Несокрушимо (ЛП)

— Ух ты, — он чуть повернул телескоп вправо. — А сколько их всего на небе?
— В нашей галактике? О, может быть, около ста миллиардов.
— Сто миллиардов только в нашей галактике? — В его голосе звучало восхищение. — А ещё больше в других галактиках?
— Да. Потрясающе, правда?
Я поднял голову, глядя на небо, и задумался, на какую звезду загадать желание — ту, которая принесёт больше всего удачи, больше всего магии, больше всего силы исполнить обещание.
  
Но если мои шансы найти её — один на сто миллиардов, какая у меня надежда, что однажды Сильвия действительно станет моей?
  
15
 
Сильвия
Когда я вернулась в дом, оставив Китона и Генри на террасе, я решила сделать горячий шоколад — так, как готовила его моя мама, когда мы были детьми. На плите, с молоком и какао-порошком, подслащённым кленовым сиропом с Кловерли, немного ванили и кусочками шоколада, растопленными в напитке.
Пока я готовила, на кухню зашла Эйприл и, прислонившись к раковине, посмотрела на меня с лукавой улыбкой.
— Ну что? — начала она, явно развлекаясь.
— Что?
Я сосредоточилась на том, чтобы тщательно размешать какао в горячем молоке.
— Это ты называешь «идти медленно»? — Она изобразила кавычки в воздухе.
— Эм… — Я почувствовала, как мои щёки заливает краска.
Её глаза засветились.
— Ну же, рассказывай всё.
— Ну, мы… как бы… — Я замялась, чувствуя, как жар поднимается к лицу.
— Переспали? — её голос опустился до шёпота.
— Тише. — Я кинула взгляд в сторону гостиной, где сидели наши родители. — Да.
— Я так и знала! — Она сжала кулаки от восторга.
— Как ты узнала?
— Во-первых, это было очевидно по тому, как вы сегодня вели себя. Как ты его касалась. Как он на тебя смотрел. А во-вторых, мне только что написала Хлоя: «Что, чёрт возьми, происходит между Сильвией и Генри?» — Эйприл ухмыльнулась и убрала телефон обратно в карман. — Так что тут и гадать особо не надо.
— О. — Я добавила в молоко немного ванили. — А я думала, может, Фрэнни рассказала.
Эйприл широко раскрыла глаза.
— Фрэнни знает?
— Я случайно проговорилась в воскресенье, когда она была здесь. Но она сказала, что и так всё поняла ещё на Рождество.
— Я тоже так подумала! Но потом ты мне сказала, что не будешь давать этому развиваться и собираешься держаться от него подальше.
— Да, собиралась. — Я выключила плиту. — Но как-то не получилось.
— Когда это произошло?
— В субботу вечером, когда дети ночевали у Фрэнни. — Я добавила в напиток растопленный шоколад. — А ещё в воскресенье вечером, в винодельне.
— О, Боже мой! — Эйприл прикрыла рот руками. — Где именно в винодельне?
— В его кабинете.
От одного воспоминания у меня снова возникло желание оказаться рядом с ним.
— На его столе?
— Да.
— Не могу в это поверить. — Она покачала головой. — И как тебе?
— Это было невероятно. — Я достала семь кружек из шкафа. — Помнишь, мы обсуждали, где найти хорошего парня, который будет доминировать в постели, но при этом оставаться заботливым?
— Помню.
— Ну, я нашла одного.
— Он приковал тебя наручниками? — Она ахнула.
— Тише! — Я снова посмотрела в сторону гостиной, убедилась, что нас никто не слышит, и покачала головой. — Никаких наручников. Просто он оказался… неожиданно грубым и требовательным иногда. Но при этом был невероятно нежным. Он был именно тем, кто мне сейчас нужен.
Через окно над раковиной я видела, как Генри терпеливо объяснял Китану устройство телескопа, отвечал на его вопросы, что согревало моё сердце.
— И что теперь? — спросила Эйприл, снова облокотившись на раковину. — Вы теперь вместе?
— Нет. Поэтому ничего никому не говори. — Я начала разливать горячий шоколад по кружкам. — Мы пока просто друзья.
Она фыркнула.
— Теперь ты действительно звучишь как Мег.
— Я серьёзно. — Я добавила на поднос баллончик с взбитыми сливками и миску с маршмеллоу. — Для нас это пока просто развлечение. Никто из нас не может предложить что-то большее. Мы оба это понимаем.
— Ну, вы оба заслуживаете немного радости. — Она вздохнула. — Но жаль, что вы не встретились в другое время. Возможно, из этого могло бы получиться что-то настоящее.
— Я не могу вечно думать «а что если», — сказала я, поднимая поднос. — У меня и так достаточно сожалений. Прошлое осталось в прошлом, а мне нужно сосредоточиться на том, чтобы двигаться вперёд.
Эйприл скрестила руки на груди.
— Да, понимаю.
Я снова поставила поднос на стол.
— Извини, Эйприл. Мы постоянно обсуждаем мои проблемы. А как ты? Как ты себя чувствуешь… во всём этом?
— Не знаю. Наверное, нормально.
— На днях ты упомянула, что скоро будет восемнадцать лет.
Она кивнула, и я заметила, как её глаза на мгновение увлажнились, прежде чем она отвернулась.
— Да. Это тяжело. Но такие круглые даты всегда тяжело переживаются. Особенно в праздники.
— Представляю.
— Забавно, что мне было всего восемнадцать, когда я его родила.
— Ты была совсем молодая.
— Да. И совершенно не готовая стать матерью, — она потянула край своего худи. — Но в последнее время я думаю о том, чтобы… выйти на связь. Может быть, встретиться с ним.
Я была ошеломлена.
— Правда?
Она глубоко вдохнула.
— Да. Думаю, я почти готова. И семья, которая его усыновила, всегда говорила, что если я когда-нибудь решу встретиться с ним, они будут не против, если он сам захочет.
— Вау. — Я попыталась представить, как это — встретиться с ребёнком, которого родила, впервые за восемнадцать лет, но не смогла. — Это… это много, чтобы обдумать.
— Знаю. Но, честно говоря, мне нужно какое-то завершение — уверенность в том, что я поступила правильно.
Я положила руку ей на плечо.
— Ты поступила правильно, Эйприл.
Её губы слегка дрогнули в улыбке, но она была скорее печальной.
— Разумом я знаю, что ты права, но сердце иногда сомневается. Я всё это время с этим борюсь.
— Ты когда-нибудь говорила об этом с кем-то?
— Только с тобой. Я даже никому больше не говорила, что была беременна. Тайлер знал, мама знала, бабушка Рассел знала, потому что я жила у неё последние три месяца, и ты знала. Это всё. Думаю, мама, возможно, сказала папе, хотя я умоляла её не делать этого, но он никогда ничего мне не говорил.
— Мне тоже. — Я замолчала на секунду. — Ты думала о том, чтобы обратиться к терапевту?
— Думаю об этом.
— Ты свяжешься с Тайлером, чтобы рассказать ему о своём решении?
Эйприл энергично покачала головой.
— Нет. Мы не говорили уже много лет, и он полностью поддержал идею об усыновлении. Он даже не подписывал свидетельство о рождении. То есть он не был груб, — быстро добавила она. — Он извинился и предложил оплатить всё, что нужно, но он не хотел, чтобы его имя фигурировало.
Я кивнула. Отец ребёнка Эйприл был легендой в нашем маленьком городе, леворуким подающим, которого сразу после выпуска из школы взяли в высшую лигу.
— Так вы не поддерживали связь? Вы ведь были хорошими друзьями.
— Были, но… не знаю, — плечи Эйприл поднялись и опустились. — Случайный секс уже сам по себе сделал наши отношения неловкими, ещё до того, как мы узнали, что это привело к ребёнку. А потом всё стало просто странным. Мы оба не знали, что сказать друг другу.
— Понимаю.
— В общем, я ещё думаю об этом. Пока не приняла решения. — Она оттолкнулась от столешницы и вернула себе нейтральное выражение лица. — Ну что, горячий шоколад готов?
— Да. Но я просто хочу, чтобы ты знала. Я всегда здесь, если ты захочешь об этом поговорить, хорошо?
— Хорошо.
Я взяла поднос и отнесла его в гостиную. Эйприл последовала за мной.
  
— Ммм, что-то вкусно пахнет, — сказала мама.
— Горячий шоколад? — предложила я, ставя всё на журнальный столик.
— Выглядит восхитительно, — папа потянулся за кружкой и устроился в своём любимом кресле.