Чёрная печать империи (СИ)
Они вышли в смежную комнату, прошли анфиладу, со стен которой на Дашу строго взирали картины в модном стиле «подшофе», и мать постучала в дверь, раскрашенную под красное дерево:
– Агриппинушка, можно к тебе?
Ей пришлось постучать сильнее и повторить вопрос. А затем, так и не дождавшись ответа, Аделаида Борисовна распахнула дверь и решительно вошла. Комната оказалась обставленной намного скромнее гостиной, довольно-таки небольшой и больше похожей на дортуар, чем на спальню. А на разложенном диване-кровати валялась коротко стриженная (впрочем, тёмная грива доходила ей до плеч) девица в джинсовых шортах. Из её наушников отчётливо доносился грохот рок-музыки.
– Агриппина! – рявкнула маман, подошла и содрала с темноволосой головы дочери наушники. – Сколько раз говорила тебе…
И осеклась, смущённо покосилась на Дашу.
– Добрый день, – поздоровалась та вежливо. – Это комната вашей покойной сестры?
– Бывшая комната моей бывшей сестры. Сейчас – моя. И ма, я же просила стучаться.
Даша окинула спальню быстрым цепким взглядом и уточнила, не сомневаясь, какой ответ получит:
– Здесь всё осталось так, как было при покойнице?
– Вот ещё! У Симы был ужасный вкус. Кружева и эти... плетёнки. И вышивка, гадость какая!
– Как говорил классик: «что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом», – Аделаида Борисовна поджала губы. – Но, признаюсь, матерью быть хуже.
Даша прошла и выглянула в окно.
– А этот байк под окнами… он Симин?
– Что?! – Агриппина расхохоталась. – Да Сима даже обычный кар водить не умела! У неё маникюр!
– Гриппа!
– Отстань, ма! Я вообще в своей комнате имею права быть одна!
– Вы, по всей видимости, не очень любили свою сестру?
Агриппина зло глянула на Дашу ярко-синими глазами, и госпожа следователь невольно вздрогнула. Близнецы! Было сложно в Гриппе узнать Симу, но, если присмотреться, если представить, что было бы, посещай эта девушка те же салоны красоты, что и сестра…
– А за что было любить эту куклу? За занудство? За «ах-боже-мой-какая-прелесть»? За благоманерную глупость, или, может за то, что захомутала лучшего жениха империи, бросив отличного парня?
– Агриппина! – зашипела мать, багровея. – Поди вон!
– Это моя комната…
– Тут ничего твоего нет! – взвизгнула мадам Птицына.
– Ну и ладно, – Агриппина скривилась.
Вскочила, прошагала мимо них солдатским маршем, за дверью обернулась и крикнула:
– Не ищите меня маменька. Я бухать.
Расхохоталась и понеслась куда-то на выход.
– Взрослые незамужние дочери – это проклятье, – всхлипнула Аделаида Борисовна.
– О, вы правы, – вздохнула Даша, пятясь. – Ох, почти двенадцать! Я совсем, совсем с вами заболталась. Князь велел быть к часу. Простите, меня ждёт аэрокар.
– А шляпка?
– В следующий раз. Мы же встретимся поглядеть на Катеньку?
– Да, конечно… А… насчёт двух миллионов… князь не передумал же, нет?
– Ну что вы! Он даже решил накинуть миллион сверху.
И, не слушая рассыпающуюся в благодарностях мать погибшей девушки, Даша приняла из рук безмолвной горничной шубку и выбежала на лестничную площадку. Вызвала лифт, передумала – понеслась вниз по парадной лестнице – быстрее. Выскочила на заснеженную улицу, пробежала в арку и успела как раз вовремя: Агриппина в косухе и берцах уже садилась на байк. Даша пантерой бросилась на неё, стянула за шиворот, отшвырнула к стене.
– Что за парень? Которого Сима бросила ради князя?
– Вы что себе позволяете? – прохрипела ошарашенная девица.
Даша стиснула её горло. Вокруг порошей сыпался снег, густой, влажный, но уже не дождь. Он быстро покрывал пеленой стены и асфальт.
– Отвечать! – рявкнула зло. – На все вопросы.
– Да иди ты в жопу!
Даша рванула девицу на себя, а затем снова с силой отшвырнула в стену.
– Я н-на помощь поз-зову…
– Хрен ты кого позовёшь, милая. У тебя зрачки расширены. И губы красные как кровь, а под глазами круги.
– Это ещё ничего не…
Девица резко побледнела, сглотнула и задышала часто-часто.
– Не? – Даша подняла бровь. Затем словно тисками схватила тонкую руку Агриппины и задрала рукав косухи. – Это тоже «ничего не значит»?
Обе уставились на пластырь чуть повыше запястья. Мадемуазель Птицына облизнулась.
– Я даже узнаю, что я там увижу, – мрачно заметила Даша.
– Что вы от меня хотите? – вдруг тоненько, рыдательно спросила Агриппина.
– Информацию.
– Но я не знаю, как его зовут! Сима особо мне ничего не рассказывала. Он есть у неё в друзьях в общаторе. Был. Его зовут Чёрный дрозд. Я знаю, что они поссорились.
– Если не знаешь, почему сказала, что парень «хороший»?
Агриппина отвела глаза. Даша зло и коротко выдохнула:
– Это он поставлял тебе битбубурат?
Девица вскинула голову и зло посмотрела на мучительницу.
– И что?! Буб не опасен. Он только для оборотней опасен.
Даша размахнулась и ударила её по щеке. Снова встряхнула.
– Дура. У тебя есть контакты Чёрного дрозда? Не ври, что нет.
Наркоманка всхлипнула. Обиженно и бессильно, как ребёнок. Сползла по стенке на снег, схватилась за голову. Её настроение стремительно менялось, прыгало туда-сюда, как рехнувшийся кролик.
– Это ты продала чёрный жемчуг матери?
– Откуда вы…
– Я даже на фото отличу подделку. Подарки князя тоже продавала?
Агриппина хлюпнула носом:
– Гал всё равно богатый… И все говорили, что он женится на ней. Не всё ли равно плюс-минус колечко?
Идиотка!
– Кому продавала?
– Не продавала я! Это опасно. Я меняла…
– … на наркотик?
– Да.
Тёмная голова опустилась почти между колен. Девица запустила пальцы в волосы. Кажется, начала осознавать.
– С кем менялась? С Чёрным дроздом?
– Да. Нет. Не знаю я ничего!
– Ты же говоришь: не видела парня?
– Не видела.
– Как выходила на связь?
– Я писала в общаторе… Он говорил, куда положить. И потом писал, где забрать, – покорно, сломлено призналась девушка.
Даша мрачно посмотрела на неё.
– Пиши.
– Что?
– Доставай телефон и пиши Дрозду.
Агриппина вынула из кармана сотовый. Рука её тряслась. Дашин мобильник тоже вдруг пискнул. Следовательница машинально разблокировала экран. «Добрый день, – гласило сообщение от Влада. – А у меня вечером свидание». Даша моргнула. Он серьёзно? «Не сейчас», – написала она и, не читая ответ, убрала телефон в карман.
– Что писать? – угрюмо уточнила Агриппина, начинающая злиться.
Настроение наркозависимых всегда изменчиво. Даша знала это.
– То же, что обычно. Напиши, что есть товар. Пусть скажет, куда положить.
Девушка открыла сообщения общатора.
– Ну-ка, покажи мне его, – потребовала Даша.
Но Чёрный дрозд, по-видимому, был осторожен: страница оказалась закрытой, вместо портрета – фотография тёмной птицы. Даша мысленно повторила адрес профиля запоминая.
«Привет, – набрала Агриппина. – Мне нужна доза». Она так и сидела задницей на водоотливе, расставив согнутые ноги и повесив голову. Ей ответили почти сразу. «Что взамен?». Девушка вопросительно посмотрела на Дашу.
– Тебе понравится, – продиктовала та.
«Так не пойдёт, – ответил Дрозд. – Пришли фотку».
Даша скрипнула зубами. Матёрый. Сняла с себя ожерелье из поддельного жемчуга, положила на колёсоотбойную гранитную тумбу.
– Фоткай, – велела невольной сообщнице.
При таком свете даже ювелир не отличит его от настоящего. Агриппина трясущейся рукой сделала снимок и отослала Дрозду. Тот отозвался почти сразу:
«Зачот. Пару сек, напишу».
– Ты знаешь, что князь не планировал жениться на твоей сестре? – спросила Даша, кутаясь в шубку.
– Мне похрен.
– Как Сима вообще умудрилась с ним познакомиться?
Агриппина посмотрела на Дашу тусклыми безжизненными глазами. А потом вдруг мерзко захихикала:
– Он её убил, да? Вы же поэтому сюда припёрлись? Светлость беспокоится, не сказала ли Сима кому-нибудь то, что узнала. Он же поэтому обещал жениться на ней, да? Потому что она знала, знала!