Несокрушимо (ЛП)

— Привет, — сказал он, вставая, чтобы отодвинуть для меня стул. — Я уже начал думать, что ты нашла кого-то получше, чтобы сидеть рядом.
— Невозможно, — ответила я, бросая сумочку на стол. Затем я поднялась на цыпочки и прошептала ему на ухо: — Хочешь улизнуть на минутку-другую?
Он закрыл глаза.
— Сильвия. Не делай этого со мной.
— Чего не делать?
— Не искушай меня, — его глаза открылись и буквально прожгли меня своим взглядом. — Я дал себе слово быть паинькой сегодня, ведь мы на людях.
  
— Тогда давай найдём место, где нас никто не увидит, и будем плохими.
— Порядочный джентльмен. Порядочный джентльмен. Порядочный джентльмен, — пробормотал он.
— Что?
— Ты меня убиваешь, Сильвия. Все увидят, как мы уходим. За нашим столом все и так знают, что мы… — он осёкся. — Наверное, потому что я не могу перестать смотреть на твою задницу в этой юбке.
— Мне всё равно, кто нас увидит. Я хочу тебя. Сейчас, — я подарила ему самый соблазнительный взгляд и тихо добавила: — Я даже оставлю юбку на себе.
— Чёрт, — он продержался меньше трёх секунд, а потом сдался. — Куда мы улизнём?
Я улыбнулась.
— Ко мне домой. Я пойду первой.
— Я догоню через пару минут — если смогу столько выдержать.
Я развернулась на каблуках, направилась к гардеробу у выхода, быстро накинула мамину шубу и выбежала в двери. Воздух был ледяной, но снега не было, а дорожка между амбаром и гостиницей была расчищена. Всё же я заставила себя идти медленнее, чтобы случайно не оступиться на каблуках.
Если я и собиралась заработать синяки на коленях, то точно не из-за скользкого тротуара.
Волнение от чего-то тайного и запретного бурлило внутри. Я не могла вспомнить ни одного момента в своей жизни, когда вела себя так безрассудно. Но мне было всё равно — в этот момент ничего не имело значения, кроме того, как я себя чувствую. И это было невероятно. Я снова обрела контроль над своей жизнью. Какой лучший способ попрощаться со старой версией себя и сказать «привет» новой?
Я свернула с тропинки к подъездной дорожке родителей, ввела код, чтобы открыть гараж, и через него проскользнула в дом через заднюю дверь, ведущую в хозяйственное помещение. Я оставила дверь гаража открытой, думая, что Генри тоже войдёт через неё, но не успела я достать оставленный на кухонном стуле пакет с бенгальскими огнями, как услышала стук в парадную дверь.
Так много для того, чтобы подождать пять минут.
Сбросив пальто на стул рядом с пакетом, я поспешила в прихожую и открыла дверь. На крыльце стоял Генри в своём праздничном костюме, словно старомодный кавалер, пришедший за своей дамой, или мой кавалер на выпускной.
— Заходи, — сказала я, отходя в сторону.
Он захлопнул дверь за собой. В прихожей было темно и тихо.
— Совсем одна, малышка?
Я кивнула, взяла его за руку и повела вверх по лестнице.
— Моих родителей нет дома.
— Разумно ли приглашать учителя к себе домой ночью, когда родителей нет?
— Ну, я просто подумала, что ты, возможно, захочешь дать мне небольшое индивидуальное занятие. Я так хочу быть твоей лучшей ученицей.
Я затащила его в свою комнату, и он закрыл дверь. Шторы у меня были опущены, но лампа у кровати горела. Свет был неярким, но его было достаточно, чтобы разглядеть голодный блеск в его глазах.
— Индивидуальное занятие, да? — Он снял пиджак и бросил его на мою кровать. Затем развязал узел галстука и распустил его. — И чему же ты хочешь научиться?
Я расправила плечи и с невинным видом направился к нему, заложив руки за спину.
— Конечно, как доставить тебе удовольствие.
Он вытащил галстук из-под воротника.
— Повернись.
Я повернулась к нему спиной и увидела наши отражения в зеркале в полный рост, висевшем на задней стороне дверцы моего шкафа. Я почти ожидала, что он задерет юбку, которая ему так нравилась, и трахнет меня прямо у меня на глазах. Но вместо этого он завел мне руки за спину и связал запястья своим галстуком.
Плотно.
У меня вырвался тихий вздох. Мое сердце бешено колотилось. Меня никогда раньше не связывали.
— Ты хотела узнать, как доставить мне удовольствие, — Генри встретился со мной взглядом в зеркале.
— Да.
— Иногда мне нравится все контролировать самому.
Он постоял там еще секунду, и я на мгновение подумала, что он обдумывает, как далеко зайти в этой маленькой игре. Я хотела показать ему, что ему не нужно бояться причинить мне боль, обидеть меня. Я хотела поиграть — разве не я это начала? Как я могла дать ему понять?
Снова повернувшись к нему лицом, я опустилась на колени на ковер и посмотрела на него снизу вверх широко раскрытыми глазами.
— Скажи мне, что делать. — Я облизнула губы. — Пожалуйста.
— Господи. — Генри взял меня двумя пальцами за подбородок и провел большим пальцем по моей нижней губе. — У тебя такой чертовски красивый рот.
Я слегка приоткрыла губы, и он просунул между ними большой палец. Я погладила его языком, обвела кругами, пососала, не сводя с него глаз.
Его дыхание стало тяжелее.
— Ты понимаешь, о чем просишь, малышка?
Я чуть было не кивнула, но потом подумала, что было бы веселее, если бы я ответила «нет». Поэтому я покачала головой и оторвала губы от его большого пальца.
— Покажи мне.
Он расстегнул ремень.
Потом пуговицу.
А затем молнию.
Затем он сунул руку в штаны и вытащил свой член, который был огромным, толстым и твердым. Он погладил себя несколько раз, и я почувствовала, что становлюсь еще более влажной.
— Позволь мне, — прошептала я.
Он поднес кончик к моим губам, и я облизала его, как рожок мороженого, языком. Сначала с одной стороны, потом с другой. По кругу. По всякому, пока он сжимал член в кулаке и медленно водил рукой вверх-вниз.
— Вот так? — Спросила я застенчиво, хлопая ресницами.
— Да, черт возьми. А теперь открой рот.
Я сделала, как он просил, и он протолкнул свой член между моими губами, медленно, дюйм за дюймом, пока он не уперся в заднюю стенку моего горла. На секунду я испугалась, что могу задохнуться, но затем он вышел. Когда он вошел в меня в следующий раз, это было только наполовину, позволяя мне играть, дразнить и посасывать, пока он нежно двигал бедрами. Его руки переместились на мою голову, и он застонал, когда перешел к более быстрому ритму, более жестким движениям, более глубоким толчкам.
— Ты заставляешь меня так чертовски возбуждаться, — прохрипел он. — Даже когда я полностью контролирую себя, я этого не делаю. Рядом с тобой каждая гребаная секунда — это борьба.
Без помощи рук у меня не было никакого контроля, и страх задохнуться был вполне реален. Но мне нравились его гортанные звуки экстаза, то, как его пальцы сжимали мои волосы, солоновато-сладкий вкус его тела на моем языке. Животные звуки, которые я издавала, были инстинктивными, беспомощными, гортанными, неистовыми. Часть меня была смущена ими, но другая часть была в восторге от того, что я перестала заботиться о том, как я выгляжу и как звучу — мне больше не нужно было соответствовать искусственной версии самой себя. Мне не нужно было все время быть идеальной. Я могла быть грязной. Я могла быть настоящей. Я могла быть собой.
— Боже мой, твоя задница в этой юбке, — прорычал Генри, и я понял, что он наблюдает за этим в зеркало. Почему-то от этого стало еще жарче. — Я должен трахнуть тебя, пока ты в ней.
Внезапно он вытащил свой член у меня изо рта и рывком поставил меня на ноги. Мои руки все еще были связаны, но я почувствовала, что меня толкают к зеркалу, и разворачивают к нему лицом. Генри наклонился и запустил руку мне под юбку, чтобы стянуть мои едва заметные красные кружевные трусики вниз по ногам и помочь мне переступить через них одной ногой. Когда он встал, то оперся одной рукой о зеркало, другой обнял меня за талию и просунул руку мне под юбку, между бедер.
  
Я застонала, мои ноги чуть не подкосились, когда он начал играть с моим клитором, нежно поглаживая его и шепча мне на ухо.