Несокрушимо (ЛП)

Я рассмеялась, прижимая свои губы к его.
— А вдруг я захочу, чтобы ты меня привязал в своей спальне?
Его член дёрнулся подо мной, и он сжал мои ягодицы ещё сильнее.
— Чёрт побери, Сильвия Сойер, что ты со мной делаешь?
— Сейчас я даже не знаю, — ответила я, слегка приподнимаясь, затем потянулась рукой между нами. Спустя мгновение я медленно опустилась на его длинный, толстый член, слыша, как он стонет от удовольствия, принимая его глубоко. — Но это определённо чертовски приятно.
  
Позже — намного позже, так как в два часа ночи нас замучил голод, и мы пошли на поиски закусок, мы рухнули в его постель и прижались друг к другу.
— Не могу вспомнить, когда в последний раз спала голой, — сказала я, положив голову ему на грудь.
— Я тоже, — ответил он, обнимая меня. — Тебе не холодно?
— Нет.
За окном температура опустилась ниже нуля, снег всё ещё падал, а ледяной ветер завывал вокруг оконных рам, но я никогда не чувствовала себя такой тёплой, защищённой и уютной. Прошли годы с тех пор, как я засыпала в чьих-то объятиях, зная, что этому человеку не нужно быть где-то ещё и он не хотел бы быть ни с кем другим.
Я понятия не имела, что делаю. Возможно, моя близость с Генри была ужасной идеей, а может, наоборот, лучшей на свете. Я не знала, что из этого выйдет. Ничего не изменилось. Мы всё ещё были двумя людьми, только что пережившими неудачные отношения, которые оставили в нас шрамы, о которых мы, возможно, даже не подозревали. Никто из нас не знал, что ждёт впереди. И у меня были двое детей, которым нужно было, чтобы я любила их за двоих. Сейчас не время для романтики.
Мой внутренний осуждающий голос, который любил включаться именно тогда, когда я наслаждалась неожиданным моментом счастья, уже начал читать мне лекции о родительской ответственности, об обманчивости мужских слов и о том, как опасно доверять кому-то своё тело, секреты, чувства.
Чтобы его заглушить, я сосредоточилась на дыхании Генри. Оно было глубоким, ровным, спокойным.
Я смотрела, как медленно, ритмично поднимается и опускается его грудь, и мир вокруг казался далёким, а тревоги незначительными.
  
12
 
Генри
Было раннее утро, когда я проснулся. Серебристый свет начинал пробиваться сквозь жалюзи. Я знал, что за окном будет по крайней мере сантиметров пятнадцать свежего снега, а это значит, что первым делом мне нужно будет расчистить подъездную дорожку, чтобы Сильвия не застряла здесь. Хотя, если честно, я бы не сильно возражал, если бы она осталась.
Я приподнялся на локте и посмотрел на неё. За ночь она перевернулась на другой бок и теперь лежала спиной ко мне, свернувшись калачиком. Её золотистые волосы разметались по белой наволочке, а тело укрывалось простынёй, обнажая спину, кожа которой светилась в утреннем полумраке.
Мне хотелось сделать столько всего сразу — провести пальцем по её идеальному позвоночнику. Наклониться и уткнуться лицом в её волосы, впитав их сладкий аромат. Прильнуть ближе и обнять её, прижавшись, как запятая. Поцеловать затылок.
Но я замешкался, и она зашевелилась, перевернувшись на спину и приоткрыв глаза.
— Привет.
— Привет.
Она улыбнулась — застенчиво и одновременно соблазнительно. Непреодолимое сочетание.
— Я осталась на ночь.
— Да, так и есть.
— Мы нарушили все правила, верно?
— И не только их. Но разве не в этом был смысл?
Улыбнувшись, она повернулась на бок, подложив ладони под щёку.
— Такое ощущение, будто это был сон.
Я потянулся под простыню и легонько ущипнул её за попу. Она вскрикнула.
— Ай! Значит, это было наяву, — рассмеялась она, потирая место, где я её ущипнул.
— Это было наяву, — я положил руку ей на поясницу и притянул ближе. — Это было неожиданно, даже лучше моих фантазий. Но это было реально.
Её брови взлетели вверх.
— Ты фантазировал обо мне?
— Много раз. Но только с тех пор, как ты вернулась и мы начали разговаривать.
Она улыбнулась.
— Мне нравится быть твоей фантазией.
— А мне нравится настоящая ты ещё больше.
Улыбка стала шире.
— Спасибо. — Она прижалась ко мне, устроив голову под моим подбородком.
Я обнял её и несколько минут гладил её спину. Прошло столько времени с тех пор, как мне хотелось быть так близко с кем-то, как я чувствовал эту защиту и желание владеть.
— Генри? — Её голос прозвучал мягко и нерешительно.
— Да?
— Что теперь?
— Ну, для начала мне нужно будет разгребать тонну снега. Тебе, наверное, нужно забрать детей, а мне в какой-то момент нужно заехать на работу.
— Нет, я имею в виду… что теперь с нами? — Она отстранилась и посмотрела на меня, её глаза были полны сомнений, лицо выражало тревогу. — Я не думала об этом, когда пришла сюда вчера ночью. Мы будем делать вид, что ничего не произошло?
— Это зависит от тебя, — ответил я. — У тебя ситуация сложнее, чем у меня. У тебя есть дети, о которых нужно думать.
Она кивнула, закусив губу. Её рука медленно поднялась к моей груди, а глаза устремились на пальцы, легко касающиеся моей кожи.
— Думаю, пока что рано делать что-то… публичным.
— Согласен.
Она снова встретилась со мной взглядом, её лицо было таким искренним и трогательным.
— Но я не хочу, чтобы это закончилось.
— И я тоже.
— Генри, мы сумасшедшие?
— Возможно. — Я поцеловал её в лоб. — Но давай пока не будем об этом беспокоиться, ладно? Мы оба пережили нелёгкое время, и, думаю, мы заслужили что-то для себя, что просто приносит удовольствие. Чем больше мы будем переживать и переосмысливать, тем сложнее сделаем это для себя.
— Хорошо. — Она собралась сказать что-то ещё, но замолчала.
— Что? — спросил я. — Ты можешь сказать это.
— Я просто хочу, чтобы мы всегда были честны друг с другом. Если в какой-то момент нам покажется, что что-то идёт не так, и нам нужно сделать шаг назад, я хочу, чтобы мы могли сказать об этом. Я не хочу, чтобы кто-то из нас оказался уязвлён или застигнут врасплох.
— У тебя есть моё слово — я всегда буду честен с тобой. Я понимаю, что тебе сейчас нелегко доверять, но это всё, что я могу предложить.
— Твоего слова для меня достаточно, — она выглядела облегчённой и снова прижалась ко мне ближе. — И я обещаю быть честной тоже.
Держать её вот так было настолько естественно, что трудно было представить, что кто-то из нас захочет отказаться от этого чувства. Но я не был дураком — обстоятельства были сложными. Время, когда всё случилось, было поспешным. На кону стояло многое.
Невозможно было предугадать, что принесёт будущее, но сейчас было достаточно просто наслаждаться каждым днём, проводить время вместе и радоваться обществу друг друга.
Обнажёнными.
Как можно чаще.
Пока я расчищал снег с дорожки и подъездной аллеи, Сильвия готовила завтрак: сварила кофе, сделала яичницу и нарезала фрукты. Поскольку она приехала только в красном платье и на каблуках, я одолжил ей свою футболку. На ней она выглядела как платье, почти доставая до колен, но Сильвия выглядела в ней очаровательно, босая, с небрежно собранными волосами, двигаясь по моей кухне.
Я легко мог привыкнуть к такому, подумал я, заходя в дом после холода и увидев её улыбку. Это едва не заставило меня сорвать с неё эту футболку прямо сейчас. Сильвия в моей кухне в воскресное утро — это не то, к чему мне стоит привыкать. Скорее всего, пройдёт немало времени, прежде чем это случится снова, если вообще случится.
  
После завтрака она снова надела своё красное платье и каблуки, застёгивая пальто на все пуговицы.
— Надо было взять сменную одежду и сапоги, — покачала она головой у двери, глядя в окно. — О чём я только думала?
— Ты думала о том, как переспать со мной, — напомнил я, помогая застегнуть верхнюю пуговицу.