Сладкая теплая тьма

Лила любезно улыбнулась.
– Рада тебя видеть, Нэнси. Как ты?
– Ну, теперь просто замечательно! – воскликнула Нэнси, хлопая в ладоши. – О, Лила, Лила, Лила: прошло чертовски много времени. И мисс Вулф – женщина, подарившая миру это великолепное создание. Это большая честь.
– Аналогично, – сухо проговорила Карен. – Особенно после того, как мне только что заявили, что мой вклад в общество начинается и заканчивается умением рожать.
  
– О! – Нэнси издала испуганный смешок. – О боже… вы мне нравитесь!
Она быстро справилась с эмоциями и наклонилась ближе, поджав губы:
– Итак, скажите, дамы, как вы считаете, что стоит за этим провокационным кастингом?
Лила склонила голову набок.
– Что вы имеете в виду?
Нэнси негромко воскликнула:
– Ну, милая, на случай если ты не заметилп, наша юная Розмари – твоя точная копия! А в книге такого нет.
– Да, – признала Лила. – Интересно, что ответил бы Курт? – Она задумчиво скрестила руки на груди. – Думаю, я воспринила это как еще одно проявление мизогинии в нашей культуре. Она стала системной, – медленно произнесла она. – Мужчины веками охотятся на женщин из поколения в поколение. Поэтому женская индивидуальность растворяется, стоит лишь взглянуть на нас через призму мужского восприятия.
– О, хорошо, – серьезно кивнула Нэнси, приподняв бровь. – Очень прогрессивно. – В наступившей тишине женщины выжидательно улыбались друг другу, и наконец Нэнси, казалось, поняла, что это намек. – Прошу прощения, мне кажется, я вижу старого друга. Мы еще поговорим об этом, хорошо? Чао!
– Выглядит просто ужасно, – заметила Карен, пока они наблюдали, как женщина снует по террасе. – Видимо, щедро наливали за обедом.?
– Давай не будем придираться сейчас, мам.
– Ой, брось ты! – Язык Карен медленно скользнул по идеальным зубам, словно желая убедиться, что все они по-прежнему на месте. – Между нами: сучка, которая родила Розмари, должна выглядеть намного лучше, чем эта телка со Среднего Запада.
– Боже, как я ненавижу это вынужденное общение, – вздохнула Лила. – Когда это закончится?
– Не скоро, дорогая, – улыбнулась Карен. – Мне кажется, что наступает фальшивое перемирие.
Они заметили, как Курт и Доминик Ривз, который должен был сыграть Дика Дайвера, крепко хлопают друг друга по спине.
– У вас такой вид, будто вы что-то затеваете. И о чем, интересно, мы тут сплетничаем? – Фредди подошел сзади и обнял женщин за талии, затем непроизвольно охнул, обнаружив объект их внимания. – Боже мой, кто бы отказался затащить этих двоих в постель? Восхитительны!
– Если тебе нравятся микропенисы, конечно, – пожала плечами Карен, и Фредди издал дьявольский смешок.
– Карен, нам с тобой давно пора на свидание. На земле нет никого другого, с кем я предпочел бы поговорить о членах.
– В любое время, куколка. А ты тем временем начни мыслить какими-нибудь другими категориями, – проговорила Карен, многозначительно кивая в сторону дочери.
Он повернулся к Лиле, оценивающе скользя взглядом по ее фигуре.
– Лила, милая, – улыбнулся он. – Наконец-то у нас с тобой случится хэппи-энд. Кто бы мог подумать, что в итоге мы будем вместе?
– О, Фред! – Лила чмокнула его в щеку. – . Разве ты не знаешь, что я все это организовала?
– Ладно, тусовщики, давайте сотворим немного волшебства, – прогремел Курт, и от глубокого тембра его голоса крутая публика расцвела, разразилась аплодисментами и принялась пробираться к назначенным местам на террасе – актеры к прямоугольнику столиков в центре, зрители (частные инвесторы фильма, прилетевшие прямиком из России, вместе со Старром и его командой Olympus из Лос-Анджелеса в качестве дистрибьютора «Ночь нежна») расселись на стульях, установленных по периметру. Дин, с его отвисшими щеками и раздутым животом, сердечно похлопал Фредди, когда тот проходил мимо, желая получить признание после вечеринки-сюрприза Курта неделей ранее. Затем Зев Винтерс подбежал к Лиле сзади, обнял ее и, смеясь, поднял в воздух, прежде чем продолжить путь к месту. Вечеринка, закружившаяся, как снег внутри снежного шара, медленно оседала.
Карен с кривой улыбкой коснулась щек Лилы и Фреда на прощание.
– Bonne chance, mes enfants [5].
Лила подмигнула Фреду, затем подошла к Курту и обняла его со спины.
– Где ты хочешь, чтобы я села?
– Милая! – Он повернулся и обнял ее за плечи. – Полагаю, прямо там. – Он указал на сиденье рядом с Домиником.
– Хорошо. – Лила рассеянно кивнула. – И все же, если подумать, вероятно, мне лучше сесть напротив – вон там, рядом с Рупертом? Разве это не даст публике возможность лучше понять актеров? – Она слегка наклонила голову в сторону инвесторов, толпившихся по краям.
– Всегда думаешь о других. – Он поцеловал ее в висок. – Идея хорошая. Но получится ли? – Конечно. – Она кивнула, улыбаясь. – Я все улажу.
– Зев! – крикнул Курт через стол. – Можешь пересесть?
– Для вас все, что угодно, босс. – Вялая ухмылка. – Куда?
– Прямо сюда, – ответил Курт, похлопывая по спинке стула Лилы. – С меня выпивка за то, что ты потакаешь моему непостоянному уму.
– Ну не знаю, такой ли ты непостоянный в последнее время, – проговорил Зев, приподняв бровь. Затем он повысил голос, привлекая внимание собравшихся на террасе. – Алло, народ! Прежде чем наш бесстрашный лидер произнесет одну из своих знаменитых ярких речей… – Зев указал на Курта и Лилу, нежно обнимавших друг друга, – я полагаю, уместно было бы поздравить!
Зажужжала камера, когда собравшиеся взорвались аплодисментами. Зев поймал взгляд Курта и самодовольно пожал плечами, затем скользнул на назначенное ему место. Послышался скрип стульев по плитке во внутреннем дворике, когда все рассаживались по местам, оставляя стоять одного Курта.
– Спасибо всем. Мы с Лилой, конечно, очень взволнованы. Не так ли, детка?
Лила посмотрела на него снизу вверх и просияла.
– Я уверен, что в какой-то момент у всех присутствующих будет шанс обсудить нас, – сказал Курт. – Но сегодня давайте поговорим о путешествии, в которое мы собираемся отправиться вместе, хорошо?
Раздались аплодисменты. Щелкнула камера.
– Послушайте, я слишком хорошо знаю, что большинство из нас втайне страшатся первой встречи с фанатами. Верно? Кто из нас не повторял эту дурацкую шутку про «первый день в школе»? Она и не смешная, и не остроумная, но, черт побери, мы все равно вставляем ее при каждом удобном случае Толпа начала расходиться, расслабляться. Редкие смешки, расплывающиеся улыбки, взгляды чуть-чуть смягчились.
– Но даже несмотря на всю эту чушь, я должен признаться, что чертовски люблю этот день. Абсолютно искренне. Я счастливый человек – во многих отношениях, – он мимолетно улыбнулся Лиле, – но быть на моем месте – настоящая привилегия. Оглянитесь вокруг, посмотрите на этот вид! – Толпа, щурясь, послушно повернулась к сияющей полосе океана. – Мы собрали вас здесь сегодня, лучших представителей киноиндустрии, потому что этот великолепный пляжный домик будет служить домом нашим главным героям, Дику и Николь Дайверам. Эта самая терраса, которой вы наслаждаетесь, станет местом проведения их знаменитых волшебных званых ужинов. Прежде чем начнется тяжелая работа, мы хотели бы выразить благодарность и дать нашим уважаемым инвесторам возможность немного ощутить магию Монтока. В конце концов, посмотрите на эту гребаную толпу. Каждый из вас – высший класс, и каждый из вас был моим первым выбором. Серьезно! Я до сих пор не мог это сказать! У большинства людей и не бывает такой замечательной возможности. Но вот я здесь, собираюсь вовлечь всех нас в один из величайших проектов в жизни.
  
Он положил руки на плечи нервного, похожего на полевую мышь юноши в огромных очках с совиными глазами.
– Руперт гребаный Брэдшоу. Обычный парень двадцати четырех лет. Никто из нас о нем понятия не имел, черт возьми. Но однажды только что окончивший колледж Руперт решает впервые взяться за сценарий. У него даже не было чертова агента. Но я говорю вам всем сейчас: после того как мир увидит нашу адаптацию «Ночь нежна», пресса назовет молодого Руперта писателем нынешнего поколения.