Несокрушимо (ЛП)

— Так давно я не говорила с другом по душам.
Прекрати, идиот. Она разговаривает с тобой. Она называет тебя своим другом.
Я заставил себя посмотреть ей в глаза.
— Это взаимно.
Она сморщила нос.
— Кажется, я немного переборщила с откровенностью.
— Если и так, то я тоже.
Она покачала головой.
— Совсем нет. Я рада, что ты поделился этим. Конечно, мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, но я благодарна за то, что ты доверился мне, чтобы поговорить об этом. Это заставило меня почувствовать себя менее одинокой, будто я не единственная, кто продолжает ошибаться и спотыкаться на пути к… ну, куда бы этот путь ни вёл.
  
Я глотнул ещё виски.
— Ты точно не единственная.
— Отлично. Если захочешь снова поговорить, я здесь.
Я мог придумать массу вещей, которые я хотел бы сделать с ней вместо разговора, но промолчал.
— Какие у тебя планы на эту неделю? — спросила она, вдруг оживившись. — Раз уж гостиница и винодельня закрыты, у тебя выходные, верно?
Я кивнул.
— Более или менее.
— Что будешь делать? Поедешь навестить семью?
— Нет, я не планирую никуда ехать. У меня дома есть пара проектов, которые я откладывал, но, возможно, я ещё буду заходить на работу.
— На работу?! — Она посмотрела на меня так, будто я сошёл с ума.
— Есть вещи, которые нужно делать или проверять каждый день. Я дал своей ассистентке всю неделю выходных, так что… — Я пожал плечами. — Придётся самому.
— Хочешь, я помогу? — предложила она, выпрямившись на стуле. — Может, ты научишь меня… ещё чему-то. Мне всегда было интересно узнать больше о том, как делают вино в Кловерли, и мне правда понравился наш урок дегустации на днях. Плюс я обещала Хлое подменить её в дегустационном зале на следующей неделе. Я была бы рада прийти и помочь тебе в ближайшие дни — если тебе это нужно, конечно.
То, что мне действительно нужно, — чтобы она выбралась из моей головы, а проводить с ней больше времени, особенно без других людей, совершенно точно не поможет. Но она выглядела такой воодушевлённой, что я не смог отказать.
— Э, конечно.
Её лицо засияло.
— Отлично! Я в восторге. И это будет таким хорошим отвлечением для меня.
Отвлечением? Как насчёт того, как она скрестила ноги, чуть повернув их в мою сторону? Или того, как её густые тёмные ресницы обрамляют эти светло-голубые глаза? Или того, как её обнажённые плечи чуть блестят в мягком освещении бара? Под пиджаком я чувствовал, как моя кожа нагревается. Рубашка будто стала тесной в груди, и в паху определённо было слишком жарко.
Я залпом допил виски и поставил пустой стакан на бар.
— Можно ещё один? — обратился я к бармену, ослабляя узел галстука.
Сильвия рассмеялась.
— Это из-за того, что придётся провести больше времени со мной?
Это действительно заставило меня чуть улыбнуться.
— Ты даже не представляешь.
Сильвия и я практически весь вечер провели в укромном уголке бара. Иногда кто-то из нас вставал, я приносил тарелки с едой, она проверяла детей, но в основном мы сидели на двух табуретах в конце стойки, потягивали виски и вино, притворяясь, что мы единственные люди в комнате, а может, и в мире.
Мы много говорили о винограднике, предстоящем сезоне, о том, что происходит на винодельне зимой. Обсуждали винодельни, которые она посещала в Калифорнии и Европе. Оказалось, что мы оба были в некоторых одних и тех же местах на севере Франции, и я рассказал ей, как адаптировал некоторые техники, которым научился, работая там во время сбора урожая. Она слушала внимательно, задавала умные вопросы, и я знал, что она быстро учится.
— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы работать в винодельческой отрасли после колледжа? — спросил я.
— Тогда — нет, — ответила она, закручивая вино в бокале. — Я собиралась стать фотожурналистом.
— Правда?
— Я хотела путешествовать по миру и рассказывать истории через фотографии, — торжественно произнесла она, делая широкий жест рукой.
Я сделал глоток виски.
— Что случилось?
Она вздохнула.
— Я вышла замуж. Родила детей. Я не жалею, потому что мои дети — лучшее, что случилось со мной, но иногда я скучаю по тому чувству, когда ты создаёшь что-то творческое.
— Ты всё ещё снимаешь?
— Сейчас почти нет. Не творческие вещи, во всяком случае. В основном, это были фотографии для соцсетей, чтобы все продолжали думать, что моя жизнь идеальна. — Она покачала головой. — Такая глупость.
Я видел её фотографии в соцсетях — они действительно создавали иллюзию сказочной жизни. Но у неё был талант находить красоту.
— Тебе стоит вернуться к этому. Даже просто ради творчества.
Она улыбнулась и мягко засмеялась.
— Спасибо. Может, и правда.
Время летело незаметно, и чем больше я разговаривал с ней, тем сильнее меня к ней тянуло. Но Сильвия не из тех, кто откровенно флиртует, а я старался держать свои слова в рамках приличий, хотя мысли ускользали в другом направлении. Её нога случайно коснулась моей раз или два, и это чуть не выбило меня из колеи, но в целом наш разговор и поведение оставались совершенно невинными.
Поэтому, когда вечеринка начала подходить к концу, и бар собирались закрывать, я был более чем удивлён, когда она предложила:
— Хочешь зайти ко мне домой на ещё один бокал?
— А как же дети? Ты же должна их уложить? — спросил я.
— Да, но потом мне нужно будет дождаться, пока они уснут, чтобы сыграть Санту, — сказала она, сдерживая зевок. — Если только я не усну сама.
— А моя задача — проследить, чтобы ты не заснула?
— Именно. И ещё помочь принести тяжёлые коробки из гаража, — засмеялась она, сжимая мой бицепс сквозь пиджак. — Мне нужны эти мышцы. У меня своих нет.
— Скоро появятся, помнишь? — сказал я, чувствуя, как становится жарко от её прикосновения. — Ты же собираешься в спортзал.
— Верно. — Она кивнула с вызовом. — Стать сильнее — это моя цель номер один на следующий год.
— А номер два? — спросил я.
Она задумалась на секунду.
— Научиться быть счастливой самой по себе. Но мне кажется, они связаны, понимаешь? Мне нужна будет сила — физическая и эмоциональная, чтобы начать сначала.
Я медленно кивнул.
— Это правда.
— А у тебя? — спросила она, вставая. — У тебя есть какие-нибудь цели?
— Я не особо увлекаюсь такими вещами.
— Ну, а я да. И у меня есть одна для тебя.
Она подняла подбородок.
— Какая?
— Подумай об усыновлении как отец-одиночка.
— По-моему, ты выпила слишком много вина, — сказал я, вставая и поправляя галстук.
Она засмеялась.
— Вполне возможно. Пошли, уже почти полночь. Давай найдём детей и тихо улизнём отсюда.
Пока Сильвия укладывала детей спать, в кухню зашли её родители. Я чувствовал себя немного неловко, оставаясь там один.
— Сильвия попросила помочь сыграть Санту, — объяснил я. — Она укладывает детей.
— Её можно понять, — мягко сказала Дафна, снимая туфли на каблуках. — Иногда мне самой хочется снова остаться и поиграть в Санту, но я совсем выбилась из сил. К тому же, я хочу встать пораньше и приготовить всем вафли. Я всегда это делала на Рождество для наших детей.
— Я могу остаться, — сказал я.
— Налить тебе что-нибудь? — спросил Джон. Но выглядел он таким же уставшим, как и его жена.
— Нет, спасибо. Я в порядке.
  
— В таком случае, пойду наверх, — сказал он, зевая во весь рот. — Такие вечеринки — это весело, но и хлопот немало.
— Отличная вечеринка, — сказал я. — Спасибо, что пригласили.
— С Рождеством, дорогой, — сказала Дафна, выходя из кухни. — Если завтра утром будешь свободен, приходи на вафли.
Когда я снова остался один, то прошёл в гостиную. В комнате было тихо и темно, её освещала лишь ёлка в углу. Я включил лампу и подошёл к встроенным полкам вдоль стены камина, чтобы рассмотреть фотографии в рамках.