Несокрушимо (ЛП)

Его выражение лица было чем-то средним между хмуростью и гримасой.
— Прости за это. Это было совершенно неуместно.
— Генри, это не так.
— Да, так, и я с тех пор корю себя за это.
— Не надо. — Я поставила чашку на стол перед собой и пододвинулась ближе к нему. Положила руку ему на руку — его кожа была тёплой. — Всё в порядке. Не нужно извиняться. Я не жалею.
— Ты не жалеешь?
  
— Нет. — Я откинулась назад. — Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как меня целовали так?
Он покачал головой, словно боясь услышать ответ.
— Очень давно. И это было приятно. Так приятно, что я не хотела, чтобы это заканчивалось. — На мгновение мне показалось, что он собирается улыбнуться.
— Мне всё равно не стоило этого делать. — Его хмурость не уступала. — Я работаю на твою семью. Ты проходишь через сложный период. Я не знаю, чего хочу.
— Потому что ещё слишком рано это понимать, Генри. — Я снова откинулась назад, сложив руки на коленях. — Мы с тобой всё ещё залечиваем свои раны. И это нормально. Но для меня часть этого процесса, снова почувствовать себя хорошо. Ты заставил меня почувствовать себя красивой, желанной, сексуальной.
— Ты и есть такая, — быстро сказал он.
Я улыбнулась, чувствуя тепло, разливавшееся под кожей.
— Ты тоже.
Он посмотрел на меня с выражением боли на лице.
— Господи, Сильвия. Тебе не стоит говорить мне такие вещи.
— Почему?
— Потому что это порождает у меня идеи.
— Идеи нас не ранят. Я доверяю тебе, что ты сможешь себя вести достойно.
— Возможно, не стоит.
— Ничего не могу с собой поделать. — Я улыбнулась, несмотря ни на что. — Ты же знаешь, я всегда всем доверяю. И если ты окажешься большим мерзавцем, я буду зла. Но моё сердце говорит мне, что ты не такой.
Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул, взъерошив волосы.
— Я не такой. Я просто… временно потерял контроль. Но, как я уже сказал, это больше не повторится.
— Но мы всё ещё можем быть друзьями, верно?
— Думаю, да. — Он выглядел не совсем уверенным.
— Надеюсь, Генри. — Я снова наклонилась вперёд и положила руку ему на ногу. — Потому что мне нужен такой друг, как ты.
Его взгляд упал на мою руку.
— Ладно, но тебе действительно нужно перестать меня трогать.
Я рассмеялась и убрала руку с его ноги.
— Я могу это устроить.
— И больше не носи то красное платье, когда я рядом.
— Договорились.
— И, может быть, тот парфюм тоже. — Он глубоко вздохнул. — Он пахнет слишком хорошо.
Я подняла обе руки, показывая ладони.
— Я не буду тебя трогать, буду носить только мешковатую одежду и пользоваться мылом без запаха. Подойдёт?
Но мои пальцы на ногах словно покалывало от радости: ему нравилось моё платье! Ему нравился мой парфюм! Он поддавался искушению, когда я его трогала!
Я чувствовала себя как школьница, которая получила записку с галочкой напротив слова «да» — я ему нравлюсь!
— А мешок на голову надеть можешь? — спросил он.
Я рассмеялась.
— Знаешь, ты тоже не упрощаешь мне задачу.
— Я?
Я покачала головой.
— Нет, ты слишком красивый, слишком умный, и каждый раз, когда ты делаешь что-то вроде того, как отдал мне свою куртку, или говоришь, что я красивая, это заставляет меня таять.
— Именно поэтому я хочу, чтобы ты надела мешок. Если я не увижу, какая ты красивая, может быть, я забуду.
Моё лицо залилось краской, и я улыбнулась ему.
— Ты снова это сделал.
— Я бы сказал, что сожалею, но ты знаешь, я не очень хороший лжец.
— Знаю. — Я отодвинулась на другой конец дивана и взяла кружку с кофе, который теперь можно было пить. — Мне это в тебе нравится твоя честность. Я наслушалась лжи на всю жизнь вперёд.
Он тоже отпил кофе, и мне показалось, что сейчас самое время вернуться к чему-то нормальному, чтобы мы могли спокойно общаться, не чувствуя напряжения или неловкости.
— Спасибо ещё раз за помощь с подарками вчера вечером, — сказала я. — Дети были в восторге этим утром.
— Рад был помочь. Китану понравился его телескоп?
Я кивнула.
— Он так рад его настроить.
— А Уитни? Какой подарок стал её любимым?
— Наверное, ужасно дорогая палетка теней. Я немного боюсь, какой у неё будет вид на рождественском ужине.
Он рассмеялся.
— Ты идёшь к Маку?
— Да. А ты? — спросила я, воодушевлённая этой идеей.
— Нет. Я собираюсь к другому другу.
— Понятно. — Я попыталась не выдать разочарования. Конечно, у него есть и другие друзья. — Мак привезёт девочек на прогулку в новой антикварной повозке днём. Ты должен прийти.
— Спасибо, но у меня есть дела.
— Вряд ли твои дела будут веселее прогулки в санях с горячим шоколадом после неё. Может, даже будет снежки поиграть.
Он улыбнулся.
— Я люблю хорошую битву снежками.
— Ну, если передумаешь, ты приглашён.
— Спасибо, — сказал он, но я нутром знала, что он не придёт.
Я опустила взгляд на свою кружку, провела пальцем по ручке.
— Знаешь, я хотела тебе сказать… Я знаю, что это такое — проходить через лечение бесплодия. Я тоже не могла забеременеть.
— Мне жаль.
Я подарила ему грустную улыбку.
— Спасибо. Я очень благодарна, что ЭКО помогло мне. Так и не выяснили, почему у меня не получается. Просто упрямые, своенравные яйцеклетки, наверное. В общем, я не упоминала это тогда, потому что чувствовала себя виноватой. Я не хотела, чтобы ты подумал, что я пытаюсь сравнивать свою ситуацию с твоей. Очевидно, мне повезло, и…
— Тебе не нужно чувствовать себя виноватой, Сильвия. Я рад за тебя. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, потому что я знаю, как это тяжело, но нет причин, по которым ты должна чувствовать себя плохо из-за того, что у тебя есть двое замечательных детей. Я никогда не стал бы завидовать чьей-то семье только потому, что у меня её нет.
Господи, он такой хороший человек. Было действительно несправедливо, что его жена сдалась и разрушила их брак. Я пыталась не судить её, в конце концов, у меня не было её стороны истории, но мне было сложно не удивляться, как она могла отпустить такого мужчину, как Генри. Я снова задумалась, хотел бы он когда-нибудь снова жениться, попытаться создать семью заново.
Но, по сути, это было совсем не моё дело.
Я сделала последний глоток кофе и поставила кружку на стол.
— Мне, наверное, пора возвращаться. Спасибо за кофе и за разговор. Я ужасно переживала из-за того, как мы расстались вчера.
— Я тоже, — ответил он, поднимаясь. — Рад, что ты зашла.
Я встала, чуть не положила руку ему на плечо, но вовремя вспомнила — никаких прикосновений. Быстро сунула руки под мышки.
— Нарушение правил было близко. Прости. Мне нужно привыкнуть.
Он рассмеялся, провожая меня к входной двери.
— Просто не надевай больше красное платье, и всё будет в порядке.
Я натянула сапоги.
— Обещаю изгнать его из гардероба навсегда.
— Отлично. — Он достал из шкафа моё пальто и протянул его мне. Я сунула руки в рукава и застегнула молнию.
Когда я повернулась к нему, он выглядел куда более расслабленным, чем в момент моего прихода, — может, не полностью спокойным, но точно менее напряжённым.
— Мы в порядке? — мягко спросила я.
— В порядке.
— Хорошо. — Я улыбнулась. — Я бы тебя обняла на прощание, но…
— Даже не думай об этом. — Он обогнул меня и открыл дверь. — А теперь уходи, пока я тебя не вытолкал.
— Уже ухожу, уже ухожу. — Но когда я была уже на полпути к выходу, я обернулась через плечо. — Счастливого Рождества.
— Счастливого Рождества. Передай привет своей семье.
— Обязательно. Пока.
— Пока.
Я поспешила к отцовскому Кадиллаку, завела машину и помахала Генри напоследок, пока выезжала с его подъездной дорожки.
  
К тому моменту, как я вернулась домой спустя пятнадцать минут, я чувствовала одновременно облегчение и лёгкое разочарование, что, как я осознала, было совершенно несправедливо. Я ведь должна была радоваться, что он не предпринял попыток сблизиться, правда? Вся суть моего визита заключалась в том, чтобы убедить его, что мы всё ещё друзья, и одновременно чётко обозначить границы наших отношений.