Идеальная невеста

У нее возникло подозрение. Бланш напрягла свою волю и стала думать.
Бесс?
Она вспомнила, как был обнаружен документ. Адвокат, сообщивший ей о нем, был удивлен, что такой документ существует, и честно признался, что ничего не слышал о Пентвейте за все годы, которые вел дела Херрингтона. Но Херрингтон и не владел Пентвейтом много лет. Все эти годы им владел Бари. Бесс в это время была с ними и сказала, что такие путаницы происходят постоянно. Ох, как легко и уверенно она это произнесла! И ее глаза при этом так странно блестели!
Бланш была убеждена, что разгадала эту загадку. Они перед этим довольно долго говорили о сэре Рексе. И Бесс спросила ее, хочет ли она, чтобы сэр Рекс ухаживал за ней. Она твердо ответила, что не хочет этого. Но Бесс, если ей приходит в голову мысль, вцепляется в нее, как терьер в кость. Совершенно ясно, что Бесс захотела отправить Бланш в Корнуолл искать несуществующее наследство, чтобы сосватать ее с сэром Рексом.
Эта мысль ошеломила Бланш. Она почувствовала, что ее сердце бьется с сумасшедшей скоростью. Она пристально посмотрела на сэра Рекса. Ему, может быть, и нужна жена, но у нее с ним нет ничего общего. Да, ему нужен дополнительный доход, и он очень привлекателен, но он женат на своих корнуоллских землях. И она явно не интересует его как возможная супруга. Если бы интересовала, за восемь лет он дал бы ей это понять.
И почему ее сердце бьется с такой бешеной скоростью? Почему она так потрясена?
Ему не нравятся благородные женщины. Он любит одиночество и горничных.
– Вы начинаете думать, что произошла ошибка? – спокойно спросил ее сэр Рекс.
Бланш сумела изобразить на лице бодрую улыбку. Она не могла сказать сэру Рексу, что ее лучшая подруга обманула ее – послала к нему, выдумав для этого, что она будто бы владеет соседним имением. К тому же он хохотал бы во все горло, если бы узнал, что Бесс задумала бросить их друг к другу в объятия. Или не стал бы хохотать?
Ей следует смеяться надо всем этим! Разве не так?
– Леди Херрингтон! – окликнул ее сэр Рекс и сжал рукой ее плечо, стараясь успокоить.
Бланш словно окаменела. Его ладонь была широкой, теплой и твердой – прочной, как он сам.
– Кажется, в документе было что-то перепутано, как вы и думали, – с усилием произнесла она.
– Мертвый человек не может приобрести усадьбу, а семья Бари явно владеет Пентвейтом уже много лет, – очень серьезно сказал он, внимательно изучая ее взглядом, и добавил: – Вы огорчены.
«Да, я очень огорчена. И когда я увижусь с Бесс, я дам ей хороший урок!» – подумала Бланш.
– Вашу логику невозможно опровергнуть. Значит, произошла путаница, – сумела она произнести, соглашаясь со своим спутником, и при этом подумала: «Путаница и недоразумение».
Она и сэр Рекс – муж и жена? Совершенно безумная мысль!
Да, безумная, но ведь Бесс Уэверли – одна из самых ловких и проницательных женщин из всех, кого знает Бланш.
 
Глава 5
 
Джонсон, про которого Бланш почти забыла, бросал быстрые взгляды то на Бланш, то на сэра Рекса.
Это отвлекло Бланш от мыслей о подруге и обмане, и ей стало легче.
Она повернулась к арендатору и успокоила его:
– Мистер Джонсон, мы не агенты лорда Бари. И мне теперь совершенно ясно, что я не владею этим имением.
Его мышцы мгновенно обмякли: таким резким и сильным было облегчение.
– Я не хочу отрекаться от лорда Бари, но у меня пятеро детей, которых надо кормить.
– Я вас понимаю.
– Если вы встретитесь с его светлостью лордом, скажите ему, что я работаю изо всех сил! – крикнул Джонсон.
– Я ни разу не встречалась с лордом Бари. Но если вы хотите, я разыщу его в Лондоне и заступлюсь за вас, – пообещала Бланш. И она действительно хотела сделать это.
Было похоже, что Джонсон не вполне ей поверил.
– Пожалуйста, будьте добры, сделайте это! – попросил он.
Бланш кивнула и ответила:
– Я буду более чем счастлива помочь вам.
– До свидания! – твердо сказал сэр Рекс, сжал руку Бланш и в упор взглянул на девушку.
Идя рядом с ним по вымощенной камнем дорожке к своей карете, Бланш оглянулась назад и увидела, что Джонсон и его сыновья смотрят им вслед. Она помахала им рукой.
 
Возле кареты Бланш и сэр Рекс остановились.
– С вами все в порядке? – спросил он.
Бланш набралась решимости, покачала головой и сказала:
– Мне всегда бывает плохо, когда я встречаюсь с теми, кто так беден.
– Я вас понимаю, – подхватил он. – В нашем приходе большинство семей очень бедны.
– И вы считаете, что это допустимо? – искренне спросила она, и их взгляды встретились.
– Я этого не сказал. Что вы хотите сделать?
– Если вы не против, проеду дальше, до деревни. А там куплю им еды. Кажется, Джонсон говорил правду. Может быть, если ему немного помочь, он сумеет привести Пентвейт в порядок. – Ей было очень жаль семью Джонсон, но она сохраняла спокойствие и улыбалась сэру Рексу. – И владелец земли не слишком помогает ему тем, что забирает у него последние деньги в счет платы за аренду.
За ее внешним спокойствием скрывался гнев. Сэр Рекс строго взглянул на нее, словно заметил это, и сказал:
– Владельцы земли всегда берут плату за ее аренду, леди Херрингтон.
– Не все землевладельцы берут последнее, – серьезно ответила она. – Вы сами стали бы брать сейчас плату с арендаторов Пентвейта?
Сэр Рекс словно окаменел.
– Нет, – сказал он.
Бланш не ожила такого ответа.
– У меня иные правила, чем у большинства землевладельцев. Я часто даю арендаторам отсрочку по платежам, потому что предпочитаю, чтобы фермы были в хорошем состоянии. В долгосрочной перспективе такая политика выгодна всем. Фермы процветают, арендаторы могут платить за землю, а я могу получать эту плату.
– Ваша политика мне нравится, – ответила Бланш. Она не знала, что он такой великодушный землевладелец.
– Она логична, – ответил он, немного помолчал и заговорил снова: – У нас с вами явно есть что-то общее. Вы опечалены бедами семьи Джонсон, а меня часто печалят те же самые беды, которые, к несчастью, можно увидеть повсюду в нашем приходе, да и в большей части Корнуолла. Но благотворительность помогает лишь частично. Бедным семьям нашей страны нужно больше, чем благотворительность. Им нужны средства к существованию.
Бланш пристально и прямо посмотрела в его темные глаза и только теперь заметила в них золотистые искры. Сэр Рекс умеет сострадать чужой беде. А многие ее знатные знакомые – и мужчины, и женщины – относились с полным безразличием к бедам тех, кому повезло меньше, чем им.
– Большинству светских дам не хватает такого умения сострадать. Они слишком заняты пустяками, которые тешат их тщеславие, – посетовал он.
Бланш молчала. Как странно: они одновременно подумали почти об одном и том же. Он прав, и даже очень прав, но она не станет осуждать всех знатных лондонских женщин сразу.
– Вы обвиняете слишком многих людей, – заметила она.
– Да, – признал он и слегка улыбнулся. – Не бойтесь, я не прошу вас согласиться со мной. Вы никогда не бросите камень в своих друзей.
– Нет, никогда, – подтвердила она.
Его взгляд был полон каким-то странным теплом.
– Леди Херрингтон, я восхищен вашим состраданием не только к Джонсонам, но и к ветеранам войны. – Он немного помедлил и договорил: – Я не уверен, что говорил вам об этом. Ваше сострадание так же велико, как ваше великодушие.
Бланш удивилась: сэр Рекс еще никогда не говорил ей таких льстивых комплиментов.
– Вы слишком добры.
– А я считаю, что не слишком. Поедемте же покупать им еду. Если хотите, я помогу вам в этом. – И он улыбнулся своей спутнице.
Бланш подумала, что сэр Рекс становится очень привлекательным, когда улыбается. Эта мысль вызвала у нее беспокойство.
– Сэр Рекс, у меня были хотя и по ошибке, но какие-то общие дела с Джонсонами, а у вас с ними нет ничего общего. Пожалуйста, не надо помогать. Я смогу и сама купить им немного нужных вещей.