Ваше Сиятельство 9 (СИ)

— Все верно, — она кивнула. — У разных людей может быть разное отношение к этим реликвиям: для ученого — это историческая и научная ценность, для политика — это весомый аргумент в борьбе за власть. Указание на способность обрести древние секреты и изменить мир.
— Логично, — согласился я, удивляясь, что мне самому в голову не пришло именно такое приложение скрытой силы древних реликвий. — Только здесь, в России этот аргумент в борьбе за власть не имеет смысла. Скоро на престол взойдет Денис Филофеевич и все вопросы о власти будут окончательно сняты. Какой смысл тебе хлопотать о табличках истории Панди? Лишь для того, чтобы вручить их маркизу Этвуду в знак?..
— Дальше ни слова! Ты хочешь обидеть меня? Пока я не собираюсь передавать эти таблички никому. Я — императрица и не служу никому. Они стали бы моим личным политическим капиталом. Я знаю, что тексты на бронзовых пластинах, которые были у тебя перевести невозможно, единственный путь к тайнику древних могут указать только индийские таблички. Получив их я могла бы единолично держать доступ к тайне древних или делать вид, что держу ее, — Глория замолчала, снова повернулась к окнам, выходящим на запад, и после долгой паузы сказала. — Когда на престо взойдет Денис мне не будет здесь места. Я не собираюсь ждать старость просто сидя в Багряном дворце. Мне ничего иного не остается, как вернуться в Лондон. Разумеется, не сразу. Но очень возможно я туда вернусь.
— Уж не в качестве ли супруги Этвуда Луиса — будущего императора Британии? — догадался я.
— Будет видно, граф. Я и так излишне откровенна с тобой. Эти откровения я позволяю не просто так. Ты обязан мне помочь. Тем более, после того, что я узнала, такая помощь тебе по силам, — с уверенностью сказала императрица.
Что за напасть: я пришел в этот мир, чтобы помочь Артемиде. Затем оказалось, что я помогаю Лето. Потом Гера взяла с меня обещание, что я помогу ей. И вот теперь императрица Глория: по ее мнению, я тоже должен ей помочь.
— Послушай, дорогая, ты же понимаешь… Если я добуду, например, те же самые таблички Истории Панди, то они останутся здесь. Их будет ждать Денис Филофеевич. Я однозначно на стороне цесаревича, на стороне нашего Отечества. В отличие от тебя для меня важнее наши имперские интересы, чем личные. Извини, если это обидно слышать, но это так. И ты без сомнений понимаешь, что это так. Мне непонятно, откуда у тебя уверенность, будто я отдам таблички тебе, если смогу их добыть, — сказал я, старясь прояснить один их главных вопросов в странной позиции Глории.
— Ты отдашь их мне, — императрица подошла ко мне, неожиданно прижалась и поцеловала меня в губы. — Знаешь, почему? — в темных глазах Глории мелькнуло лукавство.
 Глава 20 
 Сделка 
Хороший вопрос. На который я не знал ответ. Да, сейчас Глория меня обольщала, при чем очень прямолинейно. Но я не думаю, что ответ, на ее вопрос был столь простым. У нее не может быть уверенности, что Астерий за поцелуй императрицы и пусть даже нечто большее пойдет на встречу там, где завязаны самые серьезные интересы империи.
— Ты обольщаешь? Императрица и роскошная женщина в одном прекрасном теле, — мой взгляд невольно скользнул вниз к откровенному декольте. Конечно, она умела подать себя. Иначе самыми властными мужчинами управлять не так просто.
— Если хочешь думать так, то думай, — глаза Глории по-прежнему излучали лукавство. — Но еще я призываю к здравому смыслу. Сам подумай, граф, зачем тебе или царевичу оригиналы индийских табличек?
Над этим вопросом я как раз уже думал и не один раз. А что касается здравого смысла, я пока я не стал спрашивать в чем он, по ее императорскому мнению. Вместо этого, поймав ее руку прошептал:
 
— Где у тебя спальня?
— Какой ты податливый мальчик! Даже не желаешь узнать, в чем выгода отдать таблички мне? Елецкий, мне становится страшно за нашу империю, если ты готов продать ее интересы лишь за один поцелуй женщины, — она рассмеялась, довольная своей игрой. — Только учти, я императрица, а не шлюха. И я не меняю свое тело на какие-либо услуги, пусть даже для кого-то жизненно важные.
— У меня не было таких мыслей, ваше величество. И знаете, что нас делает похожими сейчас? Я тоже не торгую интересами Отечества, но если речь о табличках индийского Семицарствия, то для Отечества важны не таблички, а перевод текста на них. Для этого мне достаточно иметь копию текста с них, — сказав это, я подумал, что после того, как у меня начался получаться перевод Свидетельств Лагура Бархума, лишь обращаясь к энергоинформационному полю клинков, индийские таблички и вовсе потеряли для меня ценность. Если они окажутся в моих руках, то почему бы не отдать их Глории за поцелуй или даже милую улыбку?
— Именно так, Елецкий. Поэтому я и заговорила о здравом смысле. Мне тоже достаточно иметь просто содержащийся на них текст. Но таблички для женщины в моем государственном положении как бы солиднее. Поэтому, я уверенна, эти индийские древности ты без лишних разговоров отдашь мне. При этом интересы государства не пострадают, даже если тебе очень не нравится политика, которую я до сих пор проводила. Но… — она отошла от меня к столу, на котором в беспорядке были разбросаны газеты. — Нашему общему врагу, герцогу Уэйну тоже достаточно иметь просто текст Истории Панди. В отличие от нас он его уже имеет. Открою еще то, что мне известно: Свидетельства… как его там… Брахума Лагура — тем самые, которые были у тебя и пытался переводить, оказались бесполезны. Их никто не сможет перевести, поэтому они особой ценности не представляют, — Глория принялась снова расхаживать по залу. Я не стал спорить с ее неверными выводами — пусть думает так.
— Но это сейчас неважно, — продолжила она. — Важно то, что люди, работающие на герцога Уэйна, столкнулись с огромными трудностями в переводе табличек Истории Панди. Уэйн отправил в Семицарствие еще одну экспедицию на поиски какого-то вспомогательного материала, который поможет с переводом древнего языка. По расчету его специалистов, среди которых есть мой человек, перевести эти таблички они смогут не ранее, чем месяца через три-четыре. Быть может на это уйдет даже полгода. У меня же есть человек, который обещает справиться с переводом за несколько недель.
— То есть ты рассчитываешь получить перевод раньше всех. Это станет твоим политическим капиталом. Так? — заключил я, когда императрица замолчала, обдумывая что-то.
— Да. Я на это рассчитываю. Это мой капитал перед тем же маркизом Этвудом. И перед цесаревичем. На сегодняшний день, мое положение не настолько твердое, как того бы хотелось. И я очень рассчитываю, что ты поможешь его поправить, по-прежнему искренне служа Отечеству и императору. Сегодня я убедилась, что тебе, граф, такое по силам, — она остановилась, повернувшись ко мне и ожидая ответа.
— Извини за очередную наглость, я не имею права в это лезть, но хочу понять: какие у тебя отношения с маркизом Этвудом? — рискнул спросить я. — Я имею в виду, какие отношения теперь. Все-таки более двадцати лет прошло…
— Хорошие отношения. Он любит меня. Мне он просто нравится. Но, знаешь ли, в Британии даже любовь стоит подкреплять капиталом. Тем более, если он политический. И, может быть, это разумно — узы отношений становятся намного крепче, — с грустной улыбкой ответила она.
— Хочешь, предложу тебе интересную сделку? Причем не только со мной, но и с Денисом, — я заметил в ее глазах тут же затлевший огонек интереса и продолжил: — Денис — прагматичный и очень рассудительный человек. Я уверен, что он согласится на это. Суть в том, что на сегодняшний день у нас есть общие враги и общие цели. Враг — герцог Уэйн и иже с ним. Цель древние реликвии, открывающие путь в Хранилище Знаний. Мы можем стать союзниками. И можем ими остаться после того, как закончится эпопея с тайником древних ариев. Денис может обеспечить тебе и твоему сыну место при дворце и в границах империи, которое тебя полностью устроит. Думаю, он же, став императором, в состоянии помочь с маркизом Этвудом. Если же вдруг с Этвудом все выйдет удачно, и он займет британский престол, то России было бы выгодно видеть тебя рядом с ним на престоле. И я, насколько смогу, готов посодействовать этому. Да, я всего лишь граф Елецкий, но я еще и Астерий, — после моих слов огонек в ее глазах стал ярче. Тогда я добавил: — И еще немного полезного лично от меня: в Хранилище Знаний будут не только секреты устройства древних виман, но и многое другое, делавшее ушедшую цивилизацию более развитой, чем современная. Некоторую часть этих знаний, ту, которая не касается вооружений, а носит большей частью гуманитарный характер я могу передать тебе. И это может стать куда более весомым капиталом, чем индийские таблички. Условие одно: не мешать мне в поиске путей к Хранилищу Знаний. Возможно, у Дениса Филофеевича будут еще какие-то условия, но все это решаемо при взаимной доброй расположенности.