Владимир Мономах, князь-мифотворец

Сравнивая два летописных некролога Владимиру Мономаху, следует отметить, что некролог из Ипатьевской летописи, отражающей южнорусскую летописную традицию (Киевский свод) XII столетия, несмотря на элементы панегирического характера, передает факты, включая перечисление всех здравствовавших в то время сыновей киевского князя, тогда как некролог из Лаврентьевской летописи (присутствующий также в сходных с ней Радзивилловском и Московско-Академическом списках, отражающих северорусскую летописную традицию XII — начала XIII в.), напротив, скуден фактическим содержанием и имеет ярко выраженный литературный характер. Он как бы подводит своеобразный итог усилиям книжников XII столетия по созданию «культа личности» Мономаха, основа которого, как мы говорили выше, была заложена в «Повести временных лет».
Надо отметить, что в обоих вариантах некролога Владимир Мономах именуется «великим князем», но этот титул до конца XII в. имел лишь периодическое употребление в текстах и превратился в официальный титул некоторых русских князей позже. Интересно, что в Лаврентьевском списке «Повести временных лет» великокняжеский титул употребляется в некрологах Ярославу и его сыну Всеволоду, однако в Ипатьевском списке он отсутствует. Упоминание о «великих князьях» имеется и в тексте русско-византийских договоров 911,944 и 971 гг., однако фактическое значение этого титулования до конца до сих пор не выяснено, поскольку в древнейших списках летописи он не является регулярным и, как полагают исследователи, превращается в таковой ближе к концу XII столетия {287}.
Анахронизмом является и применение к титулу Мономаха определения «Всея Руси», которое появляется лишь в начале XIV в. при великом князе Владимирском Михаиле Ярославиче (1305–1318). Но в любом случае к моменту смерти Мономаха в 1125 г. его политические возможности были весьма обширны: помимо Киева он контролировал Переяславскую, Ростово-Суздальскую, Смоленскую, Владимиро-Волынскую, Новгородскую земли, где сидели на княжении представители его семьи, а также, вероятно, Минскую волость и часть Туровской волости (за исключением «дреговичских земель», которые были «отчиной» Ольговичей).
  
«Ряд Мономаха» и династическая борьба Мономашичей
 
Наиболее заметным успехом Владимира Мономаха во внутренней политике стало упрочение политического господства на правом берегу Днепра и утверждение за своей семьей монополии на киевский стол, который 20 мая 1125 г. занял его старший сын Мстислав. Новый глава клана Мономашичей являлся безусловным лидером среди русских князей, что было продемонстрировано в 1127 г. во время очередной войны в Полоцкой земле. Согласно летописям, в тот год «послал князь Мстислав братью свою на кривичей четырьмя путями: Вячеслава из Турова, Андрея из Владимира, Всеволодка [сына Давыда Игоревича] — из Городна, Вячеслава Ярославича [сына Ярослава Святополчича] — из Клечьска; этим повелел идти к Изяславлю, а Всеволоду Ольговичу повелел идти на Стрежнев, к Борисову, и Ивана Войтишича послал с торками, и сына своего Изяслава со своим полком послал из Курска на Логожеск, а другого сына своего, Ростислава, послал с жителями Смоленска на Друцк, сказав им, чтобы все устроили нападение в один день, 10 августа» {288}.
Следствием этой кампании, в которой должны были принять участие и новгородские отряды старшего сына киевского князя Всеволода Мстиславича, стали изменения на полоцком столе, с которого был изгнан один из сыновей Всеслава Брячиславича Давыд и возведен на княжение его брат Рогволод, чья кандидатура была одобрена в Киеве. Однако через некоторое время полоцкие князья по приказу Мстислава были высланы в Византию (как говорится в летописях, за нарушение «крестного целования»), а в Полоцк направлен Изяслав Мстиславич (1129). Таким образом, Мстислав Владимирович продолжил тенденцию к расширению владений Мономашичей, зарекомендовав себя достойным продолжателем авторитарной политики Владимира Мономаха.
 
Впрочем, Мстислав, как и его отец, иногда проявлял склонность к политическим компромиссам, если это не затрагивало его собственных интересов. Когда в 1127 г. Всеволод Ольгович захватил Чернигов у своего дяди Ярослава Святославича, княжившего здесь с 1123 г., и «дружину его посек и разграбил», Мстислав и его брат Ярополк хотели наказать возмутителя спокойствия. Всеволод, готовясь отразить нападение, нанял половцев, а когда соединение с половцами сорвалось, вступил в переговоры с киевским князем и попытался подкупить его бояр. Так как против вмешательства Мстислава выступило киевское духовенство, освободившее его от клятвы помогать Ярославу Святославичу, он отказался содействовать ему в возвращении черниговского стола. Ярослав был вынужден довольствоваться оставшимся за ним Муромом, где и скончался в 1129 г.
«Конфликт поколений» в клане Святослава Ярославича послужил к выгоде клана Мономаха, поскольку в ходе борьбы за черниговский стол Всеволод Ольгович утратил контроль над Курском и территориями по течению реки Семь: в Лаврентьевской летописи под 1127 г. сообщалось, что «Ярополковы посадники были по всей Семи и Мстиславича Изяслава посадил в Курске» {289}. Так как через несколько месяцев после этого Всеволод вместе с новым курским князем принимал участие в войне, начатой против полоцких князей, исследователи полагают, что его примирение с Мстиславом стало возможным благодаря признанию сложившегося положения вещей — то есть передаче Мономашичам Курска и Посемья {290}.
После смерти Мстислава 15 апреля 1132 г. власть в Киеве перешла к Ярополку, получившему киевский стол по завещанию брата, «гарантами» которого выступили киевляне.
В Ипатьевской летописи по этому поводу говорится: «Преставился благоверный князь Мстислав, Владимира сын, оставив княжение брату Ярополку, ему же и детей своих с Богом на руки передал» {291}. В Лаврентьевской же добавлено упоминание о том, что «послали люди киевские к нему». Здесь же сообщалось, что после вокняжения в Киеве Ярополк «привел из Новгорода Всеволода Мстиславича и дал ему Переяславль, по крестному целованию, которое он урядил с братом своим Мстиславом, согласно повелению отца, который дал им Переяславль вместе с Мстиславом» {292}.
Буквально этот текст можно было бы интерпретировать таким образом, что Мономах установил над Переяславлем коллективное совладение (кондоминиум) своих старших сыновей, но Мстислав княжил не в Переяславле, а в Белгороде. Поэтому в историографии это соглашение, известное под названием «ряда Мономаха», рассматривается как попытка десигнации потомства Мстислава через передачу им наследственной «отчины» Всеволодовичей.
Так, М.С. Грушевский, комментируя это летописное известие, писал, что проект, который могли разработать как старшие Мономашичи, так и сам Мономах, предусматривал, что после смерти Мстислава Киев должен был перейти к его бездетному брату Ярополку, а после вернуться к сыну Мстислава, переведенному в Переяславль из Новгорода, так как «только за этим Всеволод мог сменить новгородский стол на переяславский» (о чем прямо говорится в новгородских летописях — см. ниже). Грушевский считал, что нет причин сомневаться в достоверности рассказа о «ряде», так как «Ярополку или Мстиславичам ничего не помогло бы выдумывать эти апокрифические распоряжения Мономаха, ибо князья были люди рассудительные и знали, что добрый дружинный полк окажется лучшим документом, нежели всякие договоры и завещания», но затруднялся сказать, было ли обусловлено это решение стремлением отстранить от киевского стола следующего по старшинству брата, Вячеслава Владимировича, или необходимостью урегулировать порядок наследования между младшими дядьями и старшими племянниками {293}.