи — по свободным одеждам темного цвета их видно издалека. Мы открыли по ним огонь, быстро рассеяв их в стороны, благо, расстояние небольшое, всего метров сорок.
Раненого успешно дотащили до «семидесятки», погрузили внутрь.
— Все! Пошли! — крикнул мне второй разведчик и рванул к машине, а вот я не успел. Справа раздался мощный взрыв и глиняная стена дома, внезапно покрывшись огромными трещинами, начала заваливаться прямо на меня. Я даже толком не успел сгруппироваться, когда меня завалило кусками глины и пылью. По голове прилетело что-то тяжелое, отчего я вырубился…
Очнулся я тут же.
Даже не знаю, сколько прошло времени. Глаза открыть не получилось — все лицо было засыпано сухой глиняной крошкой и пылью. Резко вдохнув, я закашлялся. Почувствовал, что из-за сокращений, с меня что-то посыпалось.
Все тело засыпало обломками стены дома, но видимо не сильно.
Попытался вылезти. Удалось, хотя и с большим трудом — все тело болело, будто по мне слон прошелся. Ну и неудивительно — толщина стен сантиметров тридцать-сорок, высота под два метра. Веса на меня рухнуло килограмм под сто пятьдесят, неудивительно, что голове хорошо досталось.
Распихав в стороны куски глины с торчавшей из них вразнобой соломы, я выбрался, сразу же спрятался под уцелевший фрагмент стены. Весь пыльный, грязный. Если в кишлаке враг, меня очень быстро найдут. И теперь вряд ли дело ограничиться зинданом.
У меня был автомат, пара магазинов. Ни бронежилета, ни каски, ни разгрузки. Из одежды только штаны, да бушлат «афганки», который сейчас был почти белым от пыли.
Выждав несколько секунд, я осмотрелся. Вроде никого.
В кишлаке было тихо, уже не стреляли. Неужели всех перебили? Да ну, не может такого быть.
Выглянув влево, увидел то место, где ранее стояла пара БТР-70, пробившихся в центр кишлака напролом. Сейчас их там не было, остались только следы от шин и кучи обломков.
Пригнувшись, я бросился к соседнему дому. Краем глаза увидел, что внизу, в самом конце прохода догорает остов бронетранспортера — наверное, одна из машин, сраженных гранатометом. Еще неизвестно, сколько техники уцелело и смогли ли наши отойти из этого каменного мешка…
Справа послышались голоса. Слева, только дальше — тоже. Я увидел пару душманов, что стояли спиной ко мне. Они что-то обсуждали, глядя на лежащее на земле тело кого-то из погибших разведчиков. Черт возьми, да тут духов полный кишлак. Меня не нашли только потому, что развалин слишком много и не везде можно пройти.
В таком виде мне тут нельзя находиться.
Я прополз дальше, увидел канаву, что вела к соседнему хану. На дари — хана, это тоже означает дом. Вроде бы. Памятку с минимумом знаний, что была у Игнатьева, я просмотрел лишь вскользь, что-то мог и перепутать.
Лег в канаву и пополз плашмя, толкая автомат перед собой. Хорошо, что дождя давно не было, а канализация в кишлаках напрочь отсутствовала, иначе мне пришлось бы несладко.
Есть, добрался. Выбрался. Рядом дверь, справа тоже послышались голоса. Выглянул и увидел около десятка душманов. Тут и там — одни носили оружие, другие просто стояли. Третьи сваливали в кучу тела наших бойцов. Их было немного, но все же. Зараза, плохо дело… Меня вот-вот заметят!
Моджахеды реально, были буквально повсюду. Чтобы выбраться из кишлака незаметно, нужно, разве что, стать невидимкой. Я сильно рискую, ползая тут. Если меня увидят, то схватят. А сражаться с одним автоматом на четыре стороны, совсем не вариант. Что я тут навоюю?
 
И все же, просто так сдаваться я не собирался. Мозг постоянно анализировал обстановку, перебирал в голове варианты возможных действий.
Вдруг, справа послышались шаги, ко мне кто-то приближался. Мне не оставалось ничего другого, как прошмыгнуть в дом, что я и сделал. Сердце колотилось, разгоняемое гормоном адреналина. Хоть я себя и контролировал, все равно было волнительно…
Внутри помещения царил полумрак, было тихо и пусто. Спартанский минимум мебели, ковры и циновки. Какие-то кувшины на полу, горшки, грубая керамическая посуда. А на кривом самодельном шкафу из типичного не убиваемого советского ДСП, стоял японский кассетный магнитофон. Ну и на хрена он этим чебурекам тут сдался, электричества же все равно нет… Тьфу!
К счастью, меня никто не заметил! Я торопливо осмотрелся, случайно заметил в углу традиционную афганскую одежду… Кажется, женскую. В голову пришла удачная и одновременно дерзкая мысль…
  
Глава 3
 
Импровизируй!
 
Управился я достаточно быстро.
Скинуть пыльный грязный бушлат и штаны заняло у меня от силы секунд сорок. Китель снимать не стал. Дольше всего я возился с расшнуровкой берец, но иначе их никак не снять — относительно новые, еще толком не разношенные.
Все зашвырнул куда-то в темный угол. Торопливо напялил на себя паранджу темного, практически черного цвета. В женской моде Средней Азии я не разбирался, от слова совсем, да и в мужской, если честно, тоже. Языками не владею, потому, может это и не паранджа была вовсе…
Вот в военной форме, огнестрельном оружии, вспомогательном снаряжении и экипировке — это да, мое. Да и когда мне ходить по бутикам? Всю прошлую жизнь я проводил либо в горячих точках, либо поправлял здоровье в лечебных учреждениях, реже просиживал штаны на базе в ожидании задания. Как-то так оно все и пролетело, гражданской жизни у меня, по сути, и не было.
Хорошо, что одежда афганских женщин покрывает носителя с головы до пяток, оставляя открытыми только глаза. Но и там болталась какая-то полупрозрачная сетка. Все это делалось для того, чтобы на женщину не смотрели чужие мужчины.
В моем случае, это как нельзя кстати. А то еще заглянет кто, а там я, молодой и грязный. Обуви я не нашел. Хоть бы тапочки какие-нибудь попались, но куда там. А впрочем, попробуй-ка по горам полазить в тапочках… Мне же не только из кишлака нужно выбраться, но еще и как-то дальше отойти. Не нашел ничего лучше, чем натянуть свои берцы обратно. Снял-то я все быстро, а вот одевался куда дольше, хотя и торопился, как мог. В итоге, остался я лишь в кителе, а штаны надевать не стал — они слишком сильно выпирали по бокам из-под свисающей женской одежды. Ну и ботинки. А поверх всего та самая паранджа из плотной толстой ткани.
Запах у ткани, правда, был какой-то странный. Вроде и не воняло, а все же что-то было не то. Уж не знаю, как там обстояли дела у афганских женщин в кишлаке со стиркой белья, но порошка эта одежда не знала точно. Наверное, все было по старинке — в горном ручье, камнем по шмоткам.
Автомат я накинул на ремень и опустил стволом вниз так, что бы он свободно висел между телом и рукой и при этом не выпирал. Магазины остались болтаться в карманах кителя. Едва я успел накинуть на глаза сетку, как на входе раздался шум. Скрипнуло. Приоткрылась деревянная дверь и внутрь заглянул душман, с Калашниковым в руках. Уставился на меня, я на него.
В то время в Афганистане вроде как права у женщин и мужчин были еще более менее равными. Это потом, с приходом Талибана все резко изменилось. Мужчина не мог вломиться в чужой дом и начать приставать к женщине. Харам.
Я поискал взглядом что-нибудь подходящее, кое-как наклонился, подобрал с пола глиняный кувшин. Кажется, внутри была вода.
Моджахед продолжал таращиться.