Мой (ЛП)
Но это совершенно бесполезно, поэтому я беру iPod Реми, вставляю наушники в уши и слушаю Avril Lavigne "Когда ты ушел". Это так классно, слушать песню, которую ты действительно можешь прочувствовать. Или ту, которая может заставить вас понять, что то, что вы чувствуете - это по-человечески и нормально, даже если вы никогда не хотели этих чувств.
Отправляю ему ссылку в YouTube. Но он не отвечает и я предполагаю, что он в спортзале, набивает свои боксерские груши.
Как он будет справляться эти два месяца порознь?
Не могу избавиться от мысли, что хоть я и более нервная сейчас, для него это окажется большим испытанием, чем для меня.
Я все еще думаю об этом, когда начинаются спазмы. Передвигаюсь по кровати, тогда как мои друзья продолжают разговаривать, но все мое внимание сосредоточено на ужасных спазмах, которые заставляют меня перейти в состояние "бей или беги" [11] волнуясь за жизнь. Такое чувство, будто кто-то причиняет боль моему ребенку. Мое собственное тело делает больно моему ребенку. Ищу на айподе (ipod) успокаивающие песни, и единственная, которая в этом преуспевает - это "Iris".
Но боль усиливается. Я молча снимаю наушники и медленно встаю с кровати. Мои друзья замолкают, когда видят, что я направляюсь в ванную. Закрываю дверь, проверяю трусики и снова обнаруживаю кровотечение. Сильное.
На мгновение я просто дышу через нос, упираюсь головой о плитку, пытаясь успокоиться.
С любовью дотрагиваюсь к животу и в уме пробую говорить со своим ребенком, сообщая ему, что никто не собирается причинять ему боль. Что он очень желанный и уже очень любим.
Представляю себе, как смотрю в любимые голубые глаза, когда должна сказать Реми, что я потеряла его ребенка. Меня снова охватывают эмоции и слезы, которых, как я думала, у меня больше не осталось, опять грозят выйти наружу.
— Мел, — кричу через дверь, — Мел, я не знаю, что если я теряю ребенка.
Она открывает дверь с несчастным выражением на лице.
— Брук, он звонит. Он звонил несколько раз. Мне ответить?
— Нет! Нет!
— Ты плохо выглядишь, но он сказал мне сообщать ему, когда ты в нем нуждаешься. Бруки, думаю, я должна дать ему знать...
— Нет! Мелани, НЕТ. Послушай, он ничего не может сделать. Ему нужно драться! Это то, что он должен делать. Мы с ребенком будем поддерживать его, а не препятствовать. Ты меня слышишь?
— Тогда, по крайней мере, позволь мне отвезти тебя в больницу. Ты выглядишь так, будто тебя разорвало надвое! — говорит она.
— Да - нет! Мне не стоит передвигаться. Мне нужно... отдохнуть. Я не... теряю... этого ребенка ... — втягиваю воздух и качаю головой, затем всхлипываю. — Пожалуйста, принеси мне мой телефон.
Она приносит его и я набираю ему сообщение:
"Мои друзья все еще здесь. Может поговорим завтра?"
"В то же время?"
"Да, в любое время."
"Ок".
"Спокойной ночи, Реми".
"Тебе тоже".
Отставляю телефон и закрываю глаза, когда скатывается еще одна слеза. Он хороший тихий парень, и хоть он и не пишет этого, но я уже чувствую, как мы отделены друг от друга. Глубокий вдох.
— Помоги мне достать крем с прогестероном из чемодана, — говорю я в сторону комнаты.
Мел выходит из ванной и начинает хлопать в ладоши, как какая-нибудь учительница пятого класса, с которой уже достаточно.
— Ребята, время игр закончилось, я укладываю Брук в постель.
Кайл с Пандорой убирают закуски, и мне стыдно посмотреть на них опухшими от слез глазами, но я чувствую их беспокойство, когда выхожу и ложусь в кровать. В то время, как они уходят, я мажу свои живот и бедра кремом. Затем из ванной выходит Мелани в старой футболке.
— Прошла вечность с того времени, когда мы последний раз устраивали пижамную вечеринку. И я имею в виду только нас, — усмехается она, ныряя под одеяло со мной; затем исчезает и я слышу ее голос возле моего живота. — А ты? Тебе не досталось воспоминание? Ты боец! Сын Разрывного и Брук! Покажи своим маме и папе, на что ты способен!
Я улыбаюсь, когда она возвращается и закрываю глаза, надеясь, что наш маленький ребенок слушает.
Глава 10
Семейный визит
Я просыпаюсь и чувствую что-то, что на этот раз не вызывает у меня тошноты. Оно сладкое и ароматное, и так и манит меня сделать хороший длинный вдох. Осматриваюсь и вижу, как Мелани заходит и выходит из комнаты. Разрывной красный повсюду. Разрывные-красные розы раскрываются в моей комнате.
— Доброе утро, Джульетта. Твой Ромео прислал это. Остальные еще разгружают из грузовика. А я звоню в спортзал, чтобы сказать, что тренировкой я уже занялась.
Я улыбаюсь и пытаюсь встать, но Мелани говорит:
— Ей-ей! Не вставать. Что тебе нужно?
— Пописать! И понюхать цветы, черт возьми, успокойся! Это записка? — вынимаю записку, расположенную среди роз на прикроватной тумбочке и у меня наворачиваются слезы на глазах, когда вижу название песни. Мелани собирает еще несколько, я открываю еще одну и вижу другое название песни. Я не слышала этих песен, но уже возбуждена.
Я позволяю себе немного поплакать, потому что я беременна и так чертовски напряжена. Все знают, что если держать это в себе, то можно заболеть, а я не хочу болеть. Я хочу быть здоровой, хочу подарить Реми ребенка и семью. То, чего у него никогда не было. Так что я плачу. Затем пишу ему сообщение: "Скучаю по твоим глазам. Твоим рукам. Твоему лицу. Твоим ямочкам!"
Потом фотографирую свою комнату, настолько заполненную розами, что мне едва видно окно. И отправляю ему.
"Вот, что я сейчас вижу с кровати."
Затем целую телефон.
— Ты дурочка! — говорит Мел, принося остальное.
— Ну и что, кому какое дело? — я резко поворачиваюсь, отставляя телефон, потому что знаю, что он не будет проверять его, пока тренируется, а он наверняка тренируется очень усердно, так что направляюсь снова намазывать себя прогестероном. Я читала, что у меня может быть головная боль, если я переусердствую с ним, но мы с Мелани прошлой ночью прочитали на нескольких форумах, что этот крем спас многих женщин от выкидыша, и я хочу, чтобы мое имя пополнило этот список.
Хватаю несколько книг, кладу ноутбук на кровать, и по сути, создаю мини-офис, чтобы не было необходимости вставать. Чувствую боль в яичниках, но это не спазмы, и я начинаю задумываться, что этот крем начинает работать.
Слышу, как Мел заканчивает с флористом, и решаю пропустить душ, только потому, что не хочу все это время стоять, так что просто нахожу чистую одежду и осторожно переодеваюсь.
В течение дня должна появиться Нора, чтобы Мелани смогла пойти на работу, но после того, как Мел приносит на завтрак фрукты и творог, я слышу как она говорит:
— Бруки! Твои родители здесь!
Мелани направляется к двери, чтобы впустить их, так что я выбираюсь из кровати, очень внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Я не чувствую никаких спазмов, поэтому направляюсь в гостиную и сразу занимаю диван. А вот и они, с широко раскрытыми глазами, шокированные, стоят и смотрят на меня.
— Брук.
То, как моя мама произносит мое имя, вселяет в меня ужас.
И в тот момент, когда я вижу обоих своих родителей в сочетании с тем, как они выговаривают мое имя, я понимаю, что они знают. Меня огорчает отсутствие на их лицах прежнего света и жизнерадостности, и осознаю, что они кажутся постаревшими на целое десятилетие. Как новости о прекрасном ребенке могут сделать их такими?
— Мы могли ожидать это от Норы, но от тебя? — говорит моя мама и, о боже, они знают. Откуда?
Она садится напротив, через журнальный столик от меня, а папа садится рядом с ней, скрестив руки на груди и глядя на меня. Этот взгляд он обычно использует, чтобы запугать своих учеников на физкультуре.