Большой оххх (ЛП)
Войдя в дом, я удивился тишине. Был вечер пятницы, у Джонни обычно играла музыка, когда он готовился к вечеринке со своими друзьями, но сейчас не было слышно ни звука. Возможно, он ушел пораньше, как иногда делал.
— Джонни, ты дома?
Никто не ответил, но мне показалось, что я услышал глухой стук. Я затаил дыхание и снова прислушался, но ничего не услышал. Я бросил куртку на кресло и с облегчением увидел, что здесь довольно прибрано, ни одежды, ни косметики Терезы нигде не валялось, так что, возможно, Джонни действительно поговорил с ней.
Я пошел на кухню, чтобы посмотреть, что можно приготовить на ужин, и взглянул на часы. Было еще только половина седьмого, значит, он ушел очень рано, что меня обеспокоило, потому что это означало, что он много выпьет, а утром у него было плавание. Я не хотел везти его на машине, когда у него было похмелье и его, возможно, будет тошнить.
Порывшись в морозилке, я нашел лазанью, которую можно разогреть в микроволновке и решил, что этого вполне достаточно. У меня не было ни сил, ни желания готовить что-нибудь более аппетитное.
Я разорвал коробку и уже собирался выбросить ее в мусорное ведро, когда услышал тот же глухой стук, что и несколько минут назад, и теперь, когда я был на кухне, я слышал, что он доносится из-за другой стороны стены — из спальни Джонни.
Я отбросил лазанью в сторону, побежал в комнату Джонни и толкнул дверь.
— Джонни? — Я не мог его видеть, но как раз перед тем, как мой взгляд опустился на пол, я услышал, как он застонал. — Черт возьми, ты в порядке?
Я бросился к своему брату, который лежал на полу лицом вниз, ноги его были вывернуты под странным углом, брюки спущены до лодыжек.
— Как думаешь, ты что-нибудь сломал? — Спросил я, осматривая его тело.
— Откуда, черт возьми, мне знать? — тихо простонал он. — Я почти ничего не чувствую…
— Черт. — Я встал на колени и опустил голову, так что она оказалась совсем рядом с головой Джонни, лежащего на полу. — Хорошо, где-нибудь сейчас болит?
— Нет, — простонал он. — За исключением того, что я, возможно, сломал нос. Я упал лицом.
— Что, черт возьми, ты делал? — Спросил я и достал телефон из заднего кармана.
— Натягивал брюки или, по крайней мере, пытался это сделать.
— Где Тереза?
Я набрал номер службы экстренной помощи, мысленно проклиная и ненавидя свою мать. Она знала, что должна была оставаться дома в пятницу, пока либо я не вернусь домой, либо Джонни не уйдет. Джонни заканчивал работу в обеденный перерыв, и его напарник подвозил его домой, в то время как я часто работал допоздна в ночь перед выходными, особенно если одна из групп не заканчивала запись своих треков — боссы разрешали группам оставаться в студии до пятничного вечера без дополнительной оплаты и времени. Многие музыканты подхватили их идею. Это означало, что Тереза должна была быть дома и присматривать за своим чертовым сыном.
— Ее не было дома весь день, — выдавил Джонни. — Черт, кажется, я определенно сломал нос. Что, если это испортит мою внешность?
Я посмотрел на своего брата и вздохнул, удивляясь, как, черт возьми, он может оставаться таким позитивным.
***
К счастью, Джонни ничего не сломал, даже носа, так что он был вполне счастлив, чего я не мог сказать о себе.
Я устал, проголодался и был зол — так чертовски зол, что даже описать это голодом было трудно; это было нечто гораздо большее. Пока Джонни осматривали, тыкали в него пальцами, делали рентген и сканировали, я пытался дозвониться до Терезы. Она не отвечала, и из-за состояния Джонни и количества растущих чеков, мне пришлось долго ждать и продолжать звонить ей, но она просто игнорировала множество моих проклятых звонков, что еще больше выводило меня из себя.
Наконец, почти в час ночи мы смогли отправиться домой, так как врачи были уверены, что Джонни ничего не повредил.
— Ты же знаешь, что не обязан укутывать меня, как ребенка, — пожаловался Джонни, когда я натянул одеяло ему на плечи.
— Ну, перестань вести себя как ребенок и пытаться делать то, чего, как ты знаешь, делать не следует. — Я терпеть не мог злиться на него, но с его стороны было глупо пытаться переодеться без чьей-либо помощи.
— Я, черт возьми, все время одеваюсь сам. — Он сердито посмотрел на меня и стянул одеяло до пояса.
— Да, но обычно кто-нибудь остается рядом на всякий случай.
— Никогда раньше не было «на всякий случай», это было всего однажды, так что перестань смотреть на меня так, будто я нассал на твои чертовы чипсы, а потом насильно скормил их тебе.
— Да, в данный момент я бы не отказался даже от чертовых чипсов, потому что ничего не ел.
Я подошел к его прикроватному столику и проверил, есть ли у него все необходимое, включая катетерную трубку и бутылочку, а также противовоспалительные и релаксирующие препараты.
— Все на месте, как и каждую ночь, — со вздохом сказал Джонни. — Перестань суетиться и иди поспи или поешь, что-нибудь, что поможет прийти в себя. А еще лучше, позвони Уиллоу и уговори ее остаться на ночь.
Моя спина напряглась, когда я подумал о ней и задался вопросом, не веду ли я себя как придурок, ожидая, что она будет мириться с моим дерьмом. Из-за того, что Тереза была такой ненадежной, мне пришлось взять на себя ответственность за заботу о Джонни, а любая девушка не хотела быть ограниченной в том, куда и когда она могла бы пойти, потому что ее парень должен был присматривать за своим братом.
Чертов парень. У нас было три свидания, если считать ту ночь, когда мы познакомились, но я уже видел себя ее парнем; я был полон решимости предложить ей встречаться, но теперь не был так уверен из-за своих обязанностей.
— Чарли, перестань думать об этом, — сказал Джонни. — Ты ей нравишься, и я поговорю с мамой и скажу ей, что она должна проявить инициативу.
Я развернулся к нему лицом, разозленный тем, что он вообще думал, что она обратит на него внимание.
— Тебе не пришлось бы с ней разговаривать, если бы у тебя была сиделка. У тебя есть деньги.
Челюсть Джонни напряглась, когда он провел рукой по волосам. Он не хотел, чтобы за ним ухаживали с тех пор, как произошел несчастный случай, и всегда настаивал на том, что мы сами справимся. Дело в том, что это я должен был справиться. Это я беспокоился о нем каждую минуту, когда меня не было дома, боялся, что, хотя я и оставил Терезу с ним, она может решить встать и уйти искать выпивку или какого-нибудь парня, с которым можно было бы потрахаться.
— Я не хочу. Я поговорю с ней, а теперь иди спать, или что ты там собираешься делать, но не звони Уиллоу, потому что, если она приедет, я не уверен, что ты не испортишь все своим подростковым настроением.
— Как будто я мог позвонить ей в такое время, и я не такой. Я зол на ситуацию.
— Что твой брат калека? Ну, черт возьми, Чарли, это я живу в такой ситуации, а не ты.
Я покачал головой, расстроенный тем, что он не мог понять, что отказ Терезы помогать ухаживать за ним неприемлем. Его инвалидность повлияла на всех нас, или должна была повлиять, но женщина, которая родила его, сделала все возможное, чтобы это никоим образом не повлияло на нее. Из-за этого ей даже пришлось жить в доме, о чем она всегда мечтала.
— Знаешь, я не жалею о том, что делаю для тебя, Джонни, но иногда мне нужно отвлечься от забот, потому что, веришь или нет, я чертовски люблю тебя, и мысль о том, что с тобой может случиться что-то еще, пугает до чертиков, а, поскольку наша мать, похоже, не придает этому значения, все зависит от меня.
Я ткнул себя пальцем в грудь и попытался выровнять дыхание, глядя на брата. Я мог бы сказать и рассказать ему гораздо больше. Как Тереза пыталась снять деньги с его банковского счета, когда он полгода находился в реабилитационном центре, или как она пыталась оформить дом на свое имя, утверждая, что Джонни не в своем уме, — слава богу, адвокат догадался позвонить мне, когда Тереза появилась в его офисе, она взбесилась до чертиков.