Не повезло (СИ)

Я пихнул его в спину.
Когда мы уходили, Ннар снова обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на луч солнца, падавший сверху в вечную тьму пещер.
Комментарий к 5. Луч Солнца
На всякий случай, если тут вдруг случатся правоверные толкинисты, прошу прощения за имя эльфа =))
========== 6. Болезнь ==========
Я чувствовал себя очень плохо — даже есть не хотелось. Вот это вообще пиздец — чтобы мне есть не хотелось. Сидел, смотрел на мясо, и — ничего.
  
Потому что все мои мысли занимал эльф. Его запах. Его гладкая кожа. Я мог думать только о том, как бы увидеть его обнаженным.
В истинном виде.
Эти мысли сводили меня с ума, я ворочался с боку на бок, во всем теле какая-то противная слабость образовалась.
— Орлум?
Ненавижу этот голос!
— Чего тебе?
— Почему ты не спишь?
— Жарко! — рявкнул я, сбросил шкуру и вышел из норы.
Ну его во Мрак. С тех пор, как он появился у нас, все пошло наперекосяк. Вся жизнь моя. Но не будь я Орлум Серошкур, если я с этим не справлюсь. Не такое пережил. Подумаешь.
Я пошел к Ллар Ведунье. Не то чтобы я верил в ее глупые пришептывания, но она знала средства от желудочной боли и умела выхаживать раны. Попытаться стоило.
Нора Ллар Ведуньи находилась рядом со свалкой, в самом плохом месте наших пещер, где жили жалкие старики и прочие неудачники.
Я толкнул шаткую дверь ее норы и вошел внутрь. Тускло горел очаг, воняло какой-то пакостью, с потолка свисали связки копченых летучих мышей, сушеных пауков, грибов, усушенных конечностей людей и гномов, нитки чеснока и еще хрен пойми чего.
Сама Ллар скрючилась возле очага, и дым ее трубки поднимался к потолку. Фу, какая гадость — дым вдыхать.
— Ну, ну, сам Серошкур, славный воин и могучий сотник ко мне пожаловал, — закашлялась Ллар. — Чего ты забыл у бедной старухи?
— Хватит ныть, — оборвал я ее. — Все знают, что ты — лучшая ведунья внутри Сумрачного хребта. А мне неможется.
— Да, да, — радостно заухала Ллар. — Проходи, расскажи мне все. Я найду способ выгнать хворь.
Я уселся у очага и поморщился — больно уж тут воняло.
— Ну, короче, у меня пропал аппетит, кости ломит, уснуть не могу спокойно, да и вообще все как-то не так, — объяснил ей я свою проблему.
Ллар завела глаза, затянулась своим вонючим дымом и повела рукой над очагом. Очень эффектно, на самок, видать, неотразимо действует.
— Знаю, знаю, вижу, вижу, — подвывая, затянула она. — Могучий воин, лучший охотник, Орлум Серошкур! Знаю я, что подтачивает твое здоровье… Причина тут, рядом…
— Да? — обрадовался я, представив себе эльфа.
Кто бы мог подумать, что старая ведьма может помочь!
— Ты молодой, полный сил, — завывала Ллар. — Соки жизни бурлят в тебе! Точат твое сердце!
— Короче, — угрюмо перебил ее я.
— Короче, — деловито ответила Ллар, перестав выть и закатывать глаза. — Жениться тебе надо. Самку возьми в нору.
Блядь!
Я подскочил вверх.
Ну, началось! Так я и знал!
Вот почему все, буквально все самки нашего района пытаются навязать мне семейную жизнь?!
— Ах, ты, старая падаль! — заревел я так, что связки мышей и прочей пакости попадали с потолка. — Я тебе про болезнь настоящую говорю, а ты мне снова про эту чушь?! Спасибо, помогла!
— Вовсе это не чушь, — возмутилась Ллар. — Ты посмотри на себя — на кого ты похож?
Я посмотрел на себя в отражение в котелке, висящем над очагом.
Ну, видок тот еще: глаза красные, морда злая, шерсть дыбом, с клыков слюна капает. Ужас.
— И что? — разозлился я. — Болею, вот и вид такой.
— Болезнь твоя — от буйства плоти, — указала на меня когтем Ллар. — Огонь чресл тебя снедает. Самку ты вожделеешь. Отсюда и общее недомогание.
— Я вожделею только одного — чтобы меня все в покое оставили! — снова заревел я. — Ты понимаешь, какая ответственность на мне сейчас с пленником?! Какие самки?! Дура старая.
— Вот именно, ты нервничаешь, а кто тебя утешит? — быстро поддакнула Ллар. — Приголубит, промеж ляжек положит? А вот если бы ты взял себе новую жену…
Тьфу! Вот и ходи по лекарям. Уморят только.
Я пнул ногой ее котел и вылетел из пещеры. Ну и дикие мы существа — за медицинской помощью обратиться не к кому. Так и помрешь молодым.
Злой и уставший вернулся я в нору, а там — эльф. Сидит, держится за ошейник и смотрит на меня так, словно он знает про меня больше, чем я сам.
— Орлум, ты вернулся! — обрадованно засверкали его глаза.
— Тебе-то что за радость? — зашипел я. — Вообще-то я тебя в любую минуту могу изуродовать.
Подошел к нему, рванул к себе за ошейник. А он смотрит так на меня — вот просто ударить хочется. От бессилия.
— Можешь, — согласился Ннар. — Но не ударишь. Я же ценный пленник. Просто я вижу, что с тобой что-то происходит.
— Это нервы, — я устало опустил его обратно на шкуры. — Ответственность и вот это вот все. Не лезь ко мне. Без тебя несладко.
Ннар подобрал под себя ноги, пригладил волосы и тихо сказал:
— Я никогда не думал, что орки — такие.
— Какие — такие? — набычился я.
— Эмоциональные, — пробормотал Ннар. — Я понимаю, что ничего не знал о вас.
— Поздравляю с новым дивным миром, — разозлился я. — И сообщаю тебе об орках следующее, для природных наблюдений: если до них доебываться, они могут голову оторвать. Понятно?
Ннар кивнул, но смотрел на меня так — словно дыру взглядом хотел прожечь.
Заболеешь тут. Я окончательно расстроился, лег на свое место и укрылся с головой. Лежал и думал, как бы вылечиться. Может, мел пожевать? Или уголь погрызть. Целебное средство, говорят. А еще вспомнил, как мой папаша уриной черного кабана лечился. При этой мысли меня затошнило. Та еще гадость. Хоть плачь.
Но тут я услышал шаги.
Вскинулся, навострил уши.
— Молчи! Нет меня! — прошипел я Ннару, и не успел он рот открыть, нырнул в кладовку.
Закрылся шкурами, замер и дыхание задержал.
А в мою нору чинно вплыли Рралх Полбочки и ее мамаша. Остановились на пороге и осмотрелись. Увидели застывшего Ннара, прикованного к стене.
Я сам-то их не видел, но все слышал и хорошо представлял себе всю сцену в красках и лицах.
— Утро доброе, — сладко пропела РРалх. — А где, извиняюсь, Орлум Серошкур? У нас к нему дело.
— Важное дело, — влезла ее мамаша.
— Э-эм, — растерялся Ннар. — Ну-у… Он… Как бы… Ушел. Здесь его нет.
— Это мы видим, — перебила Рралх. — А куда он ушел и когда вернется? Это важно. Скажи нам!
Ннар молчал. Вот сука! Неужели сдаст меня из-за клятой эльфийской правдивости?! Пусть только попробует, я ему все ребра переломаю. Но вот — тихий, неуверенный голос.
— Я… Не могу сказать…
Хвала Владыке Мрака! Не сдал. Но Рралх, разумеется, все по-своему поняла.
— Ах, ах, понятное дело, у него такие важные обязанности сейчас, — сладко запела она. — Все-то в трудах да заботах. Даже заболел вот, бедняжка. От трудов. Мы вот тут ему еду принесли, пусть выздоравливает. Вы уж передайте ему, что заходила Рралх Полбочки, принесла ему вкусного, и что она всегда рада его видеть и помочь ему.
— Утешить, поддержать, — подала голос мамаша.
Ннар пробормотал что-то невразумительное, и на этом они отчалили.
Уф, пронесло.
Минут через десять после их ухода, выждав и убедившись, что опасность миновала, я вылез из кладовки.
Ннар сидел и смотрел на меня, изогнув бровь.
— Эти милые дамы хотели тебе помочь и принесли… м-м… Подношение.
— Эти милые дамы троллю горло перегрызут, и глазом не моргнут, — проворчал я. — Особенно, если тролль стоит на пути к браку. Спасибо, что не сдал.
— Мне пришлось сказать полуправду, — укоризненно посмотрел на меня Ннар. — Я запятнал себя ложью.
  
— Считай, что ты сотворил доброе дело и спас ближнего, — отмахнулся я. — Попадись я им, дело бы было плохо.
Ннар вдруг рассмеялся — и от этого звенящего смеха у меня снова пошли по спине мурашки. Его смех звенел, как поднос серебряных колец, что уронил несущий его в кладовую гном, и вот они со звоном и блеском рассыпались по каменному полу, сверкая и радуясь свободе.