Я - его оруженосец. И, да, я девушка! Принц не в курсе! (СИ)

Вечером, сидя в своей маленькой комнатушке, я пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Мысли возвращались к Арно. К его взгляду. К его рукам. К тому, как он смотрел на меня, не понимая, что происходит. Я встала и подошла к маленькому, тусклому зеркалу. Сорвала с головы шапку. Мои волосы, хоть и коротко стриженные, все равно выглядели мягче, чем жесткие мужские пряди. Я приложила ладонь к щеке. Кожа была гладкой, нежной.
  
Это не могло быть мужское лицо. Это было моё лицо. Мэйрин. Настоящей. Я вспомнила, как в детстве мама расчесывала мои длинные волосы, как учила меня грации, как мечтала о том, чтобы я стала настоящей леди. А теперь я… это. Мальчишка. Оруженосец. Жалкое подобие того, кем я должна была быть. И в то же время… я была собой. Настолько, насколько это было возможно в моей ситуации. И я чувствовала, как во мне рождается что-то, что было сильнее страха, сильнее долга, сильнее даже мести. Это было желание. Желание быть настоящей. Желание, чтобы он увидел. Увидел меня. Не Мишеля. А Мэйрин. Ту, которая целовалась с ним под звездами на балу. Ту, которая дрожала под его рукой. Ту, которая была влюблена в него до безумия. И это желание было настолько сильным, что перекрывало все остальные мысли.
Я провела рукой по своему лицу, а потом по груди, чувствуя бинты, которые так туго стягивали меня. Эта маска стала частью меня, второй кожей. Но она же и душила меня. Душила мое истинное «я», которое так отчаянно рвалось на свободу. Я была в западне. Западне лжи, которую сама же создала. И каждый день Арно, сам того не зная, толкал меня к краю этой западни. И я не знала, что произойдет, когда я упаду. Или когда он поймет, что я не тот, за кого себя выдаю.
Что ж, Солас. Ты прав. Он влюблен. А я… я пропала. Пропала в этой игре, где ставка — мое сердце и моя жизнь. И ставка все повышалась с каждым его прикосновением, с каждым его взглядом. Я была на краю пропасти, и меня туда толкало не только моё желание, но и его.
А завтра будет новый день. И новые испытания. И, скорее всего, новые касания, которые будут жечь кожу. И новые мысли, которые будут сводить меня с ума. Как же я выдержу? Как я выживу в этой игре с огнем, когда мое собственное сердце уже горит? Я не знала. Но я знала, что не смогу больше так жить. Эта ложь душила меня. И мне нужно было вырваться из неё.
Я потушила свечу и забралась под одеяло, пытаясь заглушить стук своего сердца. Но он бился громко, настойчиво. И в этом стуке, помимо страха, была какая-то странная, безумная надежда. Надежда на то, что, возможно, однажды он узнает. И, возможно, не оттолкнет. Возможно, его сердце, которое уже выбрало, сможет принять и остальное. И тогда… Тогда что? Эта мысль была слишком смелой, слишком опасной. Я закрыла глаза, пытаясь представить его лицо, его губы. И, конечно же, я уснула, видя его во сне. Снова. Без маски. И без сомнений.
  
Глава 14
 
Если кто-то думает, что после вчерашнего обещания рассказать принцу всю правду моя жизнь вошла в спокойное русло ожидания судьбоносного вечера, то этот кто-то явно не знаком с законом подлости, который гласит: «В самый неподходящий момент обязательно случится что-то ещё более неподходящее». Потому что утром, когда я ещё мечтательно размышляла о том, как объяснить принцу, что я одновременно его оруженосец и загадочная незнакомка с бала, в замок ворвались королевские ищейки.
Не в переносном смысле. В самом что ни на есть прямом. Во главе с магистром допросов Гервасием де Морк — человеком, которого даже палачи считали чересчур мрачным для компании.
— Всеобщая проверка! — прокричал глашатай, когда мы с принцем завтракали в относительно мирной атмосфере взаимного недосказанного томления. — Все жители замка — в большой зал! Немедленно!
Принц поднял бровь с видом аристократа, которого попросили встать с трона, чтобы протереть пыль.
— Всеобщая проверка? — переспросил он. — По какому поводу?
— Поиск шпионов и самозванцев, ваше высочество, — ответил глашатай, явно повторяя заученную фразу. — Особое внимание — молодым людям неясного происхождения.
Моя ложка с кашей застыла на полпути ко рту. Молодые люди неясного происхождения? Это же прямо про меня! Ну, или про Мишеля, за которого я себя выдавала.
Снорри, лежавший у моих ног, мысленно прокомментировал ситуацию с привычным цинизмом:
— Похоже, твой вчерашний план рассказать правду принцу придётся слегка ускорить. Потому что если тебя сейчас раскроют, то вместо романтического признания у вас будет свидание на плахе.
Принц встал, одним движением превращаясь из томящегося влюблённого в наследника престола.
— Идём, Мишель, — сказал он. — Чем раньше покончим с этим цирком, тем лучше.
Цирк и правда обещал быть грандиозным. В большом зале собралось всё население замка — от придворных дам до кухонных мальчишек. Все выглядели примерно одинаково: как люди, которых подняли среди ночи и заставили объяснить смысл жизни на иностранном языке.
Магистр допросов стоял на возвышении, как чёрный ворон на дереве, и оглядывал толпу взглядом человека, который точно знает — кто-то здесь врёт, и он это докажет.
— Граждане королевства, — начал он голосом, от которого мурашки бежали по спине, — до нас дошли сведения о том, что в замке скрывается самозванец. Возможно, несколько самозванцев.
Толпа зашелестела, как листья на ветру. Каждый оглядывал соседей с подозрением — а вдруг именно тот самый самозванец стоит рядом?
— В частности, — продолжал Гервасий, — нас интересуют молодые люди в возрасте от шестнадцати до двадцати лет, которые появились в замке в последние месяцы.
Моё сердце начало отбивать барабанную дробь. Шестнадцать-двадцать лет, последние месяцы — это прямо про меня!
— Всех таких лиц просьба выйти вперёд для индивидуальной беседы, — добавил магистр с улыбкой, которая была похожа на оскал акулы.
Из толпы нехотя выдвинулось человек десять молодых людей. Я стояла, как приклеенная, и молилась всем богам, чтобы меня не заметили.
Не заметили. Зато заметил принц.
— Мишель, — тихо сказал он, — а ты разве не подходишь под описание?
Проклятье. Он прав. Я подхожу идеально.
— Не думаю, ваше высочество, — пробормотала я. — Я же ваш оруженосец. У меня есть рекомендации…
— Какие рекомендации? — Принц нахмурился, и я поняла, что вляпалась. — Мишель, я же никогда не видел твоих документов.
Потому что их не существовало! Потому что я свалилась в этот мир из будущего в чужом теле!
— Они… в моих вещах, — соврала я.
— Тогда иди покажи их магистру, — сказал принц, и в его голосе появилась нотка подозрения. — Лучше сразу всё прояснить.
А что я могла ответить? «Простите, ваше высочество, но я девушка из XXI века, которая попала в тело средневековой аристократки, скрывающейся под видом мальчика, и документов у меня нет, потому что их никто не выдавал»?
— Конечно, ваше высочество, — сказала я и направилась к группе подозреваемых с видом приговорённого к смерти.
Гервасий осматривал каждого с тщательностью таможенника, проверяющего контрабанду. Задавал вопросы, изучал документы, время от времени что-то записывал в блокнот.
Когда дошла моя очередь, он посмотрел на меня так внимательно, что я почувствовала себя бабочкой под микроскопом.
— Имя? — спросил он.
— Мишель де Ленуар, — ответила я, и сама удивилась, как ровно прозвучал голос.
— Ленуар? — Его глаза сузились. — Интересная фамилия. Родственники?
— Дальние, — быстро соврала я. — Очень дальние.
— Понятно. Возраст?
— Восемнадцать.
— Когда поступил на службу к принцу?
  
— Три месяца назад.
— Документы?
Вот тут я и попалась. Потому что документов у меня не было, быть не могло, и взяться им было неоткуда.
— Я… забыл их в своей комнате, — пролепетала я.
— Забыл? — Гервасий поднял бровь. — Как удобно. А рекомендательные письма?
— Тоже там.
— Конечно. — Магистр допросов улыбнулся улыбкой, от которой хотелось залезть под стол. — А кто может поручиться за тебя?