Владимир Мономах, князь-мифотворец

  
Дмитрий Боровков
 
ВЛАДИМИР МОНОМАХ, КНЯЗЬ-МИФОТВОРЕЦ
 
 
 
   
Введение
 
Владимир Мономах (1053–1125) является одной из самых известных и одновременно одной из самых противоречивых фигур русской истории. Его уникальность среди других представителей рода Рюриковичей заключается в том, что он был одним из немногих связанных родственными узами с византийской аристократией; первым и единственным (за исключением Ивана Грозного) правителем средневековой Руси, чья деятельность известна нам не только по летописям, но и по «документам личного происхождения»: «Поучению к детям», автобиографическому перечню «путей и трудов», описывающему военные походы князя с тринадцати до шестидесяти четырех лет, и письму к двоюродному брату Олегу Святославичу, написанному осенью 1096 г. (далее в тексте все три произведения, принадлежащие перу Мономаха и сохранившиеся в тексте Лаврентьевской летописи 1377 г., именуются «Поучением»). Казалось бы — раз деятельность Владимира Мономаха документирована гораздо лучше, чем деятельность других русских князей, оценка его личности должна быть более объективной, чем во всех остальных случаях, однако достаточно привести несколько характеристик, данных Владимиру Мономаху крупнейшими отечественными историками, чтобы убедиться в том, что это далеко не так.
Например, С.М. Соловьёв (1820–1879) считал, что «Мономах принадлежит к тем великим историческим деятелям, которые являются в самые бедственные времена для поддержания общества, которые своею высокою личностию умеют сообщить блеск и прелесть самому дурному общественному организму», однако представлял его своеобразным «князем-консерватором», отмечая, что «Мономах вовсе не принадлежит к тем историческим деятелям, которые смотрят вперед, разрушают старое, удовлетворяют новым потребностям общества; это было лицо с характером чисто охранительным, и только. Мономах не возвышался над понятиями своего века, не шел наперекор им, не хотел изменить существующий порядок вещей, но личными доблестями, строгим исполнением обязанностей прикрывал недостатки существующего порядка, делал его не только сносным для народа, но даже способным удовлетворять его общественным потребностям» {1}.
Н.И. Костомаров (1817–1885) писал, что «между древними князьями до татарского периода после Ярослава никто не оставил по себе такой громкой и доброй памяти, как Владимир Мономах, князь деятельный, сильный волею, выдававшийся здравым умом посреди всей братии князей русских», около имени которого «вращаются почти все важные события русской истории во второй половине XI и первой четверти XII века» и который «может по справедливости быть назван человеком своего времени». Однако тот же автор отмечал, что, «рассуждая беспристрастно, нельзя не заметить, что Мономах в своих наставлениях и в отрывках о нем летописцев является более безупречным и благодушным, чем в своих поступках, в которых проглядывают пороки времени, воспитания и среды, в которой он жил» {2}.
Согласно М.С. Грушевскому (1866–1934), «Мономах дорожил общественным мнением и старался облекать свои действия в благовидную форму», однако «можно указать несколько фактов, которые не совсем согласуются с традиционным обликом его». В представлении исследователя он «обладал ясным практическим умом, отличался необычайной энергией и деятельностью, замечательным тактом; нельзя заподозревать искренность его набожности, его любви к Русской земле; несомненно, он не был злым, лукавым человеком, но в то же время собственная выгода неизменно фигурирует в его деятельности и ею обуславливаются его поступки»; в то же время «Мономах не был чудом века, как называют его некоторые, а лишь одним из замечательнейших его представителей…» {3}.
 
По словам Б.А. Рыбакова (1908–2001), «Владимир Мономах тем и представляет для нас интерес, что всю свою неукротимую энергию, ум и несомненный талант полководца употребил на сплочение рассыпавшихся частей Руси и организацию отпора половцам». При этом, по мнению исследователя, «Мономах, несомненно, был честолюбив и не гнушался никакими средствами для достижения высшей власти. Кроме того, как мы можем судить по его литературным произведениям, он был лицемерен и умел демагогически представить свои поступки в выгодном свете как современникам, так и потомкам» {4}.
Но существуют и иные характеристики князя. Например, Д.С. Лихачёв (1906–1999) писал, что Владимир Мономах, «конечно, представитель новой идеологии, оправдывавшей новый, провозглашенный на Любечском съезде принцип — “кождо да держит отчину свою”, признавший факт раздробления Руси», который «во всех случаях подавал свой голос за упорядочение государственной жизни Руси на основе нового принципа и стремился предотвратить идейной пропагандой те княжеские раздоры, которые в новых условиях могли только усилиться», так что «призыв к единению против общих врагов — половцев, к прекращению раздоров между князьями не был в его устах призывом к старому порядку» {5}.
Перечень исследовательских оценок Владимира Мономаха и интерпретаций тех или иных аспектов его политической деятельности (наиболее интересные из них приведены ниже) можно продолжать долго. Чтобы лучше понять причины таких противоречий, мы обратимся к источникам, главными из которых являются «Повесть временных лет» и входящее в ее состав «Поучение» Мономаха.
Для удобства читателей цитирование фрагментов из «Повести временных лет» осуществлено в книге по переводу Д.С. Лихачёва; фрагментов из «Киево-Печерского патерика» и «Сказания о князьях Владимирских» — по переводу Л.А. Дмитриева; фрагментов из «Сказания о чудесах» — по переводу Н.И. Милютенко; фрагментов «Послания» Спиридона-Саввы — по переводу А.Ю. Карпова; фрагментов из посланий митрополита Никифора — по переводам С.М. Полянского; фрагментов из анналов Ламперта Герсфельдского — по переводу А.В. Назаренко. Цитирование фрагментов «Поучения» Владимира Мономаха осуществлено по переводу Д.С. Лихачёва (в этом случае приводится ссылка на текст, опубликованный в первом томе «Памятников литературы Древней Руси». М., 1978), за исключением фрагментов, относящихся к автобиографическому перечню «путей и трудов», которые переведены автором настоящих строк (в этом случае ссылка дается на текст, опубликованный в первом томе «Полного собрания русских летописей». М., 2001), равно как и фрагменты Лаврентьевской и Ипатьевской летописей, следующие за текстом «Повести временных лет», а также фрагменты «Устава Владимира Всеволодовича».
  
Пролог
 
В лето 6561 (1052/53 по сентябрьскому стилю) у Всеволода родился сын и нарек имя ему Владимир, от царицы грекини» — такими словами сообщает о рождении нашего героя «Повесть временных лет» — летописный свод, формирование которого завершилось вскоре после вступления Мономаха на киевский стол. Упоминание о подобном факте — довольно редкий случай в истории древнерусского летописания. До этого момента «Повесть временных лет» сообщает только даты рождения пяти князей — Владимира, Изяслава, Святослава, Всеволода и Вячеслава Ярославичей. Синодальный список Новгородской первой летописи прибавляет к этому упоминание о рождении Святополка Изяславича, двоюродного брата Мономаха, который родился в 6558 (1049/50) г. и был старше него примерно на три года. Появление на страницах летописей информации о датах рождения князей свидетельствует о том, что она могла быть зафиксирована летописной традицией еще при их жизни. Впрочем, князь, ставший автором первого в древнерусской литературной традиции автобиографического произведения, предоставляет дополнительную информацию о себе: «Я, худой, дедом своим Ярославом, благословенным, славным, нареченный в крещении Василий, русским именем Владимир, отцом возлюбленным и матерью своею, Мономахи…» {6}. Эти два свидетельства дают основание предполагать, что Владимир Мономах по материнской линии приходился родственником византийскому императору Константину IX Мономаху.