Я - его оруженосец. И, да, я девушка! Принц не в курсе! (СИ)

— Он красивый, — мысленно сказал Снорри, тоже глядя на жеребца. — И очень грустный.
— Скучает по тебе?
— По нам обоим. Говорит, что в королевских конюшнях скучно без интересных разговоров.
В дверь тихо постучали. Вошла служанка Роза с подносом чая и волнением во всем облике.
— Хозяйка, — прошептала она, — его величество спрашивает, можно ли ему подняться к вам. Говорит, что готов ждать, сколько понадобится, но очень просит о разговоре.
  
Я посмотрела на спящего Эдмунда, на свое отражение в зеркале — бледное, усталое лицо, растрепанные волосы, — и поняла, что откладывать эту встречу больше нельзя.
— Скажите его величеству, что я приму его через полчаса, — сказала я. — И попросите Марту помочь мне привести себя в порядок.
Полчаса спустя я сидела в кресле у камина в своей лучшей домашней одежде, волосы были заплетены в аккуратную косу, а Эдмунд мирно спал в колыбели рядом. Снорри устроился у моих ног, готовый к моральной поддержке.
Когда дверь открылась и вошел Арно, время словно остановилось. Он выглядел усталым, осунувшимся, в его глазах была смесь надежды, страха и такой любви, что у меня перехватило дыхание. Он был все тем же Арно — моим Арно, — только теперь с короной и грузом ответственности на плечах.
— Мэйрин, — сказал он тихо, останавливаясь в нескольких шагах от меня.
— Ваше величество, — ответила я, пытаясь встать, но он жестом остановил меня.
— Не надо церемоний. Пожалуйста.
Мы смотрели друг на друга в тишине, которая была полна невысказанных слов, нерешенных вопросов и боли разлуки.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он наконец.
— Хорошо. Устало, но это нормально после родов.
— А… ребенок?
Я посмотрела на колыбель, где спал Эдмунд.
— Здоровый. Крепкий. Очень… активный.
Арно сделал шаг к колыбели, потом остановился:
— Можно посмотреть?
— Конечно.
Он подошел к колыбели и замер, глядя на спящего младенца. По его лицу я видела, как он изучает крохотные черты, ищет сходство, пытается понять…
— Боже мой, — прошептал он. — Он… он похож…
— На тебя, — закончила я. — Подбородок точно твой. И нос, кажется, тоже будет твоим.
Арно медленно опустился на колени рядом с колыбелью. Его рука дрожала, когда он осторожно коснулся крохотной ручки ребенка.
— Это мой сын, — сказал он, и это было не вопросом, а утверждением.
— Да.
— Почему ты не сказала мне?
Я долго молчала, подбирая слова.
— Потому что это ничего бы не изменило. Ты все равно должен был жениться на Изабелле. А я не хотела, чтобы ты мучился, зная о ребенке, которого не можешь признать.
— Не можешь признать? — Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул огонь. — Мэйрин, это мой сын! Мой наследник!
— Твой незаконнорожденный сын, — поправила я. — Бастард. Который всю жизнь будет жить в тени твоих законных детей с королевой.
— Нет, — решительно сказал он. — Нет, этого не будет.
— Арно…
— Я пришел сюда не просто навестить вас, — сказал он, поднимаясь с колен. — Я пришел с предложением.
— Каким предложением?
Он достал из кармана свиток с королевской печатью.
— Новый закон, который я провел через королевский совет за последний месяц. Теперь король может развестись если его жена не забеременела в течении восьми месяцев после заключения брака.
Я уставилась на него:
— Что?
— Развод с Изабеллой и то, что я отдам ей престол в ее стране, обеспечивает мир с восточными королевствами. Брак с тобой — союз с древним родом Ленуаров и легитимизацию нашего сына.
— Ты… ты изменил законы всего королевства ради того, чтобы жениться на мне?
— Ради того, чтобы быть с семьей, которую люблю, — поправил он. — Ради того, чтобы наш сын рос в доме, где его любят оба родителя.
— А что скажет Изабелла?
— Изабелла согласилась. Более того, она поддерживает эту идею. Говорит, что лучше делить развестись, чем быто обоим несчастными. Притом, что она останется королевой.
— И совет? Дворяне? Церковь?
— Совет проголосовал за. Дворяне поняли политическую выгоду. А архиепископ благословил союз, назвав его «восстановлением справедливости для невинно пострадавших».
Я молчала, пытаясь осознать услышанное. Арно перевернул весь мир ради нас. Изменил законы, убедил церковь, заставил дворянство принять революционную идею.
— Мэйрин, — сказал он, опускаясь на одно колено рядом с моим креслом, — хочешь ли ты стать моей женой? Королевой? Матерью признанного принца?
В этот момент Эдмунд проснулся и негромко заплакал. Я взяла его на руки, и он сразу успокоился, широко открыв глаза и уставившись на Арно с серьезностью древнего мудреца.
— Привет, сынок, — прошептал Арно, осторожно касаясь щечки малыша. — Я твой папа.
И Эдмунд, как будто понимая значение этих слов, улыбнулся — первой настоящей улыбкой в своей жизни.
— Кажется, он одобряет, — засмеялась я сквозь слезы.
— А ты? — Арно посмотрел на меня с надеждой. — Ты одобряешь?
Я посмотрела на него — на короля, который отказался от всех условностей ради любви, на отца, который готов был изменить мир ради своего сына, на мужчину, который преодолел все препятствия, чтобы вернуться к нам.
— Да, — сказала я. — Да, я хочу стать твоей женой. И хочу, чтобы Эдмунд рос, зная своего отца.
Арно встал и осторожно обнял нас обоих — меня и сына. В его объятиях я почувствовала то, чего не хватало все эти месяцы — ощущение полноты, целостности, семьи.
— Я люблю вас, — прошептал он. — Обоих. И больше никогда вас не отпущу.
— И мы тебя любим, — ответила я, глядя на Эдмунда, который мирно сопел в объятиях отца.
Снорри довольно вздохнул с коврика:
— Наконец-то. А то я уже думал, вы так и будете ходить вокруг да около до второго пришествия.
А за окном Солас радостно заржал, как будто тоже понимал, что его семья наконец воссоединилась.
— Когда свадьба? — спросила я.
— Как только ты будешь готова, — ответил Арно. — Хоть завтра.
— Через месяц, — решила я. — Нужно время, чтобы восстановиться после родов и подготовить все как следует.
— Месяц, — согласился он. — А пока мы можем просто быть семьей. Наконец-то.
И мы остались сидеть у камина — я, Арно и наш сын, — планируя будущее, которое казалось невозможным еще неделю назад, но теперь было реальным, как тепло огня и биение наших сердец.
Любовь действительно оказалась сильнее условностей. Надо было только набраться смелости за нее бороться.
  
Глава 29
 
— Леди Мэйрин, — сказал церемониймейстер лорд Патрик, человек с аккуратной бородкой и способностью превращать любое событие в произведение искусства, — по поводу музыкального сопровождения. Его величество предлагает королевский оркестр, но местные жители просят разрешения добавить народные инструменты…
— Пусть будет и то, и другое, — решила я, переложив Эдмунда на другую руку. — Это же праздник для всех, не только для двора.
— Превосходная идея! А по поводу украшений? Королева Изабелла предложила свои фамильные драгоценности…
— Она что? — удивилась я.
— Ее величество королева прислала письмо, — вмешалась Марта, входя с подносом чая и стопкой корреспонденции. — Очень милое письмо, кстати. Читать будете?
Я взяла письмо и прочитала изящный почерк Изабеллы:
«Дорогая Мэйрин! (Надеюсь, могу называть Вас так?) Хочу поделиться радостью по поводу предстоящей свадьбы. Арно так счастлив! Я не видела его таким с момента нашей собственной свадьбы, и это замечательно. Позвольте предложить Вам мои фамильные сапфиры к венчальному платью. Они прекрасно подойдут к цвету Ваших глаз и будут символом дружбы между нами. Также хочу сказать — не волнуйтесь по поводу протокола и этикета. Мы найдем способ сделать все правильно и красиво. С нетерпением жду встречи с Вами и маленьким принцем! Ваша новая сестра, Изабелла»
  
— Боже мой, — прошептала я. — Она действительно рада.