Доктор Sex (СИ)

- Позвольте... - протискивается он в ординаторскую.
Я стою как овечка, судьба которой решается в ее присутствии.
"Со свету сживет"...
И это панибратское - "Костя"...
И у овечек тоже иногда прорезаются зубы. Вот как у меня на Зубаревух сейчас!
- Ваше слово для меня закон, Татьяна Борисовна, - с иронией. - Но я обещал самому Бергману, сами понимаете... Из двух господ выбирай вышестоящего.
  
Разводит руками.
- Не опоздай на летучку, - недовольно.
- Ни в коем случае, Татьяна Борисовна! - с очевидно наигранным подобострастием.
- Шут... - одними губами бросает ему.
Уходит.
- Почему она "тыкает", - с неприязнью смотрю ей вслед.
- Ну вот так бывает... Сначала ты такаешь... Потом - тебе.
- Что? - чувствуются мне какие-то скабрезные нотки.
Всё-таки, Истомин хам. Но мне влюбленной дуре, теперь кажется, что даже это в нем очаровательно!
- Чай пей, говорю, и поменьше с ней пересекайся.
Он стаскивает пончик из коробки. Делает глоток моего чая.
- Мм! - обжигает губы. - Всё, я в пытошную, на летучку.
- Аа... Куда Вы меня сосватали?
- Скоро узнаешь...
  
Глава 26. Консилиум
 
Мы втроём идём следом за Истоминым.
- Надежда Ивановна, мы ушли, - предупреждает пожилую медсестру на посту Истомин.
Путь преграждает Зубарева.
- Никуда вы не ушли. Студенты сейчас дружно всей группой идут в анатомичку, в морг. Я уже договорилась.
- Пусть идут, - не спорит он. - Кроме Няшиной. На счёт ее я предупреждал.
- А кто в отделении работать будет, Константин Захарович?
- Как кто? А как же Вы? У меня вот - консилиум с Бергманом. А Вас же вроде бы не приглашали? - позитивно и с улыбкой. - Так что отделение сегодня всё Ваше, Татьяна Борисовна.
Ой, переигрываете, Константин Захарович, с позитивом!
У меня перехватывает дыхание от искр между ними.
И мне ревниво... Я не могу понять однозначно природу этих их перепалок.
- Люба... Иди, лифт придержи, - подталкивает меня в спину.
Я не слышу, но вижу, как они обмениваются ядовитыми любезностями.
Он догоняет меня, заходя следом в лифт.
Надув губы, смотрю не ему в глаза, а в зеркало - себе.
Ну, не могу контролировать! В груди горит...
Рывком разворачивая к себе, впивается в губы. Вскрикнув, прижимаю ладонь к его щеке, пытаясь хоть немного контролировать это нападение.
- Хочу тебя... - хриплый выдох мне в губы.
Двери лифта открываются. Он чуть отстраняется.
Кто-то заходит к нам...
Истомин расфокусированно и равнодушно смотрит перед собой, как будто мы не целовались мгновение назад. Только ресницы медленно смыкаются, чуть дольше оставаясь сомкнутыми, чем положено.
Мы выходим из лифта на первом.
- Блеск для губ... - прокашливаюсь я тихо.
- Черт... Не пользуйся, пожалуйста, в больнице.
Это обещание целовать?..
Поджимая губы, стараюсь не улыбаться, и не слишком ярко цвести.
Протягиваю ему влажные салфетки.
- Куда мы идём? - едва поспеваю я за шагом Истомина.
- К небожителям, - вытирает губы.
- Небожителям?..
- Бергман - один из лучших сосудистых хирургов. Хасанов - один из лучших нейрохирургов страны. Державин - талантливый травматолог и остеопат. Чадов на данный момент самый опытный в больнице анестезиолог. Юлия Юрьевна Чадова - представитель конфликтного комитета больницы. Я... неплохой диагност. А... Ну и Марго, кивает мне на идущую впереди санитарку в зелёной форме.
- Санитарка?
- Теперь - да. А в прошлом талантливый иммунолог-онколог.
- Не поняла?
- Марго заигралась. И нарушая все протоколы взялась лечить смертников. Одного спасла, второй погиб. Он бы и так погиб, но... родственники подали в суд. И доказали нарушение протокола. Ей запрещена практика. Теперь она санитарка.
- Оу... Как грустно. А почему больница ее не защитила?
- Юристы делали, что могли. Ее не посадили. Но...
Разглядываю ее на повороте. Яркая... С короткой стрижкой и тату на затылке. Тонкая, но спортивная. В руке зажата пачка сигарет. Может, на пару лет постарше Истомина. Чуть резковатое выражение лица.
- Никогда не делай как Марго, Любовь Романовна. Тебе все время будет хотеться... Поверь мне. Но - нет.
Вздыхаю.
- Не вздыхай. Марго очень уважаемая "санитарка", которая живёт на премиях от самого Бергмана. И не занимается грязной работой.
- Нелегал?
- Ага...
Мы заходим в маленький конференц-зал. Все уже на местах. Марго садится не за стол, а отдельно у окна.
- А что тут делаю я? - шепчу тихо, ища глазами куда сесть.
- Знакомьтесь коллеги, - неожиданно повышает голос Истомин. - Это Любовь Романовна Няшина. Наш практикант. Именно она поставила пациенту диагноз. Я счел, что будет неплохо, если она поприсутствует на консилиуме. Никто не возражает?
Спонсор моей неловкости...
Стою, рдею как пионерка.
- Здравствуйте! - слепо смотрю в лица "небожителям", делая чуть заметный реверанс.
Эти полубоги ежедневно жизни и судьбы спасают, вообще-то.
Никто не возражает.
- Очень отрадно знать, что растет достойная смена, - комментирует главврач Бергман, делая приглашающий жест рукой.
- Присаживайтесь, - отодвигает мне стул Истомин рядом с собой, с краю стола.
Мне очень неловко, что Марго сидит не за овальным столом со всеми, а я - да.
Она висит в телефоне, не поднимая глаз.
И только Истомин начинает говорить, как дверь открывается ещё раз.
Татьяна Борисовна...
Та-дам!
- Доброе утро, уважаемые коллеги. Вы не против, если я поучаствую?
Улыбка у нее хищная. Потому что глаза не улыбаются. И вообще, напряжена.
- Эм... Будем рады, Татьяна Борисовна, - дипломатично приглашает Бергман.
А у меня есть право вето? Вряд ли... Зубарева - не небожитель, - подсказывает мне интуиция. Стерва и карьеристка.
- Всё-таки, мой пациент, - присаживается она.
- Да? - дёргает бровью Хасанов, - А я думал Истомина.
- Они все мои, - улыбается ему Зубарева. - В твоём же отделении - все твои, независимо от того, кому ты пациента перепоручил.
- Начнем! - прерывает их Бергман, поглядывая на часы.
Я внимательно слушаю Истомина. Все слушают.
У пациента агрессивная опухоль, хондросаркома. Агрессивная - потому что иммунитет ее не обнаруживает. Опухоль маленькая, но прогноз - прорастает во все ткани очень быстро. Просто удалить не вариант, потому что в позвоночном столбе множество доброкачественных опухолей и по всей видимости это перерождение на фоне иммунного сбоя...
Все поворачиваются в сторону Марго.
- Я знаю только один способ. И поэтому я здесь, а вы там, - кивает она на стол и свой стул.
Снова погружается в телефон.
Повисает пауза. Все думают.
- Что она имеет в виду? - шепчу я.
- Она инфицировала опухоли пациентов агрессивными инфекциями, к которым у пациента был выработан иммунитет, чтобы иммунная система могла их обнаружить, - тихо поясняет Костя.
- Ого...
- У меня предложение, - взмахивает рукой Зубарева. - Мы отдаем пациентку в онкологию. И выдыхаем. Никаких нарушений протокола быть не должно.
- Хороним, короче... - хмыкает Марго.
- Ну отчего же хороним?! - агрессивно. - Там врачи покомпетентней Вас, Маргарита Андреевна.
- Да ну?
- Иначе, Вы были бы здесь, а не у окна! - кладёт ладони на стол.
- Коллеги, попрошу без перехода на личности, - прерывает перепалку Бергман.
- Я против, - взмахивает рукой Юлия Юрьевна. - В интересах пациента на данный момент остаться в нашей нейрохирургии у доктора Хасанова. Никто кроме него не удалит эти опухоли. Да и Карл Ильич здесь. Опухоль питают крупные сосуды...
- А какой прогноз у пациента, если лечить его по протоколу? - шепчу я расстроенно.
  
Мне сначала было лестно, что я смогла поставить правильный диагноз. Это тоже делало меня капельку небожителем. А теперь ни черта не лестно, потому что диагноз все равно приговор. Нельзя вылечить?..