Наследие Древнего (СИ)

Высыпав осколки в мусорку, я отправился в душ. Тяжёлый день закончился — да здравствует тяжёлый день!
Четыре месяца пролетели незаметно. И вот, наконец, поступил долгожданный звонок.
— Андрей, мы выиграли! — прокричал Олег так, что мне пришлось отнести мобильник от уха. — Кузнецов объявил себя банкротом! Сто тридцать миллионов невыплаченных налогов! ФНСшники “Олимп” с говном сожрали. Об этом трубят во всех городских газетах. Я приплатил журналистам, чтобы новость вывели на региональный уровень.
— Класс, — я откинулся на спинку кресла и трижды постучал по столу. Из-за усталости не смог даже нормально порадоваться победе. Сил не было. — Что с тендером? Его снова выставили на торги?
— Ага, выставили, — гоготнул Олег. — Но на него уже никто серьёзно не претендует. Только и разговоров о том, как опасно переходить тебе дорогу. И конкурентную фирму разорил, и уголовку на владельца повесил.
— Класс, — равнодушно повторил я.
— С тобой всё в порядке? — заволновался Олег. — Голос какой-то странный. Ты бы отдохнул, а то так и зашиться недолго.
— Хорошая идея, — я сгрёб документы в неровную стопку и засунул их в верхний ящик. — Сегодня вторник? Что же, проследи за всем, я до пятницы мёртв. Фигурально выражаясь, конечно.
Олег закашлялся, а потом выдавил:
— Кстати, о мертвецах, — он помолчал, явно подбирая слова, и продолжил: — Мне тут сорока на хвосте принесла, что у Кузнецова-то башню сорвало. Пообещал отомстить тебе. Сказал, что готов в тюрьме сгнить, но тебя убьёт.
Я заправил кофемашину и нажал на кнопку. Однако я настолько вымотался, что пару секунд просто пытался понять смысл того, что сказал Олег. Когда до меня дошло, я рассмеялся, сделал пару глотков кофе и, еле ворочая ошпаренным языком, ответил:
— Да ладно тебе! Я со злости и не такое ляпну. В конце концов, мы не в девяностых живём.
— Ну-у-у-у, тебе виднее, — с сомнением протянул Олег.
Первый выходной за полгода. Как же хочется выспаться!
Да, так и сделаю.
Быстро проверив план работы, я раздал указания всем сотрудникам и отправился домой, воображая, как продрыхну целые сутки.
Я так замечтался, что заметил неладное только в гостиной — в доме царил полнейший бардак. С полок, тумбочек и комодов были сброшены абсолютно все вещи. Горшки с комнатными цветами валялись перевёрнутые, а в рассыпавшейся земле лежали распотрошённые диванные подушки. На обоях — от потолка до пола — зияли длинные тонкие дыры.
Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и попросил:
— Пожалуйста, пусть это будут воры.
За моей спиной что-то зашуршало. Я обернулся. Из спальни пятился Борис, держащий в зубах коллекционную фигурку Хана Соло — ну да, я люблю “Звёздные войны”! Кот даже не дёрнулся, когда понял, что я вернулся домой, — внимательно уставился на меня, прищурился и… С громким хрустом откусил игрушке голову.
— Ах ты, зараза!
Я стащил с себя галстук, свернул его втрое и хлестанул Бориса по заднице. Тот возмущённо взвыл и понёсся в коридор. Целеустремлённо так. Почувствовав дурное, я побежал следом, но поздно — Борис уже изогнулся дугой над моими туфлями и от души проблевался.
— Ну всё, с меня хватит! — рявкнул я и гневно указал на него пальцем. — Ты мне уже на голову залез и лапки свесил! Знаешь что? Тебя, конечно, мама любила… Тьфу, очень любит, но это не даёт тебя права устраивать здесь Содом и Гоморру! И вообще! У меня три выходных, так что…
Следующие два часа я гонялся за Борисом по всему дому — с трудом, но мне удалось его поймать в покрывало и засунуть этот орущий и царапающийся комок в переноску. Кот кое-как выпутался и настороженно следил, как я переодеваюсь и достаю чистые туфли.
— Ну что, доигрался, красавчик? Поживёшь в кошачьей гостинице, так, может, мозги на место встанут? — я поднял переноску и тяжело вздохнул. — А даже если и не встанут, так хоть до пятницы от тебя отдохну, придурок хвостатый.
Подхватив переноску, я вымелся из дома и загрузился в машину. Уже за воротами остановился и загуглил хорошую кошачью гостиницу — как бы это бешеное чудище меня ни бесило, уморить я его не хотел. На моё счастье, подходящий вариант я нашёл в соседнем районе, куда и направился.
 
Однако, что-то не давало мне покоя. Словно кто-то буравил мой затылок взглядом. Нехорошим таким взглядом, гадким. Я посмотрел в зеркало заднего вида — за мной ехала побитая жизнью серая Тойота; водителя разглядеть не удалось из-за солнечных бликов. Я не верю в дурные предчувствия и прочую чушь, но…
В общем, я уже начал поворачивать руль, чтобы съехать в переулок и пропустить Тойоту, но в этот момент Борис дико взвыл, вытянул лапу из переноски и вкогтился мне в бедро. Я заорал и долбанул по рулю — долгий гудок пронёсся по улице. Тойота с тихим шорохом меня обогнала и скрылась за перекрёстком. Я глубоко вздохнул и три раза постучал себе по лбу.
— Где были мои мозги, когда я с тобой связался? Да тебя в отдельном вольере держать надо, в наморднике, как алабая какого-нибудь.
Борис забился в глубину переноски и сверкал зелёными глазищами, в которых — на зуб готов поспорить! — горело превосходство. Я переставил его на пол и отвернул мордой к двери. Борис бешено дёргал хвостом, выбивая барабанную дробь по пластиковым стенам.
— Покажешь свой характер ветеринару. А будешь артачиться… — я остановился на светофоре и злорадно ухмыльнулся. — Кастрирую!
Я проехал ещё несколько улиц, когда заметил, что сзади ко мне вновь пристроилась знакомая серая Тойота. Чтобы проверить свои подозрения, я выключил возмущающийся навигатор и несколько раз свернул случайным образом. Тойота последовала за мной. Она держалась чуть поодаль — явно чтобы не привлекать лишнего внимания, — но не отставала.
Я разозлился. Только шпионских приключений мне не хватало! Пусть с этим разбирается полиция и частные детективы. Я записал номера Тойоты, развернулся и погнал на платную парковку — там с десяток камер, куча охраны, напасть решится разве что конченый дурак. Но я просчитался: преследователь не отстал. Напротив, он словно бы перестал скрываться — у терминала оплаты едва не въехал мне в жопу и пару раз натужно взревел мотором.
Парковка была почти пустой, поэтому я занял место поближе к выходу — и к охранной будке, — мысленно просчитывая безопасные пути отхода. Однако Тойота и не собиралась парковаться. Она нагло перегородила путь моей машине и потушила фары. Секунда тишины — и хлопнула дверь. К переднему пассажирскому месту подошёл Кузнецов, наклонился и заглянул внутрь. Помахал и показал на защёлку: мол, открой, мне бы присесть.
Лысый, невысокий и коренастый, он напоминал злодеев из российских бандитских сериалов. Я передёрнул плечами и вышел из машины.
— Здравствуйте, Геннадий Романович, чем могу быть полезен?
— Сдохни, пожалуйста, — серьёзным тоном сказал Кузнецов и уставился на меня с нечитаемым выражением лица. Не моргал и не шевелился — словно действительно ждал, что я вот-вот упаду замертво.
— Давай не будем устраивать детсадовских разборок, — я три раза постучал по крыше машины. — Ты же знаешь, моя фирма всегда играет по правилам. Мы за честную конкуренцию. Но ты пытался меня разорить. Долго, упорно. И проиграл. Чего ты хочешь? Извинений?
— Извинений? — Кузнецов коротко хохотнул. — Слишком жирно. Такие короли мира, как ты, не извиняются. Кстати, ты знал, что неугодных королей раньше свергали? Ножи, гильотины, яд…
Он обошёл машину и схватил меня за плечи, его рожа исказилась в злобном оскале.
— Так что, Андрейчик, ты у нас король?
У меня внутри всё похолодело.
— Гена, не делай глупостей…
— Уже, — Кузнецов вцепился мне в горло и приложил о машину. Я споткнулся и завалился вбок, из-за чего мы оба рухнули внутрь, приложившись о руль и перевернув переноску. Я закричал и нажал пяткой на гудок, дико заверещал Борис. Оттолкнув Кузнецова, я приподнялся и успел заметить, как к нам бежит охранник.
— Гена, твою мать, тебя всё равно повяжут, тебе одного срока не хватило?