Запасный выход

Все вокруг, от родителей до педагогов, говорят ей правильные вещи. Они говорят о важности социализации ребенка, о необходимости профессионального подхода к обучению, о материнской ответственности, материнской любви и материнской глупости. И тут ваша не очень уверенная в себе (особенно в вопросах материнства) жена неожиданно дает им на растерзание свое самое беззащитное и уязвимое место – это самое материнство.
Да, ваша робкая жена вдруг отчаянно идет против авторитетного мнения всех этих голосов и берет ребенка на домашнее обучение.
– Только давай мы сделаем это вместе. Решим вместе. А то мне ужасно тревожно, – говорила она вам.
А вы радуетесь, что можно уехать всем вместе в ваш новый дом.
Какие хорошие воспоминания остаются у всех троих от этого времени, когда вы все время были рядом друг с другом, когда вы исходили и изъездили все окрестности, прочитали вместе все книжки, посмотрели все мультики и вместе построили целую баню! А главное – вы тратили всего часа три в день на учебу, но ваш ребенок настолько успешно обучился в своем собственном неторопливом режиме, что легко прошел два отборочных этапа в крутой московский лицей.
Помните, как вы радовались, как обнимались все втроем, когда увидели его имя среди поступивших?
И так странно, что вы совсем не подумали тогда о своем любимом загородном доме. Ведь вы уже так к нему привыкли.
Это первый настоящий дом в вашей долгой жизни, вы превратили пустое место на краю вымирающего села в свою усадьбу, вы теперь возвращаетесь сюда к себе домой. Впервые в жизни вы по-настоящему поняли, что такое – возвращаться к себе домой.
Дом, который вы взялись строить сами, – очень странная штука. Пропилите дверной проем, вставьте дверь, и эта дверь обретет все архетипические черты двери, этот порог дома – всю мифологию домашнего порога. Вы будете раз за разом ловить себя на том, что глядите на эту дверь, перешагиваете через порог с удивлением и трепетом. Прорежьте своими руками окно – оно отделит то, что извне, от того, что внутри. Выкопайте подпол, сложите фундамент под печь, выведите в небо печную трубу и сядьте верхом на конек крыши, чтобы укрепить оголовок трубы, – вы костями и кожей почувствуете, что соединили своим жилищем сырую землю и высокое небо.
Ну а если вы уж совсем перфекционист в этих вопросах, то свяжите сами дверь на клин-шпонках под «ласточкин хвост». Вы почувствуете себя царем Итаки, в чьем дворце на кровати, изготовленной вашими руками, жена может дожидаться вас неограниченное количество времени, не теряя свою красоту.
И вот, зная все это, вы, однако, совсем забываете про воздвигнутый вами центр мироздания и простодушно радуетесь тому, что ваш ребенок сам прорвался в отличный лицей. Вы радуетесь победе вашей леди Годивы.
И дальше ребенок ходит в любимый лицей, его отец большую часть времени проводит в строительных хлопотах по улучшению дома, по его окончательному обживанию. А женщина пытается охватить своей любовью всё это сразу, всё, растянутое на три с лишним сотни километров. Женщина уже с закрытыми глазами, на ощупь, по малейшим неровностям дорожного полотна, по шуршанию шин может узнать любой участок пути от Москвы до чудесного загородного дома. Она живет и там и там одновременно, вернее, не там и не там. Она успевает работать (пусть даже и со свободным графиком), повышать квалификацию, читать необходимую для работы литературу, ходить к супервизору, ходить к парикмахеру, ходить к зубному, ходить на выставки современного искусства, ходить на родительские собрания, пропалывать грядки, украшать новый дом, сажать цветы, закрывать банки с вареньем и грибами, хоть иногда, но встречаться с подругами, даже изредка ездить к отцу с матерью в Новосибирск. Но она постепенно устает, ее может не хватить на все это.
И тут накатывает первая волна ковида.
Вся Москва сидит в своих квартирах, а вы, ваш удаленно учащийся ребенок и удаленно работающая жена свободно гуляете с собачкой, которую теперь вы завели, по лесам и полям. Живете в доме, где соседи сверху не катают какие-то гири по полу посреди ночи. Где летом в пять утра под окнами не начинают стричь бензокосилками траву. Где не отключают неожиданно горячую воду, поскольку в вашем деревенском доме горячего водоснабжения нет. У вашей жены что-то вроде отпуска, поскольку все, что нужно охватить своей любовью, практически весь мир (кроме подруг и родителей) сосредоточен всего на тридцати сотках. Это очень удобно, если есть с чем сравнивать. На несколько месяцев ковид дал ей отпуск в своем собственном доме.
  
После этого краткого отдыха на карантине ваша жена еще годик мотается туда-сюда, иногда оставляет недели на две сына в Москве с бабушкой, иногда мчится к нему, потом сын сдает экзамены ЕГЭ, результатов которых хватает на Новосибирский университет. Вы говорите, что это даже лучше, чем Московский университет, поскольку парень поживет в общаге, научится самостоятельности, а на всякий пожарный в Новосибирске есть дед с бабкой под боком и брат вашей жены. В этом универе первые два курса училась ваша жена, и вы оба любите Академгородок, сосны, берег Обского моря и всё то романтическое в ваших воспоминаниях, что связано с Новосибирским университетом.
А потом вы остаетесь в этом доме вдвоем. Вы заселяетесь, наконец, целиком и полностью, но уже в опустевшее гнездо, где огромный урожай груш засушивается и отправляется в Новосибирск, где собачка Кучук в одиночку несет бремя родительской гиперопеки, где смысл строить на века немного утрачивается.
Ну вот, наверное, у вас получилось все это представить. А может быть, и не получилось полностью, а только частично. Например, вы погрузились в фантазии по поводу изготовления волшебной, наполненной дверным смыслом двери из толстых сосновых досок. Вы любовно выпилили пазы в форме ласточкиного хвоста и загнали туда длинные шпунты. Вы в конце концов сняли струбцины и увидели, что ваша дверь хороша, хотя до этого вы никогда не делали дверей. Вы увидели, что интернет с обучающими роликами и собственный интерес могут творить чудеса, и ваша дверь больше похожа на двери из детских книжек, читанных бабушкой, чем все остальные двери, которые вы когда-либо видели.
Это уже неплохо. Вас же никто не тянет изготавливать двери. Съездили в эту фантазию, как на Бали, и вернулись обратно веселые и отдохнувшие.
А еще добавлю, что в разгар той карантинной весны, которую мы проводили все вместе, потерялась наша собачка Кучук. Это первая в жизни собака моей жены. Она мечтала о ней с детства, завела в сорок лет и заплакала от радости, взяв впервые на руки.
Той весной, в начале апреля, Кучук убежал и не вернулся. И пять дней с утра до вечера мы ходили по весенним полям и зарослям вдоль речки Пожвы. Иногда светило яркое солнце, иногда на уже бесснежный ландшафт налетали густые снежные заряды.
Еще мы вешали объявления «Пропала собака» на столбах и размещали в районном паблике. Потом опытные люди нам сказали, что наши объявления неправильно составлены. И мы переделали объявления. На этот раз в самом начале большими буквами было написано: «Вознаграждение 5000 рублей», а дальше уже шло само объявление. И наш Кучук тут же нашелся в одном из окрестных сел.
Любка опять плакала от радости. Через несколько дней она решилась со мной поговорить. Мы пошли бродить вдоль ручейка Кривелька, стоял серенький день с желтой прошлогодней травой. В березовых молодых колках, которые потом выкорчуют и на лежащих остатках которых я через год буду заготавливать жерди для конской ограды, в этих березках токовали тетерева. А в небе блеяли небесные барашки – бекасы.
Любка сказала, что она хочет попробовать родить еще одного ребенка. Что она всегда хотела не только собаку, но и двух детей, а не одного.
Я стал размышлять, хватит ли у меня жизненного задора на еще одного ребенка, но не мог толком ответить на этот вопрос. И мы как-то начали пробовать. Некоторое время у нас не получалось, а потом Любка опять решила со мной поговорить. Я уже не помню точно, где мы бродили на этот раз и где кричали или пели птицы, какая стояла погода. Или никаких не бы-ло ни птиц, ни погоды. Любка сказала, что уже не хочет. Вернее, что я не хочу, а она тогда тоже не хочет.